Все это были игры света и эха, но я не мог перестать думать о человеке, которого почувствовал через мариний. Он должен быть где-то здесь, и рано или поздно мы наткнемся на его следы.

Песочные часы отмерили час моего дежурства, и к этому времени сидеть на месте уже было невыносимо. Я встал и ушел в темноту, подавляя страхи. Там хотя бы не было этого давящего синего света! От него я чувствовал себя так, будто у меня начинается приступ.

Потребовалось не так много времени, чтобы я привык к темноте, и, чем дальше я уходил от телеги, тем больше успокаивался. Из сплошной темени по очереди выступали линии сводов, и вскоре я уже мог свободно идти, чувствуя любой поворот. От обычного зрения это отличалось только тем, что я совершенно не различал цветов и деталей. Просто знал, где стена, а где можно пройти.

Оказавшись в полной темноте, когда, обернувшись назад, я уже не видел света грибов, я полностью успокоился. Выровнялось сердцебиение, мысли перестали мигать и собрались в стройный ряд, даже дышать стало легче.

Однако, я ушел слишком далеко от лагеря, и лучше бы мне вернуться, пока это еще возможно.

Я развернулся и пошел обратно, закрыв глаза, чтобы не раздражать их ярким светом грибов.

Когда все проснулись и поели, мы двинулись дальше. Я соврал Пене о том, что свет от телеги доводит меня до припадков, и попросился идти впереди. Конечно же, я получил отказ.

– Стойте! Мы идем не в ту сторону, – сказал я, когда по указанию Пены мы, наконец, выдвинулись. – Мы оттуда пришли.

– Этого не может быть, – возразил серый. – Я точно помню, что ложился в направлении нашего пути.

– Я тоже это помню, – сказала Мидия. – Дельфин, может, тебе опять плохо?

– Скоро мы наткнемся на мох, который срезал Угорь, вот увидите.

Так и случилось. Примерно через полчаса эхо водопада усилилось, мох стал редеть, и мы увидели огромный лоскут на полу пещеры.

– В пучину!… – воскликнул Пена. – Это невозможно!

– Что за дерьмо!? – вскрикнула Мидия. – Мы что, правда ходим кругами!?

– Не ходим мы кругами! – гневно выкрикнул серый. – Дельфин во время дежурства куда-то уходил, и надолго! Признавайся, это ты его срезал, пока мы спали, чтобы запутать нас!

– Я ходил в другую сторону, – сказал я. – Да и зачем мне вас путать? Мы все хотим вызволить пленников, среди них дорогие мне люди.

– Я не знаю, зачем это тебе, но другого объяснения тут нет! Вы с Угрем сговорились, чтобы провалить операцию!

– Здесь небезопасно, не просто так люди теряются тут. Здесь что-то не так… не так, как на поверхности.

Я взглянул на идеально ровные каменные стены. Камень ли это вообще? Может ли камень быть таким теплым на такой глубине?

– Что ты задумал, мутант? Говори сейчас же!

– Я ничего не задумал, – ответил я, взглянув на Пену.

Он был сильно напуган, его грудь вздымалась под курткой, как меха. Собственное бессилие его злило.

– Ты ведь был здесь, прятался, пока мы занимали Огузок, а потом вдруг появился ни с того, ни с сего! Попади я в пучину, если это не какой-то план, чтобы заманить нас в ловушку!…

– О, да, это был наш коварный план, заманить трех ничего не значащих черных под землю! – я хмыкнул, покачав головой. – Ты меня раскусил.

– Выкладывай, что у тебя на уме!

– Я думаю, все дело в свете, – сказал я, подумав. – Может, я и ошибаюсь, но мне кажется, мы не должны полагаться на глаза и уши. Это эхо и мхи… кто знает, как это на нас действует? Нужно понять, где обман. Что-то заставляет нас путаться… я думаю, это свет.

– Предлагаешь двигаться в полной темноте? – нахмурился Пена.

– Да. Ночью, когда я ушел от лагеря, мне стало легче находиться здесь. Свет – коварная штука. На самом деле грибы на нашей тележке дают возможность разглядеть очертания тоннелей намного дальше, чем нам кажется. Надо только привыкнуть, и тогда мы сможем видеть больше, чем жалкие два метра. Может, в этом и кроется обман?

– Какой-то бред!

– Пойдем впереди вместе со мной, – предложил я. – Убедишься сам.

Спорить можно было бесконечно, но все-таки Пена уступил. Мы с ним отошли довольно далеко, привязав к телеге веревку.

Если с одного из концов веревки дергали один раз, значит, все хорошо. Два раза – мы с Пеной возвращаемся к телеге. Три раза – опасность.

– Что это за штучки? Не хочешь ли ты сказать, что видишь в темноте!? – ворчал серый, когда мы отошли от других. – Я словно в могиле!

Однако, спустя время и Пена стал видеть очертания тоннелей. Мы были в пятидесяти метрах от телеги, и по ее свету было совершенно очевидно, что мы идем кругом, иначе ее свет все еще был бы яркой точкой позади нас, а не слабым отсветом слева.

– Теперь понимаешь? – спросил я, когда мы обернулись. – Здесь что-то не так! Вполне может быть, что оба привала у нас были на одном и том же месте.

– Идем дальше.

Мы снова достигли места, где шаги начинали отдавать гулкими ударами, как по барабану.

Я остановился и решил изучить это место. Мхов наверху не было, а камень под нами ничем не отличался от того, что был на стенах. Я постучал по стене. Тот же гулкий звук.

– Ну-ка, подсади меня! – попросил я серого. – Не можем же мы быть в трубке! Это просто невозможно!

Пена без лишних слов подставил мне плечи. С трудом, но все же я дотянулся до потолка.

