Пищеблок - Алексей Иванов
- Автор: Алексей Иванов
- Серия: Новый Алексей Иванов
- Жанр: мистика, современная русская литература
- Теги: вампиры, загадочные события, мистическая проза, реальность и фантазия, редакция Елены Шубиной, советская эпоха
- Год: 2018
Пищеблок
– Давайте! – обрадовался Горохов и тотчас позвал: – Эй, Гельбич!
– Чего? – обернулся Венька.
– Ничего! – радостно объявил Колька. – Проверка слуха!
– Гельбич, у тебя какой рост? – спросил Титяпкин.
– Метр шисят, – гордо ответил Гельбич.
– Хорошая палка говно мешать!
– Соси банан! – сердито ответил Гельбич.
Пацаны заржали – даже Валерка и Юрик Тонких. Не смеялись только Славик Мухин, который с подъёма был мрачный, и Лёва.
– Не надо, пацы, – поморщился Лёва, поправляя галстук. – Нехорошо.
– Венька, скажи «клей»! – не успокоился Гурька.
– Зачем? – Гельбич заподозрил подвох.
– Ну, скажи, тебе жалко, что ли?
– Ну, «клей».
– Выпей баночку соплей! – заявил Гурька и рассыпался в хохоте.
– Заманали уже тапками шлёпать! – разозлился Гельбич.
– Гельбич, Гельбич! – снова позвал Колька Горохов.
Венька неприступно молчал.
– Ну, Гельбич, отзовись, я не буду издеваться!
– Чего? – нехотя отозвался Венька.
– Ничего! – возликовал Колька. – Опять проверка слуха!
– Разговорчики в строю! – услышав сомнительный смех, пресекла забаву Ирина Михайловна. – Речёвку… начи… най! Раз-два! ..
– Раз-два, мы не ели! – с воодушевлением подхватил отряд. – Три-четыре, есть хотим! Открывайте шире двери! А то повара съедим!
Ирина Михайловна остановила отряд возле пищеблока и велела:
– Сергушина, ну-ка проверь, чистые ли руки у мальчиков.
У входа в столовку вертелись собаки, прибегавшие в лагерь из деревни Первомайской. Все мальчишки и девчонки знали собак в лицо и по именам: Черныш, Долька, Мухтар, Бамбук, Вафля, Жуся и Фидель. В лагере собаки меняли зверский деревенский нрав на восторженный пионерский.
В столовке пахло хлебом, хлоркой и чем-то варёным. Сквозь окна с решётками било яркое солнце, стаканы блистали. С плакатов посетителям улыбались чистые и воспитанные пионеры. Отряды заходили в большой зал по очереди и рассаживались за длинные ряды составленных вместе столов: мальчики с одной стороны, девочки – с другой. Бренчали стулья, стучали по тарелкам алюминиевые ложки, с кухни доносился звон бачков и шум воды.
На завтрак давали манную кашу и кисель. Пацы сразу расхватали с подносов хлеб: можно съесть днём, можно покормить собак.
– Вечно всякую дрянь дают! – проворчал Гельбич, рассматривая тарелку. – В этой каше котят топить надо, чтоб не мучились!
– Я тоже не люблю манку, – виновато признался Юрик Тонких.
– А я люблю! – заявил Титяпкин и придвинул его тарелку себе.
– Манку здесь ещё можно есть, – Серёжа Домрачев помрачнел. – А суп опасно. В нём собачье мясо. Его бабка Нюрка ложит.
– А нормальное ворует?
– Нормальное она в лес Беглым Зэкам ночью носит. Мне в прошлую смену старшаки рассказывали.
– В столовках всегда воруют, – авторитетно сообщил Колька Горохов.
– Знаете, почему бабка Нюрка такая косая? – Серёжа обвёл всех тёмным, тревожным взглядом.
Баба Нюра и вправду была странная. Она подволакивала ногу, левая рука у неё торчала немного в сторону, левая половина лица была искажена параличом и не двигалась. И ещё она слегка заикалась. Но при этом баба Нюра была тёткой по-крестьянски крепкой, а совсем не бабкой-старухой.
– Старшаки рассказывали, что один раз она пришла к Зэкам, а Зэки сами мясо жарят. Говорят ей: ешь с нами. Она поела. А потом узнала, что они людоеды. Её всю сразу искорячило.
Пацы поёжились.
– Меня бы тоже искорячило, – Гурька ожесточённо почесался.
– Она теперь без людоедства не может, – печально добавил Серёжа. – Если слышит, что где-то кто-то пропал, берёт собаку, бежит к Зэкам и меняет псинятину на человеческое мясо.
– Её в тюрьму посадить надо! – возмутился Юрик.
– За что? – Серёжа вздохнул от безысходности. – Она сама-то лично не убивает. Но смотрит на всех – кто жирный, и Зэкам доносит. А они убивают.
