– Виктория Сергеевна, мы можем перейти на «ты»?

– Я не смогу. Да, мы с вами коллеги, но не друзья, и вы мой начальник. У вас будут ещё вопросы?

– Виктория Сергеевна, в приёмном отделении наша беременная Родионова Алина Станиславовна. Срок тридцать девять недель, схватки каждые десять минут, – доложила медсестра.

– Извините, Владислав Андреевич. Труба зовёт, – Виктория встала из-за стола.

– Я, пожалуй, поприсутствую. Где можно переодеться?

– Когда вы подтвердили сертификат и как давно были в родзале? – на ходу спрашивала Виктория.

– Больше года назад.

– Можете смотреть, отмечать недостатки, но молчите и советуйте тогда, когда я вас об этом попрошу. Здесь не так важна должность, как квалификация.

Грачёв не дождался рождения младенца и ушёл не прощаясь. Смена прошла спокойно, а утром Вику ждал приятный сюрприз – курьер доставил ей букет. Карточки среди цветов не было, и она оставила его в приёмном отделении. А в понедельник её ждал ещё один сюрприз. Ольга Потапова решила рожать самостоятельно. Мало того, она настаивала, чтобы роды принимала Виктория Сергеевна. Этот вопрос и обсуждался на пятиминутке.

– Я разговаривала с Ольгой в пятницу вечером. Это я просила её подумать о естественных родах. Изучив её историю болезни и карту, я не нашла показаний к кесареву сечению. Кто ей внушил, что спасёт только операция? Да она напугана, но это естественный страх перед родами разбавленный чужими историями, домыслами.

– Виктория Сергеевна, задержитесь, – попросил Грачёв, закончив пятиминутку. – Вы уверены, что Потапова справится?

– Если она приняла решение – справится.

– Кто родился в пятницу?

– Девочка.

– Вам понравился букет? Могу я пригласить вас на чашку кофе после смены?

– В цветах не было карточки, и букет ваш красуется в приёмном покое. Спасибо за приглашение. У меня семья, а дочери чуть больше года. Мой график работы до четырнадцати часов. Извините. Хорошего дня.

Ольга Потапова родила сына через неделю самостоятельно. Принимала роды Виктория Сергеевна Петровская. Теперь каждый понедельник после пятиминутки, Грачёв просил её задержаться, задавая вопросы, никак не касающиеся работы и «рассыпаясь» в комплиментах: «Вы сегодня отлично выглядите, сменив причёску», «Хотите кофе? Очень хороший. Вы такого не пили – колумбийский», «Виктория Сергеевна, в театре премьера. Вы не составите мне компанию». Она коротко отвечала отказом и покидала кабинет через минуту, ловя на себе ухмылки коллег. Он «не остановился» и начал задерживаться в своём кабинете в дни дежурства Виктории, являясь в отделение под надуманными предлогами, а по пятницам встречал её у машины с букетом ровно в четырнадцать часов. Цветы она не брала, но хорошо видела, как за всем этим наблюдают из окон коллеги. В выходной, она, собрав детей, навестила Климовых и рассказала обо всём супругам.

– Алексей Иванович, что мне делать? Скоро вся клиника будет открыто надо мной издеваться. Я ему сказала о семье и детях, а его это не останавливает. Мне бросить в лицо ему букет или отхлестать им по его физиономии? Что ему от меня нужно?

– Не горячись. Твой роддом – это ещё не вся клиника, – успокаивал её Климов. – Грачёв мужик видный. Чем не жених? Был женат, разведён. У него жена хороший специалист в области кардиохирургии, а каков наш сокол я не знаю. Административная работа отдалила его от профессии, если конечно она ему вообще интересна. Место Светланы он получил не за успехи в гинекологии. Ты сама «подняла» волну, когда не позволила «уплотнять» койко-места. Вот он на тебя и обратил внимание.

– Разве я была не права? Вы сами меня поддержали.

– С этим я согласен. Слышал, он пишет кандидатскую. Может ты для этого ему понадобилась?

– Почему не сказать об этом прямо, пусть даже и не просить помощи?

