– Есть еще кое-что. В ночь, когда черные высадились, случился сильный шторм: я знал о нем, но мы все равно не успели подготовиться, он надвигался слишком быстро, быстрее, чем любой другой. У черных унесло почти все лодки, люди едва успевали высаживаться на берег. Эти лодки были почти всем, что осталось у них после землетрясения. Теперь они заперты на Огузке. Мои люди делают снасти, люди на Остове рубят деревья с вершины, но новые лодки будут готовы еще очень нескоро. До тех пор ты должен найти Гору и Барри! Ты знаешь Огузок лучше всех, только ты можешь это сделать.

– Найти их? – я покачал головой. – А что дальше? Что будет после того, как Командующая получит своего сына и лодки? Она ведь не отзовет стражников и не оставит Огузок в покое! Та половина острова все еще борется с миналией, без овощей оранжевых нас здесь ждет голод, тем более, если к черным не может поступить подкрепление… К чему все это ведет? Стражники должны будут захватить Огузок, чтобы выжить, в сражении может погибнуть больше половины населения, колонии будут восстановлены! То, что случилось двадцать лет назад, повторится!

– Все возможно, – Погодник склонил голову. – Но я должен был сделать что-то. Ты исчез, и что осталось людям, которые верили в тебя, которые уравновешивали решения совета, следуя за тобой? Им стало некого поддерживать, и вся власть досталась Солнцу – ни один предводитель не пойдет в одиночку против того, кто кормит его стаю. Только ты мог противоречить ему: тебе было нечего терять, кроме своей жизни. Предводители же скорее будут пытаться угодить Солнцу, посдирают с себя одежду и будут сгорать заживо, лишь бы получить паек для своих людей, изнуренных работой… Вот, к чему все шло, и я знаю, о чем говорю, Дельфин: я видел эти картины в голове проклятого фанатика, это его мечта! Я должен был найти кого-то, кто сильнее Солнца, и сделать это быстро. Мне нелегко пришлось, но я выбрал Хризолит. Она одна может защитить нас от него. Когда я еще только отправился к ней, меня мучили сомнения: я не видел ее очень давно и не знал, что у нее в голове. Но когда мы встретились, после всего пережитого, после всех страданий, которые выпали на долю ее людей и моих… Поверь мне, все, что ей нужно, – это спасти от голода и болезней жителей Остова. Мы с ней идем к одной цели и сразу же поняли друг друга, потому она быстро согласилась на союз. Не знаю, чем все кончится, но пока у нас есть еда и инструменты: стражников около трехсот, каждый день пятнадцать лодок приходят с едой с Остова и забирают необходимые вещи и продукты. Пока мы держимся неплохо.

– Я понял. Но что с Яшмой? Ты не сказал про нее ни слова!

– Я не знаю, – Погодник отвел глаза. – Утром после того дня, когда ты исчез, Солнце велел ей прийти в шатер совета. Он сказал, что не допустит ее свободы, что она будет выполнять для него работу в месте, где никому не сможет причинить вреда. С тех пор ее никто не видел. Я был уверен, что после требований черных он предложит им ее вместо тебя, но Солнце промолчал. Он не знал, где ты, и, похоже, держит Яшму где-то при себе на случай, если ты вдруг вернешься. Я не знаю точно, не смотрел, но думаю, что Яшма может быть где-то возле Барри и Горы. Солнце нашел поводок для каждого своего врага… Ты должен найти пленников до того, как он начнет дергать за эти веревочки.

Следующий день я провел, лежа в шатре и восстанавливая силы.

Погодник находился возле меня, помогая справиться со слабостью и всеми силами пытаясь вытянуть из моей памяти хоть что-то о тех днях, что я исчез. Но все было тщетно: как будто я проспал все это время под водой без единой сознательной мысли, еды и воды.

Семь дней я провел неизвестно где, но меня не покидает чувство, что я только позавчера пошел к гротам. Эта мысль была безумной, но другой правды у меня не было. Все, что мне оставалось, это принять произошедшее.

Только на следующее утро я смог выйти из шатра и пройтись. Я шатался, колдун пытался всучить мне трость, но я отказался. Тогда он дал мне серьгу. Новую серьгу из мариния.

