Ворриор и Пиас. Гнев богов - Стелла Так

Никто за нами не шел. Ни Пиас, ни какие-либо другие боги. Они просто так меня бросили? Без боя? Эта мысль так расстраивала, что внутренний психолог уже протянул мне салфетки.

Мы прошли мимо самолета. Он был наполовину разбит, будто потерпел крушение и треснул. Крылья напоминали обрубки. Я считала пыльные сиденья, мимо которых мы шли. На двадцатом Вирус резко повернулся и пошел в совершенно другом направлении. К сожалению, при этом он не объяснил ни где мы находились, ни куда шли, но я подозревала, что это будет не пятизвездочный отель с массажером ступней на входе. И все же он мог хотя бы немного просветить меня на предмет того, где мы находимся. Я не хотела многого, было бы достаточно болтовни в стиле туристического гида вроде: «А здесь, справа от вас, милая леди, вы можете наблюдать туалет! Не знаю, почему он здесь стоит, но уверен, маленькие нуждающиеся боги будут очень благодарны за такую случайность и, вероятно, не будут жаловаться на проблемы с водостоком. Слева от вас вы можете наблюдать садового гнома, у которого отсутствуют все пальцы, за исключением среднего. Очень поэтично, не правда ли? Так глубоко и яростно. К сожалению, неизвестно, кого нам стоит поблагодарить за этот шедевр, но подозреваем, что за этим стоит тот же сумасшедший, который отрезал кукле справа от вас волосы. Ох, только посмотрите туда! Отличный экземпляр чайника без крышки. Нельзя не заметить оторванную голову Барби, декоративно торчащую из земли. Просто шикарно, согласны? »

Круто. Теперь, помимо внутреннего психолога, окружение комментирует еще и гид. Чем дольше Вирус молчал, тем глубже мы уходили в пустоту Тартара. Глубже, чем у меня когда-нибудь хватило бы смелости. Я уже пыталась заткнуть болтовню воображаемого гида о прекрасной мраморной текстуре глиняного пола, как Вирус вдруг остановился.

Моя голова откинулась в сторону. Я что, храпела? Надеюсь, нет. Правда, я слышала, как задыхается Вирус. Грудная клетка вздымалась и опускалась от напряжения. Его рана все еще не зажила. Даже кровотечение не остановилось. Мы все еще были в пустыне. Ничего, казалось, не изменилось с момента, когда я храпела в плечо Вируса, однако чувствовала в воздухе тяжелый запах магии. Могущественной магии. Ого! Встревоженная, я закрыла рот и огляделась.

– Только попробуй убежать, и я разобью тебе череп. Правда, в этих цепях далеко не убежишь.

Ух ты! Первое предложение Вируса за, как мне казалось, многие часы. Так очаровательно он его произнес. Эмансипированные женщины, наверное, просто тают от такого. Я раздраженно на него посмотрела и с грацией картошки вдруг опустилась ягодицами на что-то пуховое, что со скрипом прогнулось. Взглянула на старый, обтянутый бархатом стул, который в последний раз, вероятно, видели в двадцатых годах прошлого столетия. Темно-красная спинка была потертой, а желтая подкладка проглядывала между ног и неприятно пахла плесенью. И немного кошачьей мочой. Я напряженно смотрела на Вируса, который с расправленными плечами прошел мимо, ворча, и поднял валяющийся деревянный стол. От трех шатких ножек остались лишь две с половиной, поэтому он подложил под одну из них кончик ботинка, чтобы зафиксировать. Затем он поставил на него черный ящик, который оказался диапроектором. Откуда он у него вообще? Штука весила полтонны и никогда бы не поместилась в карман. Я уже видела такие проекторы раньше, у Аида было несколько. Потребовалась целая вечность и триста диашоу, чтобы убедить его перейти на цифровую камеру.

Я с любопытством наблюдала за тем, как Вирус залез в карман своей куртки и достал несколько прямоугольных пластинок, на которые он мельком посмотрел, а затем установил в проектор. Тот щелкнул, и загорелся яркий свет. Я удивленно прищурилась. Изображение проявлялось схематично. Я наклонила голову и посмотрела на картинку. Она демонстрировала древний красно-зеленый диван. Как назвать такую цветовую комбинацию? Месячные с плесенью? Ткань была такой потрепанной, что перья торчали во все стороны. Эта штука выглядела неуклюжей и грязной и наверняка воняла так же жутко, как и выглядела. Я посмотрела на Вируса, не понимая, чего он пытается добиться этим действом. Может, мне стоило поаплодировать? Отличное фото мерзкого дивана? Однако я услышала еще один щелчок, что позволило полюбоваться следующим кадром. На нем был ковер и диван. Не менее потрепанный, ужасного оранжевого цвета. Волосы у меня на шее встали дыбом. Следующий щелчок представил новый кадр, демонстрирующий стол в гостиной. Замасленное дерево было разрисовано граффити.

Щелк.

Лампа-клоун, красный нос которого отбрасывал тусклый свет на уродливый диван. Господи ты боже мой. Дизайнер этого интерьера отчаянно нуждался в пытках и четвертовании. Это было хуже, чем экспозиции всех фильмов ужасов, которые я когда-либо смотрела. Вирус все быстрее перещелкивал картинки. Все показывали какие-то части комнат, но диапроектор так быстро их переключал, что они расплывались в моих глазах. В ушах звучало «кр? р-р» – проектор жужжал. Сияние согрело кожу шеи, когда Вирус вдруг встал рядом. Его золотые кошачьи глаза сияли в тусклом свете проектора.

– Пойдем, – прошептал он. Его дыхание коснулось моего уха, вызывая дрожь, и я не знала, приятно было или не очень. Скорее нет. Вирус снова поднял меня на руки и пошел к слайдам. Стена перед нами дрожала от еле заметного ветерка. Что? Как? Где? Значит, там что-то находилось. И что он хотел сделать? Запрыгнуть туда?

Расплывающаяся гостиная становилась все больше и резче. Я откинула голову и вцепилась пальцами в рубашку Вируса, когда тот запрыгнул в проекцию. Все ощущалось так, будто мы пытались пройти через стену из пенопласта. Она прижималась к лицу и лишала возможности дышать. Нос хрустнул от этого сопротивления, а когда мне стало не просто неприятно, но еще и больно, давление закончилось. Мы неуверенно ввалились в комнату, которую видели на картинке.

Чертово дерьмо! Взгляд скользнул по вызывающему тошноту интерьеру, пока часть меня пыталась переварить тот факт, что мы запрыгнули в холст. В комнату, которая выглядела еще хуже, чем на картинках.

– Мы справились! Она со мной! – прокричал вдруг бог мне на ухо, тряся, как чертов футбольный кубок.

В ответ прозвучал беспокойный топот, и через пару секунд в комнату вошли двое мужчин. Еще один уже сидел на омерзительном диване и со скучающим видом смотрел в книгу.

– Ви, чувак! Ты справился… это… это она, не так ли? – недоверчиво спросил один из мужчин. Его харизма и покалывание на коже дали понять, что передо мной стоит бог. Как и остальные парни, которые заинтересованно меня рассматривали. Ладно, тип на диване выглядел скорее так, будто ему под нос сунули слизня. Проколотые пирсингом уголки рта опустились вниз, а черные волосы в лучших традициях эмо-стиля свисали на глаза. Он будто пускал по комнате черное облако депрессии, и я тут же почувствовала себя хуже. Двое других ребят смотрели на меня, как на пасхального кролика. Ну, или как на Санту. Горячего светловолосого Санту с большими сиськами.