– Виктория, это сорт людей, которые просить не умеют. Они поставят тебя в рамки, когда ты сама предложишь эту помощь, а он ещё подумает, принимать её или нет. Ты расскажи обо всём Илье, а Грачёва предупреди, что пожалуешься не только начальству, но и мужу.

Как не любила Виктория свою работу, теперь она ехала туда из под палки. «Странная штука настроение. Приходит ни откуда, уходит в никуда, а когда надо не дозовёшься, – думала она, поднимаясь в отделение. – Так хотелось отправить родителей с Серёжей в Сочи, но не могу я решать вопрос отпуска с Грачёвым. Мне его ни хочется не видеть, не слышать. Илья задерживается с отпуском, и поездка может быть отложена». Заведующая сама пригласила Викторию в кабинет.

– Виктория Сергеевна, что у вас с Грачёвым? Как-то я не верила слухам, но сама стала свидетелем вашей милой встречи у машины. Вы не могли бы встречаться вне клиники?

– Екатерина Семёновна, я не хочу видеть Грачёва вообще нигде, а тем более, встречаться с ним. Дайте мне отпуск на неделю за свой счёт. Я устала от его назойливого поведения, но не знаю послать его или уволиться. Вы прекрасно знаете, что мне не нужна протекция, мне не нужен спонсор. Я хочу просто работать, как это было раньше.

– Хотите взять передышку?

– Хочу понять, чего он вцепился в меня как клещ? Вы видите, с каким настроением я хожу на работу? А, что я чувствую каждое дежурство, когда он является в отделение? Интересно, он проходил комиссию и что в заключение психолога? Это всё ненормально. Я поняла бы его, если бы сама дала повод, но он мне не интересен даже как коллега.

– Пиши заявление на отпуск по семейным обстоятельствам, но уйди тихо, пусть об этом не знает никто. Десять дней хватит? У меня планы изменились, и отпуск я свой перенесу на потом, когда ты справишься с ситуацией.

– Спасибо. Я потерплю до пятницы, а в выходные у меня нет дежурств.

Виктория пошла в отпуск, отправила родителей и Серёжу на две недели в Сочи, а сама занималась Соней и Ильей. По совету Климова, Вика рассказала Илье о новом начмеде, о цветах и излишнем внимании.

– У меня нет повода ревновать? – улыбнулся он, выслушав её.

– Ты знаешь, как я себя чувствую, когда вижу его лицо и ухмылки коллег? Я всё думаю: почему мне так «повезло»? Я не грублю, а видимо стоит.

– Вика, найди своего Лазарева, сокурсников, коллег по роддому в Питере. Грачёв прибыл к нам оттуда и у него должен быть свой скелет в шкафу. Так у тебя будет больше информации о нём, а может и повод для мелкого шантажа. А ещё сообщи, что я в курсе его ухаживаний и пусть не ходит один поздними вечерами – побью, – обнимая жену, говорил он.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Я могу и опередить события, явившись к нему на приём. Я никому не позволю обижать своего Ангела.

– Вернусь на работу и, если ничего не измениться, дам знать, – улыбнулась Виктория.

– Может, его убедит штамп в паспорте? Когда мы пойдём с тобой в загс?

– У нас с тобой жизнь, без штампа в паспорте, получается куда лучше, чем при его наличии. Ты справишься с Соней один день без меня, если отдыхающие задержаться с прилётом?

– Куда я денусь? Вернутся наши отдыхающие, и мы поедем мужской компанией на пару дней на рыбалку. В этом году проведу отпуск дома.

– Ложись спать, а я часок поработаю.

– Хочешь Петровских удивить диссертацией?

– Хочу порадовать. Ты, когда меня хвалят, что испытываешь?

– Гордость. Мне очень приятно слышать, какая у меня жена умница.

– Пусть и они это почувствуют. Климовы поймут, что не ошиблись, взяв меня на работу, а деду докажу, что и я чего-то стою.

– Хочешь, помогу печатать?

– Очень хочу, но пока рано, – целуя Илью, говорила Вика, открывая ноутбук. – Мне нужно не меньше месяца, чтобы всё закончить и отдать на рецензию.

– Принести тебе чай или кофе?

