– Несчастную белую креветку мои стражники порвут на части, если он посмеет им приказывать, – Хризолит покачала головой. – Несмотря на то, что Дельфин единственный, кому из островитян я могла бы доверить это дело, он не сможет командовать стражей. Он едва ходит, как я смотрю, – она бросила на меня извиняющийся взгляд.

– Но Яшма смогла бы, – вдруг сказал Луна. До этого он ни разу не открывал рта, разве что чтобы шепнуть что-то сыну, сидящему рядом с сумасшедшей улыбкой на лице.

– Яшма единственная, кому было бы по силу построить здесь новую колонию для преступников. Несмотря на ее ошибки, стражники ее уважают, а я ей доверяю, – сказал Серый, покосившись в сторону матери. – Да и Огузок ей немалым обязан.

– Огузок ничем мне не обязан, – возразила Яшма. – Но я согласна взять на себя стражников. Я с этим справлюсь.

– При всем уважении к твоим выдающимся способностям, Яшма, ты даже не умеешь читать, – Хризолит смирила ее ледяным взглядом, затем покосилась на сына. – И никогда не научишься, насколько я знаю. Ты могла бы командовать стражей, силы и воли тебе хватит, опыт, полученный тобой на арене и на службе, пригодился бы при постройке колонии. Но ты не справишься с Остовом и стаями. Ты не политик и даже не торговец. Я не уверена даже в том, сможешь ли посчитать овощи и морские камни.

Яшма ничего не сказала, но я чувствовал, как внутри нее все упало. Хризолит надавила на самое больное место.

– И кого же тогда ты собираешься нам навязать? – спросил Карпуша, сложив руки на груди.

– Я рассчитываю на то, что этот выбор будет сделан сообща, – заявила Командующая. – Может, у тебя есть предложения?

– Да, есть одно! – подрывник положил руки на стол и уперся грудью в столешницу, подавшись вперед. – Сдержи слово и оставь нас в покое! Пусть твои стражники занимаются вашими отморозками, а наши дела их не касаются! Моя стая готова отдавать урожай миналии, но только тому, кто лично попросит и принесет за это плату!

– Моим Исполняющим некогда ездить сюда и нюхать твою миналию! – вдруг крикнула Хризолит. Она встала и подалась в сторону Карпуши, ее лицо впервые отразило человеческие эмоции. – Каждая минута, которую я здесь провожу, стоит кому-то жизни! На счету каждый стражник, и, если бы мне не нужно было бы избавиться от сотни ублюдков, которые доводят до самоубийств тех, кто еще может держаться, я бы сюда ни одного человека не отпустила! Колония должна быть построена, а работа Огузка должна быть организована так, чтобы я могла быть уверена в соблюдении правил!

– И вы будете уверены, – сказал я, улучив момент молчания. Когда все посмотрели на меня, я продолжил. – Яшма будет командовать стражей, а я заниматься вопросами обмена ресурсов. Вы правы, ни один человек не знает стаи и Остов так, как я. Я смогу договориться со всеми сторонами. Яшма прирожденный воин, и она до сих пор единственный представитель стаи красных. Кому, как ни ей строить на Огузке новое поселение. Я предлагаю сделать ее предводителем прибывших стражников, а меня… кем вы там собирались сделать Пену.

Карпуша разинул рот от моей наглости, на лице Буревестника застыла непроницаемая маска. Солнце усмехнулся.

– Пусть гаденыш поиграет в самого главного, – вдруг сказал жрец. – Раз ему так хочется, я не против!

– Дельфин в самом деле хорошо знает стаи, мы сами не раз обращались к нему, когда пытались работать вместе, – заметил Василий. – Но, сынок, ты уверен, что справишься?

– Уверен, – ответил я.

– Если все, что вы потребуете от моего мужа, это сидеть в бумажках, то я согласна, – сказала Яшма.

Я не смог сдержать кривой улыбки. Она впервые так назвала меня. Это немного смягчило тот факт, что она выставляла меня немощным слабаком. Но об этом мы с ней поговорим позже.

Хризолит с Серым переглянулись.

– Это похоже на решение проблемы, – заметил Серый.

