Жемчужина Тамерлана - Ольга Баскова

– Может быть, мы все-таки пройдем в комнату? – Виталий постарался улыбнуться как можно вежливее. Дама явно не вызывала в нем теплых чувств. – Или мне придется отвезти вас в отделение.

Она дернула полным плечом, и отвисшая кожа на руках заволновалась, заколыхалась.

– Вот еще! Если мою свекруху убили, значит, это сделала я, больше некому… Так вы рассуждаете?

– Мне надо записать ваши показания. – Дама начинала до одури раздражать Бочкина, и он напрягся, стараясь не выйти из себя, не накричать. – А вы должны расписаться в протоколе.

Она немного подумала, пошевелила толстыми, крашенными крикливой алой помадой губами и посторонилась, давая ему дорогу.

– Ладно, заходите, раз уж пришли.

Наталья проводила его в гостиную, обставленную довольно скромно. О том, что хозяин этого дома бывает за границей, и довольно часто, напоминали лишь две бамбуковые картины с изображением парусников и ракушка в большой вазе. Мебель не отличалась дороговизной и роскошью. Бочкину показалось, что квартира имела какой-то заброшенный вид. Кроме того, здесь жила хозяйка, явно не тяготевшая к уборке. В углах бахромой висела паутина, немытые стекла евроокон матово отсвечивали на солнце.

«Нет, все-таки она скупердяйка, – Виталий все больше укреплялся в этой мысли. – Если самой некогда, то могла бы пригласить кого-нибудь из клининговой фирмы».

Наталья указала ему на стул, а сама присела на диван.

– Спрашивайте, раз уж пришли. – Она наклонилась вперед, и платье натянулось на груди, еще больше подчеркивая пышные формы. – А можете сразу записать, что я ее не убивала? Я все подпишу, обещаю, – женщина хихикнула.

– Что-то у вас нет и тени сожаления, – заметил Виталий, глядя в ее зеленые глаза.

Она развела руками:

– Лгать не буду – нет. Всегда терпеть ее не могла. Как и она меня.

– Так и запишем, – констатировал качок. Женщина была ему неприятна до отвращения, вызывала тошноту, он резко поднялся и радостно сообщил: – Знаете, а проехать нам с вами все-таки придется. Только не в полицию, а на квартиру к вашей свекрови. Вы должны посмотреть, что пропало.

Она дернулась и побледнела.

– Вы не сказали, что ее ограбили…

– Не сказал, потому что мы этого не знаем, – улыбнулся Бочкин. – Пока не знаем. Надеемся узнать благодаря вам.

На его удивление, она привела себя в порядок довольно быстро – коснулась расческой пышных волос и скомандовала:

– Пойдемте, чего время тянуть.

– Действительно, – согласился с ней Виталий, и они вышли из квартиры.

Глава 18

Деревня туркмен. 1362 г.

Под громкое улюлюканье детей и женщин пленников протащили по небольшой деревушке с круглыми тюркскими юртами, покрытыми войлоком. Полуголые детишки кидали в чужаков камнями, туркменки пронзительно голосили. Почтенные старцы, сидя на циновках, пили зеленый чай с чуреком и одобрительно глядели на воинов Али-бека.

Всадники погнали лошадей к глубоким ямам, закрытым сверху решетками, и бесцеремонно столкнули вниз. Хусейн, Тимур и Ульджай оказались в одной яме. Было темно и сыро, пахло мочой и человеческими экскрементами. Судя по всему, здесь редко убирали.

Ульджай от волнения захрустела пальцами, но ничем не выказала страха.

Тимур подошел к ней и обнял:

– Извини, но я тебя предупреждал. Ты знаешь, как я тебя люблю и как мне было тяжело расставаться с тобой. Я никогда не отпустил бы тебя, если бы не боялся за твою жизнь.

Девушка улыбнулась и прижалась к его могучей груди.

– Тебе не следовало просить прощения, – прошептала она. – А что касается моей жизни. Разве она не принадлежит тебе?

К горлу Тимура подступил ком, и он глотнул.

– Ты молодец, Ульджай, – голос его сорвался. – Ты очень мужественная женщина.

Она ничего не ответила. Сверху на головы пленников посыпались мелкие камни. Слабый луч солнца неожиданно выхватил из темноты лицо Али-бека, казалось, разрезанное решетками на квадраты.

– Как вы разместились? – пророкотал он, тряся бородой. – Что беспокоит?

Тимур сверкнул глазами:

– Здесь прекрасные условия, Али-бек. Мы и мечтать о таком не могли. Если ты прикажешь своим слугам накормить и напоить нас, мы вознесем о тебе молитву к Аллаху.

– Да будет так, – согласился Али-бек, дотрагиваясь до широкого носа. – Я распоряжусь.

– Что ты собираешься с нами делать? – крикнул Хусейн.

Чернобородый хихикнул:

– Я послал гонца к Ильясу. Мне почему-то кажется, что он сразу заплатит, чтобы поскорее забрать вас.

– А если он прикажет нас убить? – поинтересовался Хусейн, отмахнувшись от мух, норовивших сесть на его потное лицо.

Али-бек снова ухмыльнулся:

– Тогда я убью вас. Пойми, Хусейн, мне не хочется ссориться с Ильясом-Ходжи.

– Но мы могли бы найти деньги и заплатить тебе, – возразил Тимур. – А в случае нашей смерти ты ничего не получишь.

– Хорошего расположения Ильяса-Ходжи мне хватит, – буркнул Али-бек и поднялся. – Но я надеюсь, что он отблагодарит меня за такой подарок.

Послышались удалявшиеся шаги, и пленники опустили головы.

– Нам не выбраться отсюда. – Хусейн в отчаянии заломил руки.

Тимур нахмурился:

– Это мы еще посмотрим. – Он нащупал жемчужину в кармане халата и сжал ее.

Никакая сила на свете не могла бы заставить его расстаться с ней – даже страх смерти. Холодная поверхность жемчужины неожиданно наполнила его уверенностью, что все будет хорошо, что им удастся выбраться из каменного мешка.

Он сгреб в ладонь несколько мелких камешков и выпустил их, глядя, как они скачут по земляному холодному полу.

– Мы выберемся отсюда, – твердо сказал Тимур. – Обязательно. Я что-то придумаю. А пока ложитесь отдыхать. Все равно больше нечего делать.

Хусейн с сестрой послушно прилегли на циновки, кишевшие насекомыми, а Тимур, усевшись в угол, принялся думать. Насекомые залезали под халат, больно кусали, резкий запах резал ноздри и глаза, выдавливал слезы, и сын Тарагая, прижав руку к сердцу, тихо произнес:

– Когда я выберусь отсюда и получу власть, клянусь Аллахом, я буду сам руководить судебным процессом, чтобы не осудить невиновных.