Сказания Земноморья - Урсула Ле Гуин

– Ах, ах! – задыхался раненый на полу, словно помогая Геду рассказывать. Гед встал и наклонился над ним.

– Мне кажется, он все-таки умирает.

– Нет, не умирает, – сказала Тенар. Она все еще не могла успокоиться, хотя озноб теперь стал как бы внутренним. Запел чайник. Она быстро заварила чай и обхватила руками толстые бока заварочного чайника. Потом налила две чашки и еще одну, третью, в которую добавила немного холодной воды. – Слишком горячий, – пояснила она Геду. – Ты осторожней пей, а я попробую что-нибудь в него влить. – Она присела на пол возле раненого, приподняла его голову и поднесла ему ко рту прохладный чай, вдвинув краешек чашки между оскаленными зубами. Теплая влага потекла ему в горло, он глотнул. – Он не умрет, – заявила Тенар. – Пол совершенно ледяной. Помоги-ка мне перенести его поближе к огню.

Гед снял было козью шкуру со скамьи, что тянулась вдоль стены до входа в гостиную, но Тенар остановила его.

– Эту не бери, это хорошая шкура. – И она принесла из кладовки старый войлочный плащ, который расстелила на полу. Они уложили на плащ безвольное тело раненого, и в свете очага стало видно, что красные пятна на бинтах пока больше не стали.

Вдруг Тенар вскочила и замерла как вкопанная.

– Терру, – только и вымолвила она.

Гед огляделся, но девочки рядом не было. Тенар бросилась вон из кухни.

В детской, где спала Терру, было абсолютно темно и тихо. Тенар ощупью пробралась к кровати и коснулась теплого плеча девочки, прикрытого одеялом.

– Терру?

Девочка дышала спокойно. Она так и не проснулась. Тенар чувствовала жар, исходивший от маленького тела: девочка словно светилась в холоде детской.

В своей комнате Тенар провела рукой по поверхности сундуков и сразу нащупала холодный металл: то была кочерга, которую она забыла именно здесь, когда закрывала ставни. Она отнесла кочергу обратно на кухню, небрежно перешагнув через тело раненого, повесила ее на крюк у очага и остановилась, глядя в огонь.

– Я же ничего не могла поделать! – проговорила она с отчаянием. – Что, я должна была на улицу выскочить? .. бежать? .. кричать? .. звать на помощь стариков-арендаторов? .. Эти негодяи не должны были добраться до девочки. Ни за что!

– Да, конечно, ты права. Они бы заперлись в доме вместе с Терру, а ты бы осталась снаружи вместе со стариками. А еще они могли бы просто прихватить девочку и сбежать. Ты сделала то, что могла и должна была сделать. Все правильно. Когда ты распахнула дверь и в ярком свете предстала с ножом в руках… да и я ведь был там, так что они смогли наконец разглядеть вилы, а потом этот упал… Вот они и сбежали.

– Такие только и могут, что сбежать, – сказала Тенар. Повернулась и слегка пнула ногу раненого носком своего башмака – словно это был какой-то неживой предмет, вызывающий одновременно любопытство и гадливость, что-то вроде дохлой гадюки. – Это ты все сделал правильно, – прибавила она.

– Не думаю, что он эти вилы заметил. Просто налетел на них. Это было словно… – Гед так и не сказал, на что это было похоже. Только рукой махнул. – Пей чай. – И сам налил себе еще из чайника, который стоял, чтобы не остыть, на горячих кирпичах очага. – Вкусный. Сядь, – ласково и настойчиво сказал он ей, и она подчинилась. – Когда я был мальчишкой, – продолжал он, немножко помолчав, – карги напали на мою деревню и варварски разграбили ее. У них были длинные копья с перьями…

Тенар кивнула.

– Воины Богов-Близнецов, – сказала она.

– Я сотворил… заклятие тумана. Чтобы сбить их с толку. Они все-таки прошли – некоторые из них. Я видел, как один напоролся прямо на вилы. И вилы проткнули его насквозь. Чуть ниже пояса.

– Этому ты попал в ребро, – сказала Тенар.

Он кивнул.

– Это было единственной твоей ошибкой, – сказала она. Зубы у нее стучали. Она отпила горячего чая. – Гед, а что, если они вернутся назад?

– Не вернутся.

– Они могут поджечь дом…

– Этот дом? – Он оглядел каменные стены.

– Сенник…

– Они не вернутся, – упрямо повторил он.

– Нет. Наверное, нет.

Они бережно держали чашки с чаем в ладонях, постепенно согреваясь.

– Девочка все это проспала.

– Ну и молодец.

– Но она увидит его… Здесь… утром…

Они уставились друг на друга.

– Лучше бы я его убил… лучше б он умер! – с яростью сказал Гед. – Я бы оттащил его подальше и закопал…

– Ну так сделай это.

Он только сердито помотал головой.

– Разве это имеет какое-то значение – когда? Почему, ну почему мы не можем этого сделать сейчас? – настаивала Тенар.

– Не знаю.

– Как только станет светло…

– Я увезу его из дома. На тачке, а старик мне поможет.

– Старик и поднять-то ничего не в силах. Я помогу тебе.

– Да ладно, я и сам могу все сделать. Отвезу его в деревню. Там есть какой-нибудь лекарь?

– Ведьма. Айви.

Внезапно Тенар почувствовала чудовищную, беспредельную усталость. Она едва могла держать в руках чашку.

– Там еще есть чай, – сказала она, язык едва ворочался во рту.

Он налил себе снова полную чашку.

Языки пламени плясали у нее перед глазами. Они плыли, взметались ввысь, опадали, снова разгорались, зажатые закопченными камнями, а темное небо постепенно светлело в потоках странного, словно вечернего света, лившегося из воздушных глубин, что за пределами этого мира… Языки пламени – желтые, оранжевые, оранжево-красные, красные… языки пламени, пламенные языки… сами слова она уже выговорить не могла.

– Тенар!

– Мы называем эту звезду Техану, – вдруг сказала она.

– Тенар, дорогая моя, пойдем. Пойдем со мной.

Они больше не сидели у очага. Они были в темной гостиной. В темном коридоре, в Лабиринте… Они уже были там когда-то, вели друг друга, шли друг за другом – в темноте, под землей.