Белая невеста, черная вдова - Евгения Горская

– Ужасная смерть, чудовищная, – робко возразила мама, не выдержав. – Но все-таки Николай – первый, с кого нужно спросить за то, что случилось с Россией.

– Страна скатывалась в кровавую мясорубку, а он удачно стрелял ворон, – напомнил папа.

О том, что у самодержца было такое пристрастие – стрелять ворон, историк не знать не мог, это даже Степан знал.

Дядька был возмущен и с печалью смотрел на родителей, даже возражать не стал, только морщился.

Дома мама долго не могла успокоиться и все вспоминала, что в Гражданскую войну детей шашками рубили, но их почему-то святыми не объявляют.

Впрочем, потом историк родителей простил, и сейчас они даже иногда перезванивались.

Дробышев вскипятил воду, бросил в нее пельмени, когда приготовились, сжевал без аппетита. Ехать к Владе совершенно не хотелось. Он даже подумал, не выключить ли снова телефон, но все-таки решил трусливого поступка не совершать.

Она позвонила сама минут через пятнадцать.

– Извини, – нашел он отличный способ отказаться от встречи. – Инна Ильинична выписалась из больницы, ей может что-то понадобиться. Мне бы не хотелось уходить из дома.

Потом он со спокойной совестью нашел старый томик фантастики и улегся на диван.

Владе звонили весь день. Она даже не предполагала, что какая-то новость может распространиться так быстро. Конечно, у Егора было много знакомых, соратников по бизнесу и по тусовкам, но количество звонков все равно удивило. Ей выражали соболезнования, она тихо отвечала.

Взять на себя хлопоты с похоронами предложили сразу несколько человек. Но это все-таки стоило согласовать со свекровью, и Влада, поблагодарив, пообещала позвонить, когда ситуация прояснится.

Без конца звонила мама, настойчиво предлагала приехать, пока Влада в конце концов на нее не наорала.

Ей хотелось видеть только одного человека – Степу.

Он один казался ей сейчас надежной опорой.

Степа, о котором она, несмотря ни на что, постоянно вспоминала все эти годы.

С ним ей было по-настоящему хорошо, спокойно. На третьем курсе она чуть не вылетела из института. Никак не могла сдать два «хвоста», казалось, что отчисления не миновать, и она холодела от ужаса. Теперь понимала, что ничего ужасного не случилось бы. Свой институтский диплом она так ни разу никуда и не отнесла.

Но тогда переживала страшно. Не столько за себя, сколько за мать, мама считала своим священным долгом дотянуть ее до диплома, и Влада всерьез опасалась, что у нее случится инфаркт.

Степа приехал, и еще до того, как он начал отчитывать ее за панику, она поняла, что все ее проблемы – сущая ерунда. В любой ситуации надо искать выход, и в самом страшном случае она восстановится через год. Или вообще поступит в другой вуз. Со Степой она была не одна и для нее не существовало неразрешимых проблем.

«Хвосты» Влада пересдала на четверки. Счастливо завершившийся кошмар они отметили в летнем кафе, а потом сидели в парке под распустившейся липой, и она знала, что для него на свете нет ничего важнее ее.

Воспоминания о Степе только и скрашивали тоску потерянных в институте лет.

Вообще-то, теперь Влада жалела, что даже не пыталась работать. С помощью свекра могла бы сейчас занимать какую-нибудь неплохую должность в неплохой корпорации. Конечно, Егоровых денег ни в какой корпорации не получишь, если не являешься генеральным директором, но и без копейки, как она сейчас, не осталась бы.

Или бизнесом можно было заняться. Но Егор денег бы не дал, он в ее способности делать деньги не верил и вообще считал, что баба годится только для одного – ублажать мужиков. Одиноких женщин он откровенно презирал. Впрочем, для одного человека делал исключение – для тетки. Инну Егор любил, хотя она и не вышла замуж после смерти мужа, а муж умер у нее давным-давно. Впрочем, тетку Егор любил ровно настолько, насколько вообще мог любить кого-то, кроме себя.

А вот свекор бы деньги Владе дал. Свекор был единственным человеком, который хотел, чтобы у Влады с Егором был хороший крепкий брак. Наверное, к концу жизни понял, что крепкий тыл надо иметь. Егор-то считал, что самый крепкий тыл – деньги. Вообще-то, и Влада так считала, в этом они с Егором были похожи.

Они во многом были похожи с Егором, наверное, поэтому и прожили вместе много лет. Жалеть нужно только себя, как-то сказал Егор. Влада тоже так считала, но тогда она Егору возражала. Он тогда подминал под себя фирму школьного друга Илюши Мансурова, и Влада Илью жалела. У Мансурова было двое детей, и вроде бы ожидали третьего. То есть она понимала, что муж действует правильно, и сама поступила бы точно так же, просто к тому времени привыкла не говорить того, что думает.

Захотелось есть. Влада подумала, позвонила в ресторан, заказала обед.

Потом в очередной раз позвонила Степе, телефон опять оказался выключенным.

Курьер принес еду, она с удовольствием пообедала и села за туалетный столик, внимательно рассматривая себя в зеркале. Нанесла немного коричневых теней, совсем чуть-чуть, как раз столько, чтобы выглядеть утомленной. Подкрасила ресницы и долго подбирала помаду. В конце концов остановилась на матовой, почти телесного цвета.

Макияж получился отличным. На нее смотрела бледная печальная вдова, только очень красивая.

Когда наконец дозвонилась Степе, и он сказал, что не приедет, Влада заставила себя не расстраиваться. Надела черную водолазку и черные брюки, накинула куртку, заперла квартиру и спустилась к машине.

К Инне во двор заезжать не стала, приткнулась на улице, заметив свободное место. Вошла в подъезд и поднялась к квартире, в которой когда-то бывала сотни раз. Даже, наверное, тысячи.

– Как хорошо, что ты дома, – с облегчением вздохнула она, когда Степа открыл дверь. – Хочу навестить Инну, но одной как-то боязно. Вдруг ей опять стало плохо, что я буду делать одна?

– Я никуда не собираюсь. – Он не сделал попытки впустить ее в квартиру. – Если что, звони, я здесь.

– Пойдем со мной, – попросила она. – Пойдем, ну Сте-опа!

Много лет назад ей не приходилось просить его дважды. Много лет назад его вообще редко приходилось просить, он умел угадывать ее желания и всегда старался их исполнить.