Ловушка для мужчин, или Умная, красивая, одинокая - Юлия Шилова

Я постаралась взять себя в руки, сдержать не вовремя выступившие слезы. Проходя мимо «портрета» отца, остановилась и помахала ему рукой:

– Здравствуй, папа. Твой любимый сынок приезжает. Твой наследник. Твой любимчик. Ты решил, что он будет твоим единственным наследником, и даже не упомянул меня в завещании, но ты недооценил свою доченьку. Я никогда и никому не отдам то, что по праву принадлежит только мне. Я не умею делиться, папа. Это твоя черта. Этому научил меня ты. Ты закрыл меня от внешнего мира и спрятал от посторонних глаз. Ты не хотел делить меня ни с кем. Люди говорят, что я сумасшедшая. Это ты сделал меня такой. После стольких лет страшной, жестокой жизни, которые ты мне подарил, ты даже не упомянул обо мне в завещании! Будь ты проклят! Ты уже и так проклят! Скоро ты увидишь, как я затвердила твои уроки. Это будет скоро, потому что приезжает твой сын…

Задув свечи, я вышла из дома. В аэропорту купила небольшой букетик цветов. «Это для второй претендентки», – ухмыльнулась я.

Я ненавидела избранницу Роберта, даже ни разу не видя ее. Я точно знала одно: раньше мне предстояло сражаться с одним Робертом, а теперь вместо одного заклятого врага у меня появился второй.

Объявили посадку самолета, и вскоре в зале прилета появился Роберт. Такой же красивый, как и раньше. Он был в дорогом элегантном костюме с ярким галстуком. Рядом чинно-благородно вышагивала симпатичная молоденькая девушка, разодетая словно разноцветный попугай.

– Женька, привет! – издалека крикнул Роберт и помахал мне рукой.

Я приветливо улыбнулась и наигранно бросилась к братцу на шею. Поцеловав в губы, я прикусила мочку его уха так, чтобы он почувствовал мурашки на теле. Я проделывала такие номера в детстве, и Роберту это очень нравилось. Брат слегка растерялся, но быстро пришел в себя и спокойно сказал:

– Женька, знакомься. Это Светлана. Моя вторая половина.

– Как, уже?

– Ну, скоро будет, – пожал плечами Роберт и чмокнул меня в щеку.

– Вот когда будет, тогда и назовешь ее второй половиной. А сейчас она всего-навсего невеста, – отчеканила я и протянула новоиспеченной невесте букет.

Светлана взяла цветы. На ее лице явно читалась попытка скрыть недовольство от моих слов. По дороге к машине мы болтали о всякой ерунде. Я положила руку Роберта себе на плечо и умышленно не давала Светлане вставить в наш разговор ни единого слова. В машине Роберт снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Ну и жарища у вас тут. Давно так палит?

– Наверное. Я не часто бываю на улице. Ты же знаешь, все время пропадаю в мастерской. У меня много работы. Только закончу одну картину, а в голове уже возникла другая. И так без остановки.

– А ты не думаешь устроить выставку?

– Пока нет. Не испытываю такой потребности. Главное – моральное удовлетворение.

– Морального удовлетворения не бывает без материального. Тебе нужно выставляться. Люди будут покупать твои картины, ты сможешь получать за них деньги. Ты прославишься. Мы еще поговорим об этом.

– Женя художница? – как-то слишком любезно поинтересовалась Светлана и приветливо взглянула на меня.

– Художница. Только упорно не хочет показывать свои работы. Я поставлю на этом добровольном затворничестве жирную точку.

Когда мы въехали в наш коттеджный поселок, Светлана открыла рот и с восторгом рассматривала навороченные, дорогие дома.

– Боже мой, живут же люди! – вслух удивлялась она.

– Да, здорово. Тут живет продвинутые, обеспеченные люди с толстыми бумажниками, – засмеялся Роберт. – Скоро приедем.

– Твой отец был богат? Почему ты никогда мне о нем не рассказывал?

– Потому что я почти с ним не жил. Еще ребенком он отправил меня в Англию, а потом предоставил полную самостоятельность.

Мне захотелось сказать Светлане какую-нибудь гадость, но я все же смогла себя сдержать и промолчала.

– Добро пожаловать домой, братишка, – наигранно улыбнулась я, как только мы въехали в ворота.

– Спасибо, – чуть было не прослезился брат и обнял меня.

Я искоса следила за реакцией его невесты. Светлана смотрела на дом такими восторженными, сумасшедшими глазами, что я даже ненароком подумала, не потеряла ли она рассудок. Девушка нервно курила, сбрасывая пепел прямо себе на туфли, щеки ее пылали – в общем, казалась тяжелобольной…

Чуть наклонившись к Роберту, я спросила его:

– Ты уверен, что с твоей будущей половиной все в порядке?

Роберт бросил на свою спутницу любящий взгляд.

– Я уже и сам отвык от всего этого, – кивнул он на дом и весело мне подмигнул.

– Ничего, привыкнешь, – задумчиво сказала я и закрыла ворота. – К хорошему привыкаешь быстро. Вот к плохому трудно привыкать. – Отомкнув замок, я гостеприимным жестом пригласила брата: – Проходи и вспоминай.

Роберт сделал несколько шагов, остановился и спросил:

– Женька, где здесь свет включается? Темнотища, с ума сойти!

– Ах, свет…

Я прошла вперед и щелкнула выключателем. Гостиная озарилась ярким светом, люстры за играли множеством разноцветных огоньков.

– Просто я никогда не включаю свет, – сказала я и с грустью посмотрела на стоящий на столике подсвечник.

– Ты что, сестренка? ! Как можно жить без света? Такая девица-красавица, а сидит в темнице! – засмеялся Роберт и поставил сумку на пол.

Не долго думая, он подошел к окнам, открыл рольставни. В гостиной стало так светло, что необходимость в искусственном освещении отпала. Я нервно прикусила губу, но не подала виду, что меня сильно задел этот хозяйский жест.

Роберт стал подниматься по лестнице, и я не выдержала, крикнула ему вслед:

– В мою мастерскую не ходи!

– Хорошо! – откликнулся брат.

– Вы что, рисуете свои картины в темноте? – ехидно поинтересовалась Светлана и надменно посмотрела на меня.

– Рисуют дети в школе, а я пишу, причем довольно профессионально.

Роберт остановился напротив «портрета» отца и недоуменно посмотрел на меня.

– Женька, а это кто? Демон, что ли?

– Демон, – совершенно спокойно ответила я и в знак подтверждения кивнула.