Райский уголок для смерти - Наталья Андреева

– Да, – кивнул Максим. – Мысль разумная, жена. Сначала осмотреться, а потом уже выбрать наряд. Идемте!

Чайная церемония

Столы к послеполуденному чаю были накрыты под навесом, у бассейна. По всему парку плыл волнующий аромат: в котле, в меду с пряностями, покрывались румяной корочкой крохотные, на один укус, пончики. Повар в белоснежном колпаке вынимал их оттуда шумовкой и, уложив на блюдо, обильно посыпал сахарной пудрой. Марину даже замутило от голода и вожделения. Когда она в последний раз так вкусно ела? Кроме пончиков, гостям в изобилии предлагались фрукты, горячая свежайшая пицца и сладости, видимо оставшиеся с обеда. И, разумеется, мороженое. Клубничное, фисташковое, банановое…

Марина, не удержавшись, схватила тарелку и принялась собирать в нее все, на что упал алчущий взгляд. Анна с Максимом смотрели на нее с улыбкой.

«Железная она, что ли? » – с завистью думала Марина, глядя, как Романова ограничилась парой пончиков, только попробовать, и теми фруктами, которые показались ей наименее калорийными. Максим взял пиццу с ветчиной и немного фруктов. Они облюбовали столик у бассейна, и в то время, как Марина с наслаждением себя баловала восхитительной как на вид, так и на вкус пищей, муж с клиенткой больше присматривались к местной публике, чем ели.

Мимо них с равнодушным видом прошли Кролики. Казалось, что здешняя еда их вообще не интересует. Это было странно. До ужина еще далеко, а обед в самолете был не очень уж сытным. Но, может, супруги на диете? Лишний вес есть у обоих. И немалый.

Подошли БУ и МУ, и обе чуть не завизжали от восторга при виде накрытых столов.

– Это что, все можно брать? ! Бесплатно? !! – спросила БУ у МУ, которая знала ровно столько же, сколько и она.

– Вы много не съедите, – флегматично заметила женщина в старомодной панаме. – Мы здесь неделю и смотреть уже не можем на эти сладости. Зря мы заказали полный пакет питания! Даже на отдыхе надо устраивать разгрузочные дни!

– Отлично! Значит, мне больше достанется! – отрезала БУ и взяла сразу две тарелки, на которые принялась наваливать еду.

Женщина в панаме окинула ее презрительным взглядом и отошла к своему столику. Там сидело ее семейство: муж с дочкой. Мужу на вид было лет сорок, дочке, опять же на вид, восемнадцать-двадцать.

– Милый, – сказала Панама, – наши привалили. Хабалки, – добавила она, бросив уничтожающий взгляд на БУ, которая увлеченно уписывала пончики, заедая их арбузом. По ее мясистому подбородку тек сладкий сок.

– Мамочка, не расстраивайся. Тебе не обязательно с ними общаться, – услышала Марина. – Правда, дочура?

Та флегматично кивнула. Марина для удобства, поскольку не знала их имен и не была уверена, что ей захотят представиться, стала звать их Милый, Панама и Дочура. Семейство вне подозрений. Дочь похожа на отца как две капли воды. А заподозрить, что высокооплачиваемый киллер – Панама и эти двое ее сообщники, слишком смело. Итак, что остается?

– По-моему, вы ошиблись насчет них. – Марина указала глазами сначала на Кроликов, со знанием дела осматривающих бассейн, потом на некрасивых подружек.

– Ты права, – кивнул Максим, – здесь есть и более интересные экземпляры.

Он, не отрываясь, смотрел на высокого брюнета в стильных солнцезащитных очках. Туда же, словно зачарованная, глядела Романова. Это был самый красивый мужчина в отеле и его окрестностях, поэтому Марина удивилась, что в его сторону не смотрят ни БУ, ни МУ. БУ смотрела только в свою тарелку, а МУ рассеянно озиралась по сторонам. Ее близорукий взгляд все никак не мог сфокусироваться на мускулистом красавце. Скорее всего, МУ этого и не хотела.

«Неужели лесбиянки? – подумала Марина, рассматривая подружек. – Или и в самом деле на работе? Охотятся за Анькой, потому и на мужиков не смотрят. Эта МУ определенно странная».

– Для киллера он слишком красив, – шепнул Романовой Максим.

Та прищурилась и кивнула. После чего встала и направилась к блюдам со сладостями. Марина едва ее узнала, так изменилась походка Анны и весь ее вид. Теперь она двигалась с ленивой грацией хищницы, что лишь подчеркивал леопардовый наряд. Парео осталось висеть на спинке кресла, на Анне было только короткое платье, во всей красе открывающее ее фантастические ноги. Брюнет оценил их мгновенно и не спеша, переведя взгляд на лицо Романовой, снял очки. Они пронзили друг друга долгим гипнотизирующим взглядом, словно одновременно метнули копья, после чего так же одновременно потянулись к блюду с пончиками. Их руки соприкоснулись.

– Скузи, – сказал брюнет. И, взяв шумовку, положил на тарелку Романовой несколько пончиков.

– Thanks, – томно улыбнулась Анна, и Марина едва узнала ее голос. В нем не осталось и следа металла, зато появилась чарующая хрипотца. Теперь Анна говорила на низких нотах, и к тому же еле уловимым движением руки одернула платье, привлекая внимание брюнета к своему декольте. Тот повелся тут же.

– What do you from? – спросил он с сильным акцентом.

– I’m from Russia, – все с той же томной улыбкой ответила Романова.

– О! Рашен! Итальяно! – ткнул себя пальцем в грудь брюнет.

– Итальянец, – выдохнула Марина.

– Не спеши, – накрыл ее руку своей горячей ладонью Максим.

– Его зовут Раф, – сказала Анна, вернувшись за столик и мягко, по-кошачьи, опустив на него тарелку с пончиками, которые положил ей брюнет и к которым она не притронулась. – Рафаэль.

– Хорошо не Микеланджело! – хмыкнула Марина.

– Милая, у тебя есть муж, – насмешливо улыбнулась Анна. – Не надо завидовать.

– Я? ! Завидую? ! Да ты что? !

– Вот и не надо. Он мой, – спокойно сказала Анна. После чего какое-то время выцеливала взглядом брюнета, а поймав его на мушку, сверкнула улыбкой так, что тот был подбит мгновенно. Красавец уставился на нее, не моргая, в ожидании, когда из него будут делать чучело, так и не донеся до рта бокал с вином. Марина мысленно восхитилась Романовой. Вот это профессионализм!

– Может быть, не стоит? – осторожно заметил Максим.

– Не стоит что? – в упор посмотрела на него Анна. Марина едва ее узнавала. Муж невольно смешался: взгляд Анны еще не остыл после того, как она расплавила им сердце брюнета. Казалось, даже мед на лежащих в тарелке пончиках от него опять закипал, от этого жаркого взгляда.