Сказания Земноморья - Урсула Ле Гуин

– Мне, вообще-то, всегда это было как-то безразлично, ты же знаешь, ма, – сказала Яблочко, появляясь в дверях спальни, – и эта Руна Мира… и твое торжественное прибытие в Хавнор с Кольцом… Для меня это все равно что какая-нибудь старинная песня… про то, что случилось тысячу лет назад! Но это ведь действительно была ты? Правда?

– Это была одна девушка с острова Атуан, – сказала Тенар. – И это случилось тысячу лет назад. А вот я сейчас, по-моему, вполне способна тысячу лет проспать.

– Ну тогда скорее ложись. – Яблочко взяла лампу и собралась уходить. – А еще с королем целовалась! – сказала она насмешливо.

– Ступай, ступай себе, – устало откликнулась Тенар.

Яблочко с мужем упросили Тенар погостить у них пару дней, но вскоре она так решительно засобиралась на ферму, что Яблочко решила проводить их с Терру домой, и они втроем отправились в путь по берегу тихой серебристой реки Кахеды. Лето клонилось к осени. Солнышко еще пригревало вовсю, но ветер был уже прохладный. Листва на деревьях казалась пыльной и потрепанной; поля были уже убраны или готовы к уборке.

Яблочко без умолку говорила о том, как сильно выросла и окрепла Терру, как уверенно она ходит теперь.

– Видела бы ты ее в Ре Альби, – сказала Тенар, – до того как… – и умолкла, решив не тревожить дочь.

– А что случилось? – все-таки встревожилась Яблочко и так настойчиво принялась выяснять это, что Тенар сдалась и тихо ответила:

– Один из тех.

Терру бежала впереди, длинноногая, в ставшем коротким платьишке, и все высматривала чернику на опушке леса.

– Ее отец? – спросила Яблочко; ее тошнило при одной только мысли об этом.

– Ларк говорила, что вроде бы прозвище ее отца Треска. А этот помоложе. Тот самый, что приходил тогда и сказал Ларк, что случилось с девочкой. Его зовут Ловкач. Он… все слонялся вокруг да около, а потом – вот уж не повезло! – мы прямо на него налетели в порту Гонт. А молодой король его прогнал. И вот нас привезли сюда, а он там остался, так что все в порядке.

– Вот Терру, должно быть, напугалась! – сказала Яблочко, мрачнея.

Тенар кивнула.

– А зачем вы пошли в порт?

– А, так получилось. Этот тип, Ловкач, работал на одного… волшебника в поместье у лорда, и волшебнику этому я чем-то не понравилась… – Она все пыталась хотя бы прозвище этому волшебнику придумать – и не могла, ничего не могла; в голову ей лезло одно лишь слово: туабо. Каргадское слово, обозначающее какое-то дерево, она даже не могла вспомнить какое…

– Ну и что?

– Ну и то! В итоге пришлось мне поскорее отправляться домой.

– За что ж этот волшебник так невзлюбил тебя?

– В основном за то, что я женщина.

– Да ну! – возмутилась Яблочко. – Ах он, старая сырная корка!

– Да он молодой совсем.

– Тем хуже! Ну что ж, по крайней мере, у нас здесь никто родителей девочки не видел – если их так называть можно. А вот если они все-таки по-прежнему слоняются неподалеку, тогда очень плохо, что ты на ферме одна будешь.

Вообще-то, очень приятно, когда твоя собственная дочь обращается с тобой по-матерински; сразу хочется начать капризничать. А потому Тенар нетерпеливо сказала:

– Со мной все будет в полном порядке!

– Могла бы уж, по крайней мере, собаку завести!

– Я уже думала об этом. У кого-нибудь в деревне, наверное, найдется щенок. Мы спросим у Жаворонка, когда мимо проходить будем.

– Не щенок тебе нужен, мама. Собака. Настоящая.

– Но хотя бы молодая? Чтобы Терру могла с ней играть! – умоляюще сказала Тенар.

– Ну да, милый такой теленочек, который будет со всеми, а заодно и с бандитами, лизаться! – съязвила Яблочко, шагая рядом с матерью, – хорошенькая, здоровая, сероглазая.

Они пришли в деревню где-то около полудня. Ларк обрушила на Тенар и Терру настоящий ураган поцелуев, объятий, разнообразных вопросов и лакомств. Тихий муж ее только поздоровался приветливо. Однако соседи заглядывали один за другим. Тенар наконец почувствовала, что счастлива, что вернулась домой.

Жаворонок и двое ее младших ребятишек – их у нее было семеро, – мальчик и девочка, проводили прибывших до самой Дубовой Фермы. Дети, конечно же, знали Терру, поскольку именно в их дом она попала сперва, знали и ее повадки, хотя за два месяца порядком отвыкли от нее и сперва немного стеснялись. С ними, и даже с Ларк, Терру казалась замкнутой, пассивной – такой, как в давние дурные времена.

– Девочка просто вымоталась за долгую дорогу, и вообще… Ничего, она скоро придет в себя и прекрасно будет играть с ребятами, – говорила Тенар Жаворонку, но Яблочко не дала ей так просто обойти эту тему.

– Один из тех негодяев объявился! Запугивал и ее, и маму, – сказала Яблочко.

И потихоньку-помаленьку дочь и подруга вытянули из Тенар всю ту историю целиком – пока открывали холодный, запущенный, пыльный дом, приводили его в порядок, проветривали постели, склоняли головы над грядками с луком, заросшими сорняками, разжигали огонь, ставили сковородку, чтобы разогреть еду, и готовили огромную кастрюлю супа на вечер. Правда, рассказывала Тенар в час по чайной ложке и, похоже, так и не смогла рассказать, что же все-таки сделал с нею волшебник. Это было какое-то проклятие, неопределенно сказала она, а еще, может быть, именно он послал Ловкача за ней следом. Зато когда она начала рассказывать про короля, слова у нее изо рта так и посыпались!

– И там был он – король! Тонкий и прекрасный, словно лезвие меча… И Ловкач этот весь съежился и прямо-таки пополз от него прочь… А я-то сперва решила, что это мой Искорка! Правда! Нет, правда, мне показалось – похож… Наверно, я была не в себе…

– Ну ладно, – сказала Яблочко. – Насчет Искорки все как раз нормально; а вот моя подружка Шинни приняла тебя за мать короля! Уж больно здорово было смотреть, как ты плывешь на королевском корабле! А знаешь, тетя Ларк, она ведь его поцеловала! Поцеловала короля! Просто так взяла и поцеловала! Я уж думала, что потом она и старого мага поцелует. Но она почему-то не стала.