– Пусть так оно будет, – сказал Луна, придерживая сына за плечи. – Хватит уже ругани. Все устали.

На том и порешили.

Совет закончился, предводители отправились к своим людям, чтобы сообщить о решении. Через несколько часов должно было состояться официальное назначение меня и Яшмы.

Мы с ней отправились на другую часть острова, чтобы сообщить новости фиолетовым. Пока Погодник приходил в себя, я выполнял некоторые его обязанности.

– Поверить не могу, что мы на это подписались, – сказала Яшма, когда мы ушли достаточно далеко. – Это какое-то безумие…

– Это лучше, чем если бы Хризолит оставила следить за всем Серого… или Мидию. Кто еще, кроме нас, годится для этого? Справимся.

– Спокойная семейная жизнь в домике на самом красивом берегу с окнами на восход и закат… Кто пел мне эти песни, ради которых я потом продалась черным и готова была сгинуть в пучине?

Я так и не смог различить эмоций в голосе Яшмы. Ехидство, злость, отчаяние?…

– Я думаю, деревянная мебель, которую я привезу с Остова в наш новый дом, залечит рану от этого ужасного обмана.

– Что?…

Я сунул руку во внутренний карман рубахи и достал оттуда сверток. Протянул его Яшме.

– Тут слишком много… я это и за год не прочту, сам знаешь, – она поморщилась. – Что это такое? Подпись Хризолит только вижу… и твою.

– Не прибедняйся, пары часов тебе вполне хватит. Прочтешь и сама все узнаешь, – я ехидно ухмыльнулся. Это была моя маленькая месть за то, что она устроила в шатре.

Фиолетовые приняли новости с присущим им равнодушием. Единственное, что вызвало в них хоть какой-то отклик, это известие о том, что после церемонии все-таки будет праздник, к которому мы готовились. А такое событие, как мир между Остовом и Огузком, стоило отпраздновать как следует!

Мы устроились в домике ведьм, где Яшма принялась корпеть над листком бумаги.

После того, как все кончилось, я почти не вставал с кровати, а она не отходила от меня. Нам нужно было чем-то занять себя, поэтому я взялся учить ее. Яшма едва не плакала от обиды, когда рассказала о исследованиях на Вершине. Эти умники сказали ей, что она недоразвитая… но я-то знал, что это не так. Яшма, хотя и с огромным трудом, уже читала по слогам, когда я впервые отправился к фиолетовым. Почему ей не пришло в голову сказать об этом мерзавцам с Вершины, я не знал.

Я надеялся, что насчет того, что мне осталось жить от силы лет пять, черные лекари тоже ошиблись.

Спустя час в домик ведьм спустилась Мидия. Мы как раз обедали, так что она к нам присоединилась.

– Серый нам все рассказал! – воскликнула она. – Подумать только, вы получите такие должности! Яшма, надеюсь, ты ничего такого не думаешь про меня?… – девушка неловко улыбнулась. – Дельфин был для меня только старым знакомым, я и не собиралась…

– Я была бы только рада, если бы ты прибрала к рукам это чучело, – мутантка хмыкнула. – Тогда мне не надо было бы просыпаться по ночам от его кашля…

Мидия неловко опустила глаза, но тут же подняла их снова.

– Уверена, вы будете счастливы вместе, – сказала она.

– Куда уж счастливее… – фыркнула Яшма, медленно уплывая глазами обратно к листку.

Мидия принесла с собой новую черную форму для меня и Яшмы. Во время церемонии нам обоим предстояло выйти на всеобщее обозрение, и если Яшма еще выглядела неплохо, то я мог бы собрать на Остове неплохую милостыню.

Общими усилиями ведьм, Мидии и Яшмы меня все же привели в порядок. Мы успели к площади как раз к моменту, когда Хризолит начала говорить.

Яшма как раз дочитала договор между мной и Командующей, но обсуждать его мы уже не могли: нельзя было говорить одновременно с Хризолит. Все, что оставалось мутантке, это смотреть на меня, как на исчадие ада, и пораженно качать головой. Я улыбался.

Все, что я делал, я делал для нас, милая.

Хризолит коротко описала все события, предшествующие этому дню.