– Не позорься. На том, что о тебе думают черные, сейчас держится твоя жизнь. Им не обязательно знать о твоей болезни. Пусть думают, что ты просто устал.

Пришлось признать, Погодник был прав. Если я когда-нибудь и научусь владеть своим телом без помощи металла, то это случится не сейчас.

Первым делом я нашел ведьм Погодника и стал расспрашивать их о том, что происходит в этой части острова. Если здесь и были беспристрастные, то это были они.

Так мне стало известно, что с самого начала для обеих сторон ситуация не изменилась ни на дюйм: островитянам не хватало умения и оружия, чтобы прогнать черных, а черных было не настолько много, чтобы они могли пробиться через неумелую оборону дышащих ядами мутантов. На самом деле одна ожесточенная схватка могла бы решить все, но вожди пока набирались сил и предпочитали выдерживать дистанцию.

Погодник и еще несколько синих несколько раз пытались показательно сбежать, но их ловили в последние моменты. Таким образом сохранялась надежда на то, что остальные стаи еще не догадались о договоре между синими, фиолетовыми и черными.

После первых двух стычек по обе стороны остались пленные. Наших пленных, – двоих голубых и оранжевого, держат в сарае, где и я провел свою первую ночь, привязанный к столбу. Там они не видят, что происходит снаружи, и не могут даже представить, как обстоят дела на самом деле. Погодник проверил пленников и сказал, что отпускать их нельзя, что они не примут положения вещей и попробуют бежать, чтобы доложить все своим предводителям. Если хоть одному из них это удастся, мир для Огузка станет во много раз дальше, чем сейчас.

Как ни странно, когда я отправился побродить по округе и посмотреть, как люди ведут себя друг с другом, я заметил, что черные здесь чувствуют себя скорее не как хозяева, а как гости.

Заключая союз, Погодник выдвинул свои условия, и Командующая постаралась донести их до каждого своего воина. Для вылазки она набрала как можно больше молодых стражников, которые никогда не были надзирателями.

Черные не следили за работой над тканями и снастями, не дежурили в шахтах, не смели отбирать у островитян жилье и еду. Они сидели тесными группками возле своих шатров, да ходили к гротам, когда заканчивались дежурства у баррикад.

Некоторые островитяне, в первую очередь добродушные фиолетовые, иногда проводили с черными время.

Сумасшедшие не замечали цветов, они знали лишь лица, и эти стражники, которые избавили их от миналии и привезли еды, были их друзьями.

Синий относились к союзу настороженно, но охотно принимали помощь черных в шахтах.

Примерно в одно время с пропажей Барракуды обрушилась одна из шахт и работы удвоилось: необходимо было разгрести завал, похоронить людей и вернуть утраченные инструменты.

Во время работы некоторым черным удалось подружиться с шахтерами, так что парочка синих даже позвала их пожить в своих домах, куда более удобных, чем походные шатры стражи.

Когда я добрался до Буревестника, чтобы понять, как он относится к союзу и к тому, что мне предстоит найти троих пленников, он отдыхал от раскопок.

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь, – угрюмо сказал он, утирая пот со лба грязной перчаткой. – Я почти не был в той части Огузка, даже предположить не могу, где там можно спрятать двух громил и говорящую с землей девицу так, чтобы они еще не сбежали! Говоря по правде, я уверен, что они уже мертвы, и вы тратите время впустую. Лучше бы ты прихватил нож поострее и перерезал бы горло этому фанатику, пока он спит, – вот это было бы дело! Уж он-то знает наверняка, почему надежная шахта вдруг обрушилась, смешав три десятка моих лучших людей с землей, и почему Барракуда, работавшая в этой шахте, не смогла вывести их оттуда до обвала! Я не я, если это не вина Солнца! Мы до сих пор по частям вытаскиваем оттуда тела наших товарищей…

– Если мы хотим разобраться с Солнцем, нам нужна поддержка Командующей. От нее и от черных нам уже не избавиться, и пусть лучше они станут нам союзниками, насколько это возможно. Если я отыщу Гору и верну его под крылышко матери, игра Солнца будет доказана, и тогда он станет нашим общим врагом.

