Девушка, змей, шип - Мелисса Башардауст

С тех пор как Сорэйя получила невыполнимый ультиматум Парвуанэ, она не возвращалась навестить дива: в этом не было смысла. Сорэйя уперлась в тупик, едва успев начать. Она не представляла, где может храниться перо Симург. И даже если бы она знала, Сорэйя ни за что не смогла бы вручить его диву.

Она пыталась не думать об этом. Однако стараясь подобрать новую пару перчаток, каждая из которых оказалась немного велика, Сорэйя вспоминала блеск глаз Парвуанэ и ее ультиматум. Сорэйя не могла двигаться вперед, но и дороги назад у нее теперь не было.

Ей было не вернуться во времена, когда разговор с дивом еще не состоялся, когда она не знала, что проклятие можно снять.

«Я могла бы спросить Соруша», – подумала она в сотый раз, поднимаясь по холму к храму огня. Он и верховный жрец знали, где лежит перо. Последний наверняка и сейчас находился в храме. Ей хотелось закричать. Она вот-вот окажется наедине с двумя единственными людьми, знавшими о местонахождении пера. Но она не могла спросить их о нем и не объяснить, зачем ей нужно это знать.

Она подошла к храму, когда солнце только-только выглянуло из-за горизонта. Простые очертания храма казались неуместными на фоне громады дворца. Он представлял собой четыре каменные колонны с арками, расположенными в форме квадрата и держащими куполообразную крышу. Сорэйя редко приходила сюда. Виной тому было не только расположение храма, но и то, что случилось в последний ее визит к нему.

Вскоре после происшествия с бабочкой Сорэйя пришла сюда одна. Она хотела помолиться и попросить у Создателя прощения за то, что причинила вред одному из его творений. Верховный жрец услышал ее молитву и узнал о проклятии Сорэйи. Он сказал, что Создатель не услышит ее – ведь все ядовитое и смертельное было порождением Разрушителя. Его логика показалась Сорэйе безупречной, и потому она больше никогда не возвращалась в храм. Позднее она не без удовольствия услышала о том, что жреца должны были казнить за некий акт предательства. Правда, он сумел сбежать незадолго до казни, но с тех пор о нем ничего не было слышно. «Даже ему известно, где находится перо», – подумала Сорэйя с горечью.

Нынешний верховный жрец не знал о ее проклятии. Когда она вошла в храм, одетый в длинные белые одежды седой жрец лишь улыбнулся и поклонился ей. Он и жрец помоложе стояли у Царского огня, горящего в стоящей в центре храма на каменном пьедестале урне. По всему Аташару в честь Создателя горело множество других священных огней, но лишь Царский огонь был зажжен во время специальной церемонии. В ней использовалось несколько источников огня, в том числе ниспосланная самим Создателем молния. Пьедестал защищала железная решетка, открывать которую было дозволено лишь поддерживающим огонь жрецам. Этот огонь никогда не угасал. Молодой жрец высыпал в него немного могильника, и помещение наполнилось характерным запахом.

Сорэйя стояла у входа в храм и нервничала. В голове у нее звучал голос предыдущего верховного жреца, подтверждающий все сокровенные страхи. «Тебе не место в этом храме, – сказал он ей. – Тебе самое место в чертогах Дузаха, в которых обитают Разрушитель и злые духи. Или даже в дахме, где ищут пристанища йату, парят голодные до человечьей плоти стервятники и див Насу сеет смерть и разложение. Разве это не описывает вас, шахзаде? Разве вы не созданы, чтобы нести смерть? »

Его слова продолжали звучать у Сорэйи в голове, так что она обрадовалась, услышав шаги Соруша за спиной.

Он подошел к верховному жрецу и что-то прошептал. Священнослужитель перевел взгляд с Соруша на Сорэйю, кивнул и вместе с другими жрецами покинул храм, оставив брата с сестрой наедине.

Когда они ушли, Сорэйя смогла наконец расслабиться. Она подошла к Сорушу, стоявшему у железной решетки, из-за которой раздавалось потрескивание огня.

– Удалось что-нибудь узнать? – тихо спросил Соруш, смотря на огонь.

Сорэйя заранее приняла решение, о чем рассказать, а о чем умолчать.

– Похоже, пэри? к и другие дивы не ладят между собой. По крайней мере, наша пэри? к точно что-то не поделила с другими дивами.

– Это может оказаться полезным, – отозвался Соруш, кивая. – Я никогда не встречал на поле боя дива вроде нее. Мне это сразу показалось странным. Однако если они не все заодно, то в этом есть смысл.

– Это еще не все. Она подтвердила, что дивы нынче едины, как никогда. С ее слов, нас должно волновать, кто их объединил. Но она может и врать. Догадалась, что я пытаюсь что-нибудь выведать.

Соруш задумчиво смотрел на языки огня.

– Что-нибудь еще?

– Я пыталась выяснить, что именно она имела в виду, но она отказалась что-либо пояснять.

– Я не об этом, – сказал Соруш, поворачиваясь к ней. – Удалось что-нибудь выяснить о твоем проклятии?

Сорэйя надеялась, что он не станет ее об этом спрашивать, и ей не придется врать. Но и рассказать о требовании Парвуанэ она не могла: тогда бы Соруш никогда не смог быть уверен, что она не примет требования дива и не предаст его ради собственных интересов.

– Нет, – ответила она, отводя взгляд. – Не уверена, есть ли смысл возвращаться к ней.

Краем глаза Сорэйя увидела, как Соруш кивает.

– Я пойму, если ты не пожелаешь возвращаться. Но если ты передумаешь и узнаешь что-то новое, пожалуйста, дай мне знать.

– Разумеется.

К своему удивлению, Сорэйя поняла, что расстроена скорым окончанием своей миссии. Ей будет не хватать ощущения того, что она приносит пользу.

Их разговор был окончен, и Соруш собрался уходить. Сорэйе вдруг стало на удивление холодно, будто бы он забирал тепло огня с собой.

– Соруш?

Он обернулся, и Сорэйя выпалила вопрос прежде, чем успела передумать:

– Помнишь ли ты мужчину, бывшего верховным жрецом, когда мы были детьми? Того, что избежал казни. Не знаешь ли ты, что за история с ним приключилась? За что его арестовали?

– Его застали за попыткой затушить Царский огонь. Он оказался йату, выдававшим себя за жреца. А что? Думаешь, пэри? к имела в виду его?

– Нет. Просто вспомнила о нем, оказавшись здесь, и решила спросить.