– Ни то, ни другое. Я хочу, глядя на морской закат, пить вино, – лукаво улыбнулась она. – А у нас нет ни моря, ни заката, ни вина.

– Но у нас есть тёплая летняя ночь, которая рассыпала на небе яркие звёзды. Хочешь взглянуть? Знай, что в доме, с некоторых пор, всегда есть бутылочка хорошего вина. Будем пить вино и целоваться…

«Как не внимателен и нежен ко мне Илья, а что-то его беспокоит, – думала Вика, готовя завтрак. – Он как будто не может, точнее не решается, поделиться со мной чем-то важным. При этом настроение у него приподнятое. Как же мне подтолкнуть его или не стоит этого делать? А если это тайна, которая разрушит наши непростые отношения?»

Глава 12

Отметив своё тридцатисемилетие, Виктория вышла с понедельника на работу. На пятиминутке доктор Петровская напомнила, что приближается восьмидесятилетний Юбилей роддома, и надо бы как то это дело отметить.

– У руководства клиники есть свои планы на этот счёт, – хмуро сказал Грачёв. – Они планируют небольшой банкет.

– Я догадываюсь, пригласят городскую власть, руководство, инвесторов. А какое они имеют отношение к Юбилею? Среди руководства клиники только Климов проработал здесь больше тридцати лет. Может, стоит пригласить ветеранов роддома, а не устраивать банкет для тех, кто лишь косвенно касается его? Это было бы честно. Соглашусь, что людям нужен праздник, но не забывайте, кому мы обязаны репутацией роддома номер один.

– И что вы предлагаете?

– Организовать встречу пенсионеров в том же кафе. Они люди не избалованные, но будут рады, что о них вспомнили.

– Виктория Сергеевна права, – поддержала её заведующая. – Мы все работаем здесь недавно, и только у неё стаж в клинике семь лет. Да, у нас есть стаж, но в других местах. Пусть руководство клинике поступает, как хочет, а руководство роддома должно наше предложение поддержать. Что вы хмуритесь, Лариса Витальевна? Не хотите встречаться с пенсионерами – ваше право, но особо не надейтесь, что кого-то из нас, кроме Владислава Андреевича, на этот банкет пригласят. Я позвоню Светлане Андреевне и попрошу помочь найти ветеранов.

Пятиминутка закончилась, и Грачёв попросил Викторию Сергеевну задержаться.

– У тебя что-то случилось, что возникла необходимость в отпуске?

– У меня всё в порядке. Я проработала полгода и имела право взять отпуск. А чтобы не впутывать сюда бухгалтерию – оформила за свой счёт.

– Виктория, что ты шарахаешься от меня? Что плохого в том, что свободный мужчина ухаживает за разведённой женщиной?

– Ничего, кроме того, что у этой женщины есть двое детей и отношения с бывшим мужем.

– Твои дети малы и могут принять другого мужчину.

– А вы поинтересовались: нужен ли их маме другой мужчина? Почему вы уверены, что нужны мне? Вы чего добиваетесь, вручая мне цветы на виду у коллег? Вы имеете наглость вызывать меня в кабинет без всякого повода, да так, чтобы об этом знало как можно больше людей. Хотите бросить тень на мою репутацию? Зачем?

– Ты мне нравишься. Я тебя вспомнил, видел как-то с Павлом. Одно время отец моей жены дружил с Лесниковым.

– Это даёт вам какое-то преимущество? Я тоже узнала о вас много интересного. О скандале в гинекологии, бегстве в Австрию. О вас почти забыли, и вы вернулись в платную медицину. И сюда вы попали бонусом любвеобильной жены высокопоставленного чиновника. Мне продолжать? Вы забыли, что я из Питера?

– Вика, всё это в прошлом. Ты думаешь, что в отношениях с тобой я ищу для себя выгоду? Напрасно. Заглядывающие в глаза женщины, мне не интересны. Возможно, кому-то я и симпатичен, но большинству нужен не я, а моя должность. Ты другая: добрая, независимая, самостоятельная. При всей твоей принципиальности и

строгости, тебя любят пациенты и уважают коллеги. Это редкое сочетание. Хочешь, я помогу тебе с диссертацией?