Лукавый Морок - Лена Обухова

Долгов странно дернул головой, как будто пытался одновременно и согласно кивнуть, и отрицательно покачать ею.

– Обычно для самоповреждения характерны порезы или царапины, иногда ожоги. Он же просто покалывал иголкой тыльную сторону ладони. Причем начал делать это недавно: все повреждения свежие, им не больше суток.

– А он точно сам это делал? – голос Дементьева все еще звучал удивленно и недоверчиво. – Зачем?

– Если он не делал это сам, то как минимум не сопротивлялся, и никто его не удерживал. Если это форма самоповреждения, то могло быть первым симптомом какого-то психического расстройства, внезапно проявившегося или чем-то спровоцированного, – предположил Долгов.

– Это не расстройство, – возразила Лиля задумчиво и не слишком уверенно. – Это был его способ не спать.

Ольге это предположение показалось даже более интригующим. Под их вопросительными взглядами Лиля поторопилась пояснить:

– Вы же сами сказали, что у первой погибшей женщины холодильник был заставлен энергетиками. Соседи третьей жертвы – в той квартире, куда недавно въехали новые жильцы, – смогли сказать о ней только одно: в свой последний день она очень громко слушала музыку, вечером врубила что-то тяжелое. Они уже собирались идти к ней ругаться, но формальный час тишины еще не наступил, а потом она выключила музыку сама. И повышенный кофеин в крови всех троих! Они все старались не спать, кто как мог.

– Что-то преследовало их во сне? – предположил Дементьев.

– Фредди Крюгер, – хмыкнул Долгов, продолжая прохаживаться по комнате.

– Или нечто демоническое, – более серьезным тоном предположила Ольга. Поскольку подобные версии были ей несвойственны, она на всякий случай уточнила: – Это довольно классический персонаж, появившийся задолго до Фредди Крюгера. Мара. У одних народов это просто призрак, у других – злой дух или демон. Но во всех культурах это некая сущность, которая садится тебе ночью на грудь и нагоняет дурные сны, а сама питается твоим страхом… Ну, как все подобные существа. Говорят, если проснуться в такой момент, сможешь Мару увидеть. Некоторые описывают его как костлявую уродливую женщину. Пока она сидит у тебя на груди, ты не можешь пошевелиться и испытываешь удушье…

– О, я читал про это! – обрадованно перебил Дементьев. – На самом деле это никакой не демон, а просто так называемый «сонный паралич»: состояние, когда ты уже как бы проснулся, а тело твое еще нет, поэтому тебя не слушается. Может вызывать приступ паники, которая в свою очередь провоцирует удушье, а также может сопровождаться галлюцинациями – продолжающимся сновидением.

Ольга улыбнулась и покосилась на него с плохо скрываемым удовольствием.

– Сдается мне, я знаю, где ты об этом читал.

Дементьев пожал плечами и развел руками, даже не думая отнекиваться. Он не скрывал, что после их знакомства начал читать книги, которые она публиковала под псевдонимом Марины Врановой. Не бросил даже тогда, когда у них закрутился роман, хотя до того момента Ольга была уверена, что он просто использует романы для флирта, пытается польстить ей или произвести впечатление. Но то, что он продолжил их читать, убедило ее в том, что сюжеты действительно пришлись ему по душе.

– Весь вопрос в том, может ли сонный паралич напугать людей настолько, что они бросают спать вплоть до летального исхода? – задался вопросом Долгов. И судя по его тону, сам он сомневался в таком варианте развития событий.

– Или все-таки существует то, что преследует людей во сне? – дополнила Лиля, тревожно посматривая на часы, как будто боялась куда-то опоздать.

Ольга подозревала, что она просто нервничает из-за происходящего внизу разговора, хотя и не совсем понимала, в чем драма и конфликт той ситуации. Сделав себе мысленную пометку уточнить у Дементьева, когда они останутся наедине, она ответила на вопрос Долгова, припоминая когда-то прочитанные ради книги статьи:

– Чаще всего сонный паралич – разовое явление, но у определенных людей может проявляться регулярно. Это ведь как хождение во сне, только наоборот. С кем-то такое случается редко, а кто-то страдает от подобных приступов постоянно. Но маловероятно, что человек станет истязать себя депривацией сна только из-за того, что после пробуждения пару минут не может пошевелиться. Ведь все равно рано или поздно придется уснуть. Нельзя не спать бесконечно.

– А они и не собирались не спать бесконечно, – вдруг понял Дементьев. – Они собирались не спать до тридцать первого октября.

– Очень долго, – покачал головой Долгов. – Не то чтобы невозможно, но непонятно – зачем? Сонный паралич так не лечится. Он вообще никак не лечится, потому что не считается болезнью, его нет в классификации. В лучшем случае это симптом расстройства сна или стресса.

– Тогда давайте все-таки предположим, что речь не о параличе, а о некой сверхъестественной сущности, которая действительно преследовала этих людей во сне, – настойчиво предложила Лиля. – Что это может быть за сущность и почему она преследовала именно этих троих?

– А вот тут бы нам очень пригодился Нев, – заметил Дементьев.

Лиля тут же с готовностью вскочила на ноги.

– Так я схожу позову его. Сколько можно болтать?

– Да нет, пусть разговаривают, – отмахнулся Дементьев, доставая телефон. – Для начала узнаем у твоего брата, нашел ли он какие-то пересечения между погибшими. Узнаем, что у них общего – поймем, где искать.

Вместо того, чтобы сесть обратно, Лиля сердито скрестила на груди руки и отошла к огромному, почти во всю стену окну. Долгов проводил ее настороженным взглядом, немного помедлил, а потом все-таки сел на освободившийся стул.

Пока Ольга наблюдала за этой маленькой сценкой, мысленно прикидывая, о чем каждый ее участник может думать, Дементьев дозвонился до Ивана Сидорова и успел перекинуться с ним несколькими фразами.

– Давай я включу тебя на громкую связь, чтобы все слышали, – сказал он в трубку и отнял ее от уха, переводя на динамик. – Всё, говори.

– Во-первых: я вас всех ненавижу, – драматическим тоном заявил Ваня. – Собрались, значит, уехали, бросили меня тут с этим средоточием чешской депрессивности… И ладно бы был нормальный мужик, с которым можно посидеть и выпить, обсуждая женское коварство, так нет же! Это недоразумение только бегает свои марафоны и гавкает на всех. В офис ходить заставляет, хотя чего мне тут делать, когда тут никого нет? Интернет, знаете ли, такая прикольная штука: в него можно выходить из любой точки мира, где есть подключение…