Как повесить ведьму - Адриана Мэзер

– Не паникуйте! От этого будет только хуже! – кричит она.

– Я не паникую! – лгу в ответ.

– Хорошо. Понимаете, они чувствуют страх, – предупреждает она.

– Кто чувствует? – спрашиваю я.

– Призраки, – заявляет женщина уже громче.

Я не задумываясь оглядываюсь. Никого. Конечно же, никого. Что не так с этим городом? Хочу закричать, что не верю в призраков, что дверь, скорее всего, заперла Лиззи, но понимаю, что уже достаточно выставила себя на посмешище. Раздается низкий жужжащий звук. Дрель?

– Отойдите! – кричит уборщик.

Дверь вибрирует, и через пару секунд к моим ногам падает маленький кусочек металла. Дверь распахивается, едва не попадая по мне. Отскакиваю с ее пути и врезаюсь в стол, ноги дюймов на шесть отрываются от земли. Я судорожно взмахиваю руками, чтобы удержать равновесие. Из толпы разносятся вздохи.

– Вы в порядке? – спрашивает библиотекарь с налетом драмы в голосе.

– Да. Спасибо, – уверяю ее и уборщика.

Должно быть, я похожа на безумную. Но под прицелом множества взглядов почти хочется подольше остаться в темной комнате, пока собравшиеся не потеряют интерес. Я только что как бешеная кидалась на стол, вся мокрая от пота, с прядями волос, прилипшими к лицу. К великому разочарованию, толпа наблюдающих и перешептывающихся посетителей увеличилась вдвое.

Я выхожу на свет и позади толпы в одном из рядов замечаю Джона, который стоит, прислонившись к книжному шкафу. Наши взгляды встречаются, и мои измученные нервы сходят с ума. Я не думаю. Я просто бегу.

Глава 8

Что-то здесь не так

– Мне сегодня звонил ваш директор, – сообщает Вивиан, замерев в дверях гостиной.

Я сижу, скрестив ноги, на большом белом диване. Вокруг в беспорядке разбросаны бумаги и книги.

– Он рассказал о шкафчике? – беспокоюсь я.

– Да. – В изгибе ее бровей читается осуждение. – Я только не понимаю, как тебе удалось заработать подобную репутацию за такое короткое время.

Я напрягаюсь.

– То есть все было бы гораздо понятней, если бы случилось позже? Когда меня узнали получше?

– Ты же знаешь, я не это имела в виду. Беспричинно бросаешься на людей. Что с тобой происходит последнее время? Ты мне больше ничего не рассказываешь.

Я стараюсь успокоиться. Вивиан права. До болезни папы я бы рассказала ей все, что произошло, а мачеха выдала бы пару едких комментариев о ребятах, которые это сделали. Мы бы, конечно же, над ними посмеялись, и все стало бы гораздо проще. Теперь же я словно постоянно обороняюсь.

– С той вчерашней выпечкой было что-то не так, – вздыхаю я. – Больше пятнадцати человек ушли домой из-за тошноты. Все обвиняют в этом меня. Поэтому и написали на шкафчике: «психопатка».

Губы мачехи поджимаются. Она опускает на диван рядом со мной маленькую коробку пиццы.

– Я с этим разберусь. – И вылетает из комнаты.

Вивиан звонит в пекарню. Ее голос постепенно становится громче, в нем слышна любимая интонация «я говорю с идиотом». Мы обе вспыльчивы, и не повезло тому, кто попался ей под горячую руку. Когда я была маленькой, мы срывались друг на друга лишь дважды. Но ругались так яростно, что соседи вызывали полицию. Один раз из-за того, что Вивиан швырнула вазу в примыкающую к соседям стену, а второй раз она кричала так долго и громко, что они испугались, вдруг у нас кого-то убивают.

Конечно, во время этих ссор папы дома не было, и я ему о них ничего не рассказывала. Мы ссорились из-за того, что я не хотела обсуждать с психологом свое полное отсутствие друзей, Вивиан считала, что я просто слишком привязана к отцу. Где-то в глубине души я всегда боялась: она права, проблема во мне.

Открываю коробку, откусываю кусочек сырной пиццы – совсем не такой, как в Нью-Йорке – и в сотый раз проверяю телефон на наличие сообщений от Джексона. Ни одного. Все, что он сегодня рассказал, кажется реальным. Хотя немного странно, что в отличие от всех в школе Джексон хорошо ко мне относится. Великолепно, подозрительность Вивиан к добрым людям передалась и мне.

Я замираю с поднесенной ко рту рукой и кладу недоеденный кусок пиццы обратно в коробку. Джексон сегодня признался, что знает об отце. Больше никому в школе не было известно об этом. Откуда бы? Джон мог узнать об этом единственным способом. Мне становится плохо.

Собираю книги и тетради и иду в свою комнату. Поверить не могу, что почти доверилась ему. Легко обмануть одинокого человека красивыми словами. Какая же я дура.

– Это ничего не изменит, я все равно собираюсь обсудить случившееся с Мэйбл. – В голосе Вивиан сталь. – Извинений недостаточно.

Миссис Мэривезер? Я медленно тащусь по ступеням. Какое отношение она имеет к пекарне? Внезапно слова Джексона о любви матери к готовке начинают обретать смысл. Неприятное чувство в душе становится насыщенней. Может, Вивиан была права насчет них.

– Готово! – кричит мачеха от подножия лестницы.

Она будет бороться за меня, но сейчас комфорт мне важнее всего остального.

– Отлично. – Голос выдает разочарование.

– Всегда пожалуйста, – говорит она в ответ.

Я иду по коридору к своей комнате и слышу слабый скрип, когда приближаюсь к комнате винного цвета. Заглядываю внутрь и включаю свет. Кресло-качалка нервно раскачивается вперед-назад. Я хватаю его за ручку, останавливая, и осматриваю комнату. Но больше в ней нет ничего странного.

Выходя обратно в коридор, я смотрю направо, потом налево, и только после этого продолжаю путь в комнату, мечтая, чтобы бра в коридоре были ярче и не отбрасывали столько теней. Прежде чем войти, просовываю в комнату руку и включаю свет. Я медленно открываю дверь… и вижу одежду, вновь кучей валяющуюся на полу.

– Что за черт? – спрашиваю пустую спальню.

Ладно, успокойся. Или кто-то пытается меня достать, или со шкафом что-то не так. Пару раз передвигаю старый засов, он скрипит. Вытаскиваю жалкие остатки сложенной одежды с верхней полки и перекладываю ее на пол рядом с кучей. В центре задней стенки вырезан изысканный цветок Черноглазой Сьюзен, такой же, как и на остальной мебели в комнате. Я просматриваю каждый уголок шкафа, проверяю петли в поисках какого-нибудь изъяна.