Принц Николас - Эмма Чейз

Но это так… неправильно.

Я все еще не уверена, что Николас не тот кретин, которым был той ночью. Я ничем ему не обязана. Но продавать его, использовать его в бизнесе, рассказывать миру, где он может появиться в следующий раз, это как… предательство.

– Он не вернется, если ты напишешь, Элли.

– Он сказал, что собирается? Что он вернется? – эта возможность, кажется, возбудила ее сильнее, чем миллионы лайков в социальных сетях.

– Я… я думаю, что он придет.

И электричество бежит по моему позвоночнику, потому что я хочу, чтобы он пришел.

* * *

Мы с Элли используем свой редкий выходной для спа-процедур. Смочили свои ноги, с помощью мочалки почистили пяточки и накрасили ногти друг другу. Нанесли вазелин на руки и надели на них толстые хлопчатобумажные перчатки, чтобы увлажнить. Нанесли смесь из оливкового масла и яйца на волосы и завернули в полиэтиленовую пленку, очень-очень привлекательный вид, если бы только Инстаграм мог нас сейчас увидеть. Положили ломтики огурца на глаза и сделали маску для лица из овсянки, все это на фоне марафона на VH1 [13 - Video Hits One – музыкальный телеканал. ]. Большие 80-е: великое кино, среди которого «Охотники за привидениями», «Огни Святого Эльма», «Грязные танцы». Заканчиваем мы наш ритуал красоты, выщипывая друг другу брови, последнее упражнение на доверие.

Примерно в четыре часа наш папа выходит из своей комнаты. Его глаза уставшие и покрасневшие, но он в хорошем настроении. Мы играем несколько раундов в «Червы», игра, в которую мы играли, когда были маленькими, после этого он готовит для нас с Элли томатный суп и жареные сэндвичи с сыром. Это самый лучший ужин, который я ела за долгое время, может, потому, что кто-то приготовил его для меня. После того как солнце садится и я могу видеть свое отражение в окне, Элли проскальзывает в свои ботинки и надевает пальто поверх пижамы, чтобы пойти к другу из соседнего квартала. Вскоре после этого папа уходит в бар «посмотреть игру» с ребятами.

Я в своей кровати, одна, и рядом только свеча с запахом сандалового дерева и кокоса на тумбочке. Я чувствую себя мягкой, гладкой и красивой и занимаюсь тем, о чем фантазировала весь день.

Я гуглю Николаса Пембрука.

Я понятия не имею, является ли вся эта информация правдивой, но ее тонны. Все от его любимого цвета (черный) до того, какую марку нижнего белья он предпочитает («Кельвин Кляйн»). Конечно, у него имеется страничка в Википедии. У него есть официальный вебсайт, не говоря уже о тысячи фанатских. Его задница имеет свой аккаунт в Твиттере – @ isRoyalArse, и у него больше подписчиков, чем у члена Джона Хэмма и у бороды Криса Эванса, вместе взятых.

Сайты сплетен говорят о том, что он трахнул практически каждую женщину, с которой говорил, от Тейлор Свифт (она написала целый альбом о нем) до Бетти Уайт (лучшая ночь в ее жизни). Николас и его брат Генри близки, разделяют страсть к поло и благотворительности. Он одновременно обожает свою бабушку Королеву – красивую женщину, милую в том виде, какими могут быть маленькие, старые люди и в то же время считает дни до ее смерти.

После нескольких часов я чувствую себя сталкером и убеждена, что большинство этих статей просто дерьмо. Прежде чем закрыть окно, иконка видео в верхней части списка привлекает мое внимание, это новостной репортаж с похорон принца Томаса и принцессы Калисты.

Я нажимаю воспроизведение, и мне показывают два гроба, оба белые с золотой окантовкой, которые везет конный экипаж. Толпы плачущих зрителей выстроились в линию вдоль улицы, словно черный занавес. Камера постепенно отдаляется, показывая четырех людей, которые идут позади повозки. Королева и ее муж, принц Эдвард, по центру; маленький мальчик со светлыми кудрявыми волосами, принц Генри, идет по внешней стороне, а Николас одетый в такой же костюм угольного цвета, как и его брат, по другую сторону.

В четырнадцать Николас уже был высоким. Его скулы менее выражены, подбородок гладкий, плечи узкие, но он все тот же красивый мальчик. Голос диктора за кадром объясняет, что это традиция Весско для королевских особ и наследников идти за гробом члена королевской семьи, поскольку процессия проходит через весь город, а затем прибывает в собор для финальной службы.

Мили. Они должны были идти мили, чтобы похоронить своих родителей.

Внезапно Генри, ему здесь десять, останавливается, его колени чуть подкашиваются. Он закрывает лицо руками и рыдает.

И я чувствую вкус слез в горле, потому что он напоминает мне Элли в тот день, когда мы похоронили нашу маму. Как сильно она плакала, безутешно, и та же трагедия разворачивается на экране. Это продолжается несколько мучительных секунд, люди будто замерли. Никто не двигается; никто не пытается успокоить его. Вода, везде вода, но нет ни капли, чтобы выпить.

Он мог так и дальше стоять посередине улицы один.

А затем в три быстрых шага подходит Николас, потянув за собой своего младшего брата, он оборачивает руки вокруг его маленького тела, словно щит. Голова Генри достает только до живота Николаса, он прячет свое лицо, а брат гладит его по волосам. Затем он всматривается в толпу и камеры, бросая решительный взгляд, наполненный обидой и горем.

Через несколько мгновений Николас двигается в сторону лакея, и телеведущий, снимавший это событие, должно быть, нанял человека, который умеет читать по губам, потому что появляются субтитры.

– Отправьте вперед машину.

Мужчина выглядит неуверенным и начинает поворачиваться к королеве, но резкие слова Николаса заставляют его остановиться.

– Не смотри на нее. Я твой принц, ты будешь делать то, что тебе скажу я, и ты сделаешь это сейчас же.

И в эту секунду Николас не выглядит как мальчик четырнадцати лет; он вообще не выглядит как мальчик. Он выглядит, как король.

Мужчина сглатывает и кланяется, и несколько минут спустя черный «Роллс-Ройс» медленно проползает сквозь море людей. Николас подводит своего брата к заднему сиденью. Пока дверь все еще открыта, он наклоняется и вытирает лицо Генри платком, который достал из кармана.

– Мама будет так разочарована во мне, – говорит Генри, икая.

Николас качает головой.