Магацитлы - Василий Головачев

– Боюсь, этого мало, – с сожалением сообщил инк.

– У меня «белый линейный», – заявила Настя, – индекс А, уровень 3. Я Анастасия Белая, мой дед Григорий Белый, директор Хроноинститута, отец – Вечер Белый, начальник оперативной бригады.

Пауза.

– Ваш допуск принят. Поиск начинаю. Однако если требуемый инвариант находится в зоне ответственности СЭКОНа, я вам помочь не смогу.

– Требуемый вариант по моим сведениям не содержит никаких секретных информполей.

– Ждите.

– Открой нам пока обзор базового варианта.

Свет перед глазами Тараса померк. Затем вспыхнул вновь, но уже в ином пространстве – пространстве виртуальной реальности. Источником света здесь было Солнце «внизу», под ногами оператора. Стали видны планеты: искорка Меркурия, белый шарик Венеры, серо-зеленый шар побольше с вращающимся вокруг «апельсином» – Земля и Луна. Появился Марс – оранжевый кругляш с тремя искрами спутников.

– Разве у Марса три спутника? – удивилась Настя.

– В этом инварианте – три, – подтвердил Тарас. – А нужно два. На Земле здесь почти все как у Толстого: была война, атланты-Магацитлы бежали в космос, но все погибли. Здешний Марс имеет состав атмосферы, отличный от земного, дышать этим воздухом нельзя.

– Давай посмотрим?

– Смотри.

Шар Марса приблизился скачком, развернулся в красновато-бурую, с оранжевыми и желтыми проплешинами, чашу с загибающимися кверху размытыми краями. Видеокамера заскользила над горами, каньонами и безжизненными пустынями планеты, по которым никогда не ступала нога человека или иного разумного существа.

– Печальная картина, – проговорила Настя. – Почти как в нашей Ветви: те же кратеры, ударные и вулканические, ущелья, каньоны и пустыни. Каналов нет, жизни нет.

– Но Атланты до Марса добрались, – сказал Тарас. – Вон, посмотри, левее, на склонах горы металл блестит: это разбитая ракета. Их упало на Марс не меньше тысячи.

– Ужас! Зачем они полетели сюда, зная, что жить здесь нельзя?

– Может быть, не знали. Много тысяч лет назад на Земле была война, проигравшие бежали, куда глаза глядят… Все, как рассказывала Лосю Аэлита. Только вот Аэлиты как раз в этом инварианте нет.

– Бедный Лось! Ведь он, наверное, тоже погиб.

– Почему обязательно погиб? – возразил молодой человек. – Он мог приземлиться… то есть примарситься нормально, посмотрел на пейзажи, понял, что цивилизации на Марсе нет, и благополучно вернулся.

– Ты оптимист.

– А ты пессимистка.

– Я реалистка. Еще неизвестно, существует ли на здешней Земле инженер Лось и сконструировал ли он аппарат для полетов к другим планетам. У тебя больше ничего нет посмотреть, только этот компакт?

– Дед дал один, пообещал продолжить поиск, но пока молчит. Кстати, что мы будем делать, если найдем инвариант?

– Полетим туда, – уверенно заявила Настя.

– Как? В Ствол нас не пустят…

– Ствол нам не понадобится, он имеет ограниченное количество квантовых выходов. Ты забываешь о трансгрессе.

– Но трансгресс создан не людьми…

– И что? Разве от этого он перестал быть системой хронопространственных перемещений?

– Он создавался как закон…

– Верно, он встроен в Древо как физический закон, но создавался он для обслуживания Судейской коллегии, контролирующей Игры. А это значит, что в первую очередь трансгресс является транспортным терминалом. Дед много рассказывал о своих похождениях по линиям трансгресса, вместе с твоим дедом, между прочим.

– Но для пользования трансгрессом нужны допуск и ключ…

– У меня есть кое-какие соображения на этот счет, потом обсудим. Что-то долго возится наш дубовый Дуб…

– Благодарю за оценку моих умственных способностей, – раздался по-прежнему дружелюбно-вежливый бархатный баритон Большого инка.

Настя поперхнулась. Тарас поежился.

– Я обнаружил еще один похожий инвариант, – продолжал Дуб, – но идеального совпадения не добился.

– Чем он отличается от нашего образца?

– Цивилизация на Марсе погибла незадолго до полета инженера Лося. Хотя здесь у него другая фамилия – Лосевой. Он добрался до Марса, но никого не нашел. Есть и более экзотичный вариант. В нем существуют и марсиане, и потомки атлантов, перебравшиеся с Земли на Марс, но нет города Петрограда и, соответственно, нет инженера Лося.

– Нет Петрограда? – хмыкнула Настя. – Как интересно! Значит, в этом инварианте Петр Первый не строил город в устье Невы?

– Поселение там существует, но принадлежит финнам. А пальма первенства по выходу в космос принадлежит не Российской республике, а Китайской империи. И на Марс первыми полетели китайцы, причем задолго до образования Российской республики.

– Нет, это не годится, – пригорюнился Тарас.

– Продолжай поиск, – потребовала Настя. – Мы добрались до «куста» почти одинаковых Ветвей, наверняка в нем есть место и нужному нам инварианту.

– Повинуюсь, сударыня, – мягко ответил Большой инк.

– Не переживай, – сказала Настя, судя по звуку. – Я почему-то уверена, что мы отыщем твою Аэлиту.

– Она не моя, – слабо запротестовал Тарас. – Вообще-то я бы посмотрел на инвариант с дохлой марсианской цивилизацией. С чего это она погибла?

– Не стоит тратить время. Меня всерьез заинтересовала судьба Лося. Он такой старый, а влюбился как мальчишка.

– Он не старый, – снова запротестовал Тарас, – он в возрасте, очень одинокий… и ранимый… ищет себя… Отец говорил, что главное в жизни – найти самого себя.

– А дед тебя чему учил?

– Дед? – Молодой человек отхлебнул соку, подумал. – Дед учил ставить цель и добиваться ее. Идти вперед, не останавливаясь.

– Твой дед мудрый человек. Кстати, мой мне говорил примерно то же самое. Ну, и как? Ты уже наметил себе цель?

В голосе подруги прозвучали подозрительно вкрадчивые нотки. Тарас насупился, буркнул:

– Да, наметил.

– Найти Аэлиту? – продолжала невинным тоном Настя.

– Вовсе нет, – покраснел Тарас, радуясь тому, что она не видит его лица. – Я хочу стать униформером и принять участие в Игре.

Девушка невольно раскрыла свой кокон, посмотрела на отвернувшегося приятеля и шутить больше не стала. Сказала задумчиво:

– Это достойная цель. Наши пути совпадают. Я тоже хочу стать оператором форм инвариантов, хотя и понимаю, что таких, как я, много.

– У тебя получится! – убежденно сказал Тарас.