Пацы повернулись в сторону кухонного окна. Баба Нюра стояла за большим столом и принимала грязную посуду: объедки ловко сгребала в бак, тарелки складывала в стопы, ложки швыряла в жестяное корыто.
Читать похожие на «Пищеблок» книги
В 1918 году речными флотилиями обзавелись и «учредиловцы» в Самаре, и Троцкий в Нижнем Новгороде, и повстанцы Ижевска, и чекисты в Перми. А в мире бушевала инженерная революция, когда паровые машины соперничали с дизельными двигателями, и в российское противостояние красных и белых властно вторгалась борьба лидеров нефтедобычи – британского концерна «Шелл» и русской компании братьев Нобель. Войну вели и люди, и технологии, и капиталы. В кровавой и огненной круговерти речники оказывались то
Здесь, в тайге, всегда действовали свои законы. Люди приспосабливались к дикому норову природы, учились жить с ней в мире и согласии. Шаманы творили свои ритуалы, приносили жертвы, чтобы отогнать в лесную чащу злых духов и умилостивить богов. Князья шли за советами к мудрым, чтобы сохранить мир и покой в своих землях. Однако совсем скоро все изменится, ведь с запада надвигается страшная угроза, способная перевернуть с ног на голову привычный порядок вещей. Населявшие уральскую тайгу язычники
Считается, что чувство юмора – качество врожденное. Озорной дар Бога. В этой книге автор будет оспаривать эти представления и попытается доказать, что остроумие можно и нужно культивировать, развивать и оттачивать. Комический подход к жизни, сатирическое мировосприятие – это вид искусства, которому вполне можно научиться. Как для личного удовольствия, так и для извлечения коммерческой пользы. Начало книги положила история, услышанная автором много лет назад от тестя. В начале 60-х годов один из
Можно месяцами ходить в тренажерный зал, но так и не увидеть прогресса от занятий, разочароваться в тренировках и забросить их. Впрочем, погодите! Давайте для начала разберемся, а действительно ли вы правильно тренируетесь и питаетесь? Что именно мешает прийти к желаемому результату? Тренировка – это процесс, который выстраивается по определенным, достаточно простым правилам. Правила эти продиктованы нашей анатомией и физиологией, гормонами, калорийностью пищи и другими факторами. Все это в
Герои романа Алексея Иванова «Общага-на-Крови» – умники и максималисты, и они умеют находить причины, разрешающие совершать такие поступки, которые совершать не хочется и не следует. Волею обстоятельств из обычного общежития выселяют компанию из пяти студентов, и молодые люди переходят на «нелегальное положение». Чтобы выжить в общаге, им приходится жертвовать очень многим. Но до каких пределов дозволено доходить, не предавая себя и друзей?
Василий Сушков, сын небогатого аргентинского фермера с русско-испанскими корнями, прилетает в Россию. Он дал слово своему деду перед его смертью, что попробует что-нибудь разузнать о его отце, который погиб в Испании в 1939 году во время гражданской войны еще до рождения деда. Василий думал, что его путешествие будет праздным времяпровождением: что можно разыскать по прошествии целого века – двадцатого века – в России? Но прошлое его подхватило буквально с первых часов пребывания в Москве и,
Что будет, если в день языческого праздника в лесу соберутся барды и будут распевать древние кельтские песни о воскресших мертвецах? Последствия этого испытали на себе совершенно случайные люди - юная барышня и прожженный жизнью циник.
Стоит ли менять планету, кто должен входить в экспедицию для основания инопланетной колонии, каким может быть первый контакт, какими нас могут увидеть "братья по разуму", как противостоять более сильной цивилизации - об этом и не только в сборнике "Конец Космической Конкисты". Всего в сборник вошло пять новых рассказов космической фантастики среднего формата: "Бегство на Алкатрею", "И всё-таки учитель", "Первый контакт", "Взгляд со стороны" и "Конец космической конкисты".
«Это роман об иллюзиях, идеалах, отчаянии, это рыцарский роман, но в сервантесовском понимании рыцарства», – так определяет свою книгу автор, чья проза по-новому открывает для нас мир русской эмиграции. В его новом романе показана повседневная жизнь русскоязычных эстонцев, оказавшихся в сновидческом пространстве между двумя странами и временами: героическим контркультурным прошлым и труднопостигаемом настоящим. Бесконечная вереница опасных приключений и событий, в которые автор вовлекает своих
1457 год. Враги штурмуют замок Мариенбург – столицу Тевтонского ордена. Тевтонский магистр бежит в Пруссию. 1945 год. Советская армия штурмует прусский город Пиллау. И теперь от врага бежит нацистский гауляйтер. Что общего между этими событиями? Их объединяет древняя тайна крестоносцев – тайна Лигуэта, меча Сатаны. «Да, пьесы оказались на разных языках, и драматурги не ведали друг о друге, но символ, порождающий действие, всегда выстраивал свой неизменный родовой сюжет: если роза – то любовь,