Ворриор и Пиас. Гнев богов - Стелла Так

Вирус насмешливо улыбнулся, поднимая цепь вместе со мной.

– Я об этом серьезно подумал, Пиасик! – просюсюкал он. – Помнишь эти цепи?

Челюсть Пиаса сжалась.

Не смотри! Он только хочет тебя отвлечь!

Пиас, разумеется, не слышал моего внутреннего визга, а лишь уставился на наручники и цепи, соединившие меня с Вирусом.

Я напряглась, полагая, что Вирус немедленно перейдет к атаке, но он терпеливо ждал, пока на лице Пиаса не отразится понимание. За ним последовал бездонный ужас, заставивший его взгляд стать холодным.

– Откуда они у тебя? – прошептал Пиас. Молнии вокруг него погасли, тьма снова накрыла нас, и отец богов предстал в виде тени.

Вирус зазвенел цепями.

– Круто, да? Я аж ностальгию почувствовал, когда откопал эти штуки. Так что? Будешь дальше играть?

Он с улыбкой впился пальцами в мою плоть, отчего я тихо и болезненно застонала.

Молнии Пиаса снова дрогнули и осветили его лицо, в котором я видела лишь панику.

Что это за странные цепи?

Пиас сглотнул, и его голос был хриплым, будто наждачная бумага.

– Они давно утратили свое действие. Они достигли своей цели. Чейн был последним.

Вирус зарычал.

– Даже не смей произносить его имя, Пиас Тантал! – провода на его голове замигали так быстро, что я в любое мгновение ожидала короткого замыкания. – Последний не он, а ты! – глаза Вируса так широко открылись, что в них совершенно очевидно отразилось все его безумие.

Тени, которые до этого призрачно мерцали в его зрачках, казалось, переместились в белок и вяло сочились оттуда, стекая по щекам, словно черные слезы. Крепкие, как смола, они склеивали уголки рта. Его кожа стала прозрачной, поэтому я могла видеть множество цепей и других проводов под ней.

– Пока ты и я живы, Тантал, эти цепи будут прокляты. Так что, если подойдешь слишком близко, придется убить не только меня, но и ее.

Я чувствовала себя совершенно подавленной. Мои мысли неслись в голове, отчаянно пытаясь понять сказанное. О чем вообще шла речь? Что это были за цепи? Кто такой был этот Чейн? И в чем он был последним?

– Пиас! Вирус! Пожалуйста, не надо!

Все мы удивленно опустили взгляд. Снизу на нас смотрела Фоун. Она выглядела жутко. Ее лицо было грязным, а кудрявые волосы взъерошились во всех направлениях. Кажется, у нее что-то болело, потому что она стонала и держалась за живот. На ее губах сверкала серебряная кровь.

– Фоун, – пробормотал Пиас. – Ты-то что здесь делаешь?

Она неуверенно улыбнулась.

– Я тоже рада тебя видеть… кузен.

Погодите. Что?

Глава 4

Мы отправим тебе приглашение на нашу свадьбу

Как много я отдала бы за то, чтобы начать говорить или быть способной сделать хоть что-то, только бы не лежать на руках Вируса в режиме картошки и раздумьях о том, что мир перевернулся с ног на голову! Правильно ли я все поняла? Фоун и Пиас были кузенами?

Значит, у Пиаса была семья? Эти двое смотрели друг на друга как две застенчивые кошки, которые друг другу совершенно не доверяли. Хотя нет, взгляд Пиаса просто был холоден, а Фоун выглядела так, будто кто-то наступил на ее воображаемый кошачий хвост.

– Не те родственные связи, которыми я стал бы хвастаться, – фыркнул Вирус. – Тем более ему недолго осталось.

– А ну заткнись, Ви! – огрызнулась Фоун. – Что бы ни сделал Пиас, твой поступок ни капли не лучше. Ворриор ни в чем не виновата.

– Чейн тоже не был виноват. Тебе повезло, что у тебя другая фамилия. Будь ты из Танталов, уже давно служила бы удобрением для цветов! – так громко завопил Вирус, что аж ударил меня током. Но, в отличие от ударов Пиаса, эти причиняли мне боль. Чужое электричество промчалось по плоти, и мои вены загорелись, а мышцы напряглись так, что я забарахталась, как рыба на суше.

– Ворриор! Отпусти ее, Вирус, она ничего не знает. Я специально держал ее подальше от всего этого. Она никак с этим не связана!

– Чейн тоже никак с этим не был связан! – маска равнодушия Вируса окончательно разрушилась. Пол трясся от божественной магии, которая наполняла атмосферу. На небе, словно удары плетью, свистели молнии. – Чейн! Был! Не виноват! – снова закричал Вирус. Он выглядел так, будто вот-вот заплачет, но это были те жуткие черные тени, сочащиеся из его глаз. – Чейн был частью твоей проклятой семьи. Он был Танталом, и только поэтому ему пришлось умереть. Ты убил его. Как и всех остальных, чтобы быть там, где сейчас.

Он тяжело дышал, ухватившись за меня и пуская по моему телу истерический прилив электричества. Я беззвучно кричала.

– А ну прекратите! Оба! – заскулила Фоун. Густые слезы текли по ее щекам, а там, где они приземлялись, росла сочная зелень. – Все равно никого больше не осталось. Все мертвы. Но Ворриор не заслужила умереть из-за ваших ошибок.

– Ой, она не умрет! – сладким голосом сказал Вирус. Он затряс меня, и цепи зазвенели. – Она будет моей половинкой. Правда, придется сломать ее, но, когда я закончу, она имя Пиас даже не вспомнит, а я буду трахать ее, пока ты смотришь, Тантал!

Пиас запустил в него разряд, который затрещал в моих волосах. Он попал в наш столб, послышался хруст, и дерево раскололось. Осколки полетели, а Вирус потерял равновесие.

Мы рухнули на землю и сильно ударились. Я упала на бога, который был ненамного мягче асфальта, да и к тому же мне прилетело локтем в лицо. Я сплюнула кровь. Рядом что-то грохотало.

Вирус выругался, когда Пиас спрыгнул вниз, словно кошка. Он зарычал, а когда я подняла взгляд, то увидела Бладклоу, появившегося из тени. Его клыки сверкали белым, а шерсть угрожающе встала дыбом. Адский пес присел перед нами, присматриваясь к Вирусу, а его фиолетовые глаза светились жаждой крови.

– Ваши приказы, госпожа?

Я застонала. Пиас тем временем перешел в наступление, не остановившись ни на мгновение.

Молния затрещала, и Вирус не смог больше уворачиваться. Заряд влетел в его левое плечо и жестко откинул назад. Он закричал и закачался, а вонь горелого мяса и копоти сменила запах розы и мяты. Молния засветилась тускло-красным цветом. Я задержала дыхание, когда меня постигла та же участь. Казалось, будто тело разорвало на месте. Плоть треснула, как перезрелый плод, и кровь полилась на пол. Бесшумно задыхаясь, я придержала уничтоженное плечо. Бладклоу заскулил. Василиск беспокойно ерзал на моей коже, но он был еще слишком слаб, чтобы вступить в бой. Что за ползучий гад!