– Так ты этого хочешь? Объединиться с черными!? Погодник, конечно, нашел верный момент, чтобы умаслить Командующую, и сейчас стражники расхаживают тут без кнутов на поясе, но как только все уляжется, мы снова станем всего лишь движущей силой! Иначе и быть не может: они нам не союзники и никогда ими не станут. Но, знаешь, что? Пусть лучше мои люди будут гнуть спины и бунтовать, чем склонятся в священном трепете перед фанатиком, который способен убить сотню человек, лишь бы вызвать страх и благоговение!

– Почему ты считаешь, что Солнце устроил обвал? Это может быть совпадение. Зачем жрецу нагонять волны на свих же людей, даже если это ему под силу?

– Ты не видел тот шторм, Дельфин! Таких не бывает в природе. За всю свою жизнь я не сталкивался ни с чем подобным: крыши домов и постройки сносило в море! Но был не только ветер, волны достигали десяти метров! Мы думали, это конец света. Даже ураган, который вызвал Погодник, был просто дождиком по сравнению с этим. Я говорю тебе, Солнце устроил землетрясение, обрушилась шахта, а потом до нас дошло это чудовищное цунами! А сделал он это хотя бы для того, чтобы синих и фиолетовых смыло на дно морское! Самые сильные волны приходили со стороны открытых вод.

– Я попробую узнать правду об этом, – пообещал я, про себя размышляя о том, на сколько слова Буревестника могут соответствовать истине.

Погодник никогда не говорил мне о способностях Солнца. Правда ли, что он воскрес после смерти благодаря своему так называемому Богу?

О вере оранжевых я знал немного: источник разумной силы в недрах горящего газового шара посреди космосе всегда выглядел подозрительно нелепо.

Куда ближе мне было то, чем владел Погодник. Он верил, что все в мире есть энергия, и сила нашего разума, как воздух, невидима и едва ощутима, но способна порождать бури, поднимать волны и разрушать горы.

Другое дело, что ни один человек не обладает такими способностями, какими природа наделила этого трехглазого мутанта: его голова и мозг отличаются, а для нашего мира у него есть только один единственный глаз. Остальные два видят далеко не то же самое, что обычные люди.

И Солнце, кем бы он ни казался, не мог превзойти Погодника в умении призывать волны. Но ни один из нас не мог превзойти жреца в хитрости.

Что будет, если я не успею отыскать Гору или не сумею вывести его к матери? Что если Солнце решит, что настало время вытащить козыри?

Он велит черным убраться с Огузка, и это не плохо. Но вся власть тогда перейдет к нему: ни я, ни Погодник не сможем рискнуть девушками, и будем вынуждены подчиняться.

Если командующая получит сына, что тогда? Она оставит меня в живых, вот и все. Война продолжится, и стороны уже не будут сдерживать себя. Многие погибнут.

Как можно устроить мир наименьшими потерями? Что я могу сделать, чтобы отношения между цветными и черными, наконец, окончательно разрешились в пользу людей?

Эти вопросы не давал мне покоя с тех пор, как я узнал все от Погодника. У меня так мало сил, почти нет времени, но я должен выжать из себя все до капли, чтобы поступить правильно.

К счастью, у меня были идеи.

Я догадывался, где именно Солнце мог бы держать своих пленников. Мысль была невероятно тяжелой, она тащила за собой в пустоту. Как камень, утягивающий тебя на дно, она тянула меня в ту часть сознания, где было темно и беззвучно. Но в этой темноте мне являлся размытый образ.

Храм Солнца. От него должно было остаться хоть что-то. Никто, кроме черных и оранжевых, не знает, где он, и если Солнце где-то и мог спрятать Гору, то это было бы такое место.

Свои мысли я изложил на совете тем же вечером, когда говорил с Буревестником.

– Храм Солнца – это сеть тоннелей, – сказала Хризолит, задумчиво глядя на карты перед собой. У нее были довольно неточные зарисовки той части Огузка, а также более приближенные к реальности синяя и фиолетовая территории. – Входы были разбросаны по территории оранжевых, ходы велись к островам желтых и красных, но не были закончены. Мы подорвали все, что нашли, но мои разведчики говорили, что сеть много больше. Выходы мы уничтожили, но сами тоннели глубоко под землей еще могут быть целы.