Осколки великой мечты - Анна Литвинова

…Вот так случилось, что четырнадцатого марта тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, в субботу, Вера Веселова вместе со своей общежитской соседкой, громогласной Зойкой, оказалась в ресторане «Узбекистан» в компании двух мужчин в возрасте сильно за сорок.

Этот поход явился частью ее плана. Однако выяснилось: тот план, который она столь великолепно продумала и начала так блистательно осуществлять, довести до конца она не в состоянии.

Натура сопротивлялась. Инстинкты оказались сильнее разума.

Она наелась великолепнейших закусок (когда мужчины не видели, Зойка делала ей жесты: скромнее, мол, пореже мечи), выпила для храбрости коньяку. От спиртного все вокруг стало розовым, звездным, счастливым. Мужчины рассказывали анекдоты. Она хохотала. Все шло прекрасно…

Однако потом, когда моряк потащил ее в общий зал танцевать и стал властно прижимать к себе, от его дыхания пахнуло чем-то несвежим, старческим – а ансамбль все играл ту же, раз уже слышанную в Васечкиной полутемной комнате композицию «Джулай монинг»…

Тут Вероника внезапно протрезвела. Лапы моряка показались чересчур уверенными и твердыми. И она вдруг поняла: «Я не могу».

Едва дождавшись конца песни, Вера прошептала: «Идите, я сейчас приду, мне надо на минуточку».

Убежала в туалет. Долго смотрелась в тусклое зеркало. Думала: что же ей теперь делать?

Ничего не придумав, вышла в ресторанный холл. И тут увидела: прямо перед длинным зеркалом поправляет свои кудри не кто иной, как голубоглазый доцент Полонский. Ее обидчик. Ее тайная любовь.

Она подошла сзади. Коньяк придавал ей смелости. Положила ладонь на плечо Полонского. Спросила:

– А стоит ли слезинка одного ребенка целой стипендии?

Полонский удивленно обернулся.

– Веселова? А вы что здесь делаете?

– То же, что и вы. Прожигаю жизнь.

Его ослепительные голубые глаза смотрели прямо на нее. Не отрывались, изучали.

Она вдруг поняла: сейчас или никогда. И вымолвила твердо:

– Владислав Владимирович! Увезите меня отсюда. Сейчас же.

Несмотря на то что доцент являлся в отличие от моряка представителем сугубо гуманитарной профессии, в решимости он тому не уступал. Лишь долю секунды помедлив, Полонский сказал:

– Ваш номерок, – и протянул руку.

4

Прошло полгода

Москва. Сентябрь 1987 года

Доценту Полонскому льстила связь со студенткой, вдвое младше себя. Льстила – и радовала, и возвышала его в собственных глазах. Но не потому, что Вероника Веселова была в жизни доцента первой любовницей-студенткой. Красавца Влада всю его жизнь баловали женщины. Он не вел им счета, и в непрерывной череде его возлюбленных Веселова была не самой красивой, эффектной, страстной и даже не самой молодой.

Встречались в его жизни любовницы и более горячие, и более умные… И более слабые, и более сильные…

Однако Полонскому (и он скоро стал отдавать себе в этом отчет) Вера (в отличие от других прошлых «увлечений-развлечений») просто очень нравилась. Ему нравились ее не по-детски здравые и умные суждения. Его забавлял ее юмор. Он чувствовал в ней, столь еще юной, несгибаемый стержень характера. Конечно, у восемнадцатилетней Вероники не имелось еще ни житейского опыта, ни мудрости, ни знаний о людях и о положении вещей… И ему хотелось ее научить, помочь, оберечь…

То, что девушка оказалась девственницей, как бы накладывало на Владислава Владимировича дополнительные обязательства по ее защите и оберегу. А когда вскоре выяснилось, что она сирота, доцент постарался относиться к ней еще более внимательно.

Безусловно, кроме душевных качеств Веры, Полонскому нравились, как он говорил про себя, ее «физические кондиции»: молодое тело, бархатная кожа, упругая грудка. Обладать всем этим – особенно по контрасту с уже дрябловатой женой – было невыразимо приятно. Обладать – и учить ее. «Давать (как он говаривал) уроки в тишине».

В мае восемьдесят седьмого Полонский устроил для себя и Вероники «симпозиум в Ленинграде». В ведомственной гостинице на Старо-Невском не спрашивали паспортов, и они поселились в одном номере как муж и жена. Окно выходило во двор-колодец. Почему-то в номере, несмотря на весну, стаями летали комары. Вооружившись газетой, голенькая Вера по ночам устраивала за ними охоту. Стояла подбоченясь, подпрыгивала, а доцент из постели наблюдал за ее худенькой фигуркой…