– Когда Погодник попросил помощи у Остова, это стало первым шагом к перемирию. Держась вместе, островитяне и стража преодолели общие невзгоды, путем уступок и терпения мы действовали, как один народ, идущий к общей цели. Отныне это единство неоспоримо и вне зависимости от того, где живет человек, закон будет един для всех. Люди, желающие жить честным трудом, должны быть свободны и защищены. Именно такой порядок мы сохраняем на Остове, таким он должен быть и на Огузке. Я объявляю всем вам о создании новой стражи, стражи Огузка. Кандидат на роль Управляющего был выбран на совете единогласно. Это человек, чьи способности уникальны. И хотя его действия принесли много бед, только благодаря ему тысячи людей увидели сегодняшней утро. Я с гордостью объявляю вам первого в истории Управляющего Стражей Огузка!

Яшма вышла вперед, подняв голову и выпрямив спину. Она была в новой черной форме, белые волосы убраны в толстую косу. Взгляд, осанка, движения рук, во всем сквозило призвание.

Если до этого момента я сомневался в своем решении, теперь я был уверен и неимоверно горд за нее. Мне казалось, что она была рождена именно для этого момента.

Я знал, о чем она думает, стоя перед Хризолит и слушая речь, после которой обычно произносится клятва. Яшма думала о своей знаменитой прабабке, Тигровой Акуле, о том, что спустя пять поколений она вернула своей семье заслуженное место в мире. И, конечно же, она мысленно раз за разом повторяла клятву, чтобы не забыть ни слова…

– Но приносить клятву ты будешь не мне, – сказала Хризолит. – У Огузка и Остова общий путь, но каждый пройдет его по-своему. Я объявляю вам первого в истории Командующего Огузком!

Мурашки побежали по моей коже, я пошел вперед, сжимая и разжимая кулаки. Последнее, во что я осмеливался поверить, происходило прямо сейчас… моя жизнь навсегда меняется. В эту самую секунду я иду навстречу своему будущему и будущему людей, за которых я беру ответственность.

Я вдохнул полную грудь и впервые за последние недели не почувствовал препятствий. Воздух, чистый и свежий, свободно ворвался в легкие. Кожей, мышцами, костями я ощутил неиссякаемую энергию солнца. Она шла у меня изнутри.

Каждая клетка наполнилась небывалой силой, с которой я вошел в новый мир. Мой мир.

Эпилог

Хризолит выполнила свое обещание и сделала меня Командующим Огузком, а Яшму Управляющей Стражей. Мы оба получили серую форму, но на Огузке этот цвет вскоре выгорел, так что мы ходили в белом.

Со временем на острове удалось восстановить большую часть культур оранжевых, к ним добавились семена, привезенные с Остова. Кое-где на Огузке уже росли молодые деревья.

Желтые бросили все силы на постройку новой колонии – новой красной стаи. Это название не нравилось Яшме, стражники его ненавидели, но островитяне были непреклонны. Красные заняли оставшуюся территорию у самого берега, на Кулаке. Единственное, что осталось от прежней красной стаи.

По закону новых заключенных распределяли на работу между цветными стаями. Пока один из предводителей не согласится взять преступника под свою опеку, заключенные должны были жить, есть и даже ходить в гроты под строгим контролем стражи. Яшма наводила на преступников еще больший ужас, чем когда-то Серый, так что в их интересах было работать усерднее, чтобы поскорее выйти на волю.

К сожалению, выживали не все. За первые месяцы умерло два человека. Одного, убийцу ребенка, на общем совете решили отправить к Карпуше. Второй умер от ожогов, работая у оранжевых. Его кожа не успела адаптироваться до того, как закончилась мазь.

С тех пор, как Небесная исчезла, запасы солнечного нектара не пополнялись. Это вещество было ничем иным, как жиром существа, который Солнце собирал раз в год, когда оно сбрасывало кожу.

Пена, который спустя полгода все еще с трудом передвигался на коляске, пытался говорить с Морским, но тот не отвечал. И хотя оранжевые пели каждый вечер, змей не считал нужным показываться и тем более отдавать людям свою шкуру. Вполне возможно, она и не обладала теми свойствами, которые требовались для приготовления мази. Стать оранжевым иначе, кроме как родившись им, теперь стало невозможно.