Когда начнутся дожди - Дайна Джеффрис

Такого поворота событий Элиза никак не ожидала. Как же проницательна Лакшми и как же глупа она сама! Элиза должна была это предвидеть.

Клиффорд потянулся к ней. От него пахло виски и сигарами. Элиза попятилась. Только бы не полез целоваться!

– Ты очень интересная женщина. Знаю, ты не так давно потеряла мужа, но…

Элиза перебила:

– Извините, Клиффорд, я не готова.

Должно быть, Клиффорд заметил выражение ее лица. Он мягко положил руки ей на плечи.

– У меня и в мыслях не было тебя торопить. Не спеши говорить «нет», дай себе время узнать меня получше. Больше я ни о чем не прошу.

– Как и подобает джентльмену.

– Тебя смущает, что я старше? Мужчины могут заводить детей и в позднем возрасте, а мне еще даже пятидесяти нет, и…

Элиза поспешила прервать эти излияния.

– Клиффорд, вы мне очень симпатичны…

Перед глазами живо встала его белая лодыжка, заросшая рыжими волосами. Однако тут Элиза заметила, сколько грусти во взгляде Клиффорда.

– Но ведь симпатия – это хорошее начало, правда? – спросил он.

Элиза не хотела расстраивать и обижать его и тем не менее не нашлась с ответом.

– Я просто решил признаться начистоту. Буду очень благодарен, если рассмотришь мое предложение. У меня красивый дом, к тому же я порядочный человек – в отличие от…

– В отличие от кого?

– Не важно. Так, к слову пришлось. Подумай над тем, что я сказал. Мои намерения абсолютно искренни.

– Как я уже сказала, я очень польщена.

– Пожалуйста, учти, что британцев здесь не очень много, выбирать особо не из кого. Ты не задумывалась о будущем? О том, что будешь делать, когда этот проект завершится?

– Пока нет.

– А задуматься стоит. Как бы там ни было, надеюсь, что ты убедишься: я всецело на страже твоих интересов.

С этими словами Клиффорд зашагал прочь. Элиза подошла к квадратному пруду, окруженному свечами. Вокруг стояли маленькие треугольные шатры из муслина, повернутые открытой стороной к воде. В каждом помещалось не больше двух человек. Элиза подошла к самому дальнему и опустилась на толстые шелковые подушки. Вдруг раздался грохот, и огни фейерверков расцветили небо. От громких звуков тело Элизы напряглось, как натянутая струна, но потом она залюбовалась красивым зрелищем. Когда фейерверки закончились, на ее глаза уже во второй раз за вечер навернулись слезы, и на этот раз Элиза даже не понимала почему. Она глядела, как на поверхности воды танцевали отражения пламени свечей, и остро ощущала собственное одиночество.

По другому берегу пруда шел погруженный в свои мысли Джай. Он был один. Принц повернул голову, и их взгляды встретились. Элиза снова почувствовала ту же связь между ними, которую ощутила, когда они рука об руку спускались в зал для дурбаров. Джай обошел пруд и направился к ней. Улыбнулся и спросил, не скучно ли ей одной. Элиза покачала головой. Джай помедлил, но потом поклонился и зашагал прочь.

Глава 7

Неделя прошла спокойно. Слезы, пролитые во время дурбара, Элиза списала на разыгравшиеся эмоции. Не время распускаться, сказала она себе. Ничто не должно мешать работе. Пока Элизу свободно впускали почти во все помещения дворца, включая кухни и кладовые, и даже женщины из зенаны встречали ее приветливо. Узнав, что Аниш до сих пор содержит наложниц, Элиза заинтересовалась судьбами этих женщин. Многие жили во дворце еще со времен его отца и успели здесь состариться. Некоторые рассказывали, что во дворец их отдали еще в младенческом возрасте. Большинство этих женщин ни разу не покидали пределы крепости. Однако вместе они весело смеялись, шили и пели. Царившая в зенане дружеская атмосфера была для Элизы в новинку.

В школе-пансионе, куда Элизу отправил мужчина, которого мама называла «дядей», отношения между девочками складывались куда сложнее. Этого человека звали Джеймс Лэнгтон. Элиза знала, что на самом деле никакой он им не родственник, хотя они с мамой жили в маленьком домике на территории его поместья. Единственное, что требовалось от Анны взамен, – присматривать за слугами, когда хозяин в отъезде.

Элиза не понимала, как другие люди пускают корни на одном месте и чувствуют себя комфортно в собственном стабильном мирке. Но, хотя женщины из зенаны в ее отсутствие наверняка перемывали ей кости, Элиза продолжала туда ходить. С наложницами было весело, чего об ученицах пансиона она сказать никак не могла, вдобавок никто из соучениц не вызывал у Элизы доверия. Впрочем, наложницы только один раз говорили о ком-то плохо: в тот день к ним пожаловала Прия. Элиза сразу заметила, что к махарани они относятся настороженно.

Когда Элиза фотографировала одну из наложниц помоложе, в комнату вошла Индира с сумкой в руках. Она обратилась к Элизе по-английски, чтобы никто из женщин ее не понял.

– Хочешь увидеть кое-что интересное? – с широкой довольной улыбкой предложила она, придвинула к себе стул и плюхнулась на него.

– Смотря что.

– Это что-то наподобие похорон.

Удивленная Элиза нахмурилась. Нет, хватит с нее похорон.

– Вот увидишь, тебе понравится.

Элиза молчала. После дурбара они с Индирой виделись редко, но в тот вечер в ее взгляде ясно читалась ревность.

– Кири тоже будет.

– Серьезно? Служанка?

Индира кивнула:

– Встретимся с ней в городе.

Решившись, Элиза стала собирать оборудование.

– Я уже закончила работу. Почему бы и нет? Только недолго. Хочу поскорее проявить снимки. Не возражаешь, если возьму с собой «Роллейфлекс»?

– Только если он поместится в сумку.

Индира вскочила и что-то достала из своей собственной сумки.

– Мы быстро, но сначала тебе надо переодеться. Я принесла индийскую одежду.

– Откуда ты ее взяла?

Инди склонила голову набок и загадочно улыбнулась.

– Я что угодно могу достать. Одевайся.

– При всех?

Инди рассмеялась:

– А что такого? Тут одни женщины. Они это все тысячу раз видели. Свои вещи заберешь потом.

Элиза не была ханжой, но переодевалась с пылающими щеками и всячески старалась прикрыться. Женщины смеялись и болтали, тараторя так быстро, что смысл Элиза не улавливала. Наложницы переговаривались вполне благодушно, однако вид полуобнаженной, порозовевшей от смущения белой женщины явно был для них в новинку и вызывал живой интерес. Но стоило Элизе облачиться в традиционную длинную юбку и облегающую чоли, как она сразу почувствовала себя другим человеком.