Снова гулкий звук.

Мы пошли дальше, и теперь я простукивал стены постоянно. Звук никуда не исчезал, но, когда снова появились мхи, он стал гораздо тише.

– Все это время мы ходим как внутри огромной трубы… звуки наших шагов глушил то мох, то водопад, – сказал я.

Затем снова началась вода, шум от падающих струй глушил почти все остальные звуки. Однако, я все же попросил Пену снова подсадить меня, и постучал по стене.

Совершенно отчетливый полый звук.

Не было наверху никакой воды. Не было ее ни у стен, ни у пола. Мы по-прежнему были внутри невесть откуда взявшейся под землей трубы, которая, похоже, просто висела в воздухе. А звук воды, которые мы слышали все это время, – пустая игра эха.

– Это просто бред… такого не может быть, это невозможно, – твердил Пена срывающимся шепотом. – Как такое могло образоваться?

– Я не знаю, – выдохнул я, чувствуя, как мурашки бегают по коже.

Я отчетливо слышу, как вода льется на потолок, стекает по стенам прямо над моей головой, она так шумит, что закладывает уши… и в то же время вот, я стучу по камню, и слышу громкий полый звук. Иллюзия. Никакой воды нет. Есть только тонкий каркас из похожего на камень материала, зависший в пространстве глубоко под землей. Ведь мы даже не можем увидеть, какого он цвета…

– Удивительное место.

У меня в голове уже вихрем носились догадки о том, где мы находимся. Но я твердо решил не давать волю фантазиям, пока не найду точные доказательства.

– Похоже, тебе все это нравится, – хмыкнул Пена.

– После того, как поживешь на Огузке, перестаешь удивляться безумным вещам, – усмехнулся я. – Даже если что-то кажется бредом, со временем все равно учишься это использовать. Мы должны понять, как использовать это место.

Пена промолчал.

Мы шли дальше, никто не говорил ни слова, пока снова не начался спуск.

– Нельзя ходить кругами по спуску и ни разу не подняться, в этом ты прав, – сказал я Пене. – У тебя есть круглый предмет?

– Есть, – он снял со спину тубус с картами. Вынув листы, он протянул тубус мне.

Я положил его перпендикулярно спуску. Когда на склоне, по ощущениям, не меньше пятнадцати градусов, легкий тубус вместо того, чтобы тут же укатиться от нас, остался на месте, я почти не удивился.

Пена лишь с шумом втянул воздух через ноздри.

Интереса ради, я перевернул тубус, и тогда он быстро покатился к стене слева. Все это время мы ходили по слегка согнутому к центру кольцу.

– Но я чувствую, как меня тянет вперед, тяжело стоять на месте, – сказал Пена. – Хотя… когда я поднимаюсь, я тоже как будто спускаюсь.

– Похоже, тут есть какая-то штука, которая влияет на наш мозг. Какие еще могут быть объяснения? И если она где и есть, то в этом месте. Где спуск и вода. Здесь и мох не растет…

Я посмотрел наверх, и вдруг понял, что здесь потолок куда темнее.

Когда Пена в очередной раз подсадил меня, и я провел рукам по потолку, оказалось, что мох тут был! Но он рос не вниз, как раньше, а вдоль стен.

– Ты сыпешь споры мне на голову!

– Здесь точно что-то есть! Надо найти место, где мох начинает расти в разные стороны… я надену тебе капюшон от спор, и ты пойдешь вперед.

– Я тебе не ездовой дельфин!

– Я могу нести тебя, но тогда тебе придется дышать спорами вместо меня. После миналии для меня они не так опасны, как могут быть для тебя.

И мы двинулись вперед, я тщательно ощупывал пальцами гроздья мхов, пока вдруг не понял, что в одном месте они постепенно изменили направление роста.

– Где-то здесь! Спускай меня!

Все, что могли делать дальше, это ощупывать стены, прислушиваясь к мельчайшим изменениям в ощущениях. Мы стучали по ним, следили за изменением тепла, едва не облизывали…

– Нашел! – вдруг выкрикнул Пена. – Иди сюда!

Я поспешил к нему, он взял мою руку и подвел к стене. Постучал. Никакого отзвука.

– Здесь нет пустоты, как везде! Тут настоящая стена.

Мы стали простукивать это место, и вскоре выяснили, что оно размером с большой проход.

– И как нам это использовать? – спросил Пена. – Что за проклятое место?…

И вдруг я почувствовал невидимый синий контур в стене. Он был на уровне человеческого роста, недалеко от места, где заканчивался найденный нами крепкий участок.

Я потянулся к контуру, коснулся пальцами, и сразу ощутил легкую вибрацию.

Все как будто специально сделано… будто это придумали люди.

Была не была…

– Что ты сделал!?

Когда я открыл глаза, увидел, что стена будто рассасывается, а сразу за ней нарастает какой-то шум. С каждой секундой этот шум становился громче, и вскоре охватил всю «трубу».

– Ты открыл его!

– Тут был мариний, я положил на него руку и…

И тут позади нас раздались крики. Угорь, Мидия и Краб вопили, доносился грохот телеги.

– Вода! Вода!…

Очень быстро стал виден свет телеги, но людей мы так и не увидели: их окутывало ослепительное синее сияние, которого не могли вынести наши привыкшие к темноте глаза.

– Проход открылся! – воскликнул Пена.

– Скорее, сюда! – крикнул я людям, помахав рукой.

И тут я понял, почему они кричали.

Ледяная вода достигла моих ступней, и стала стремительно подбираться к голеням. Она прибывала так быстро, что не оставалось сомнений: через минуту мы уже будем плавать в ней!

Шлепая по воде, первая к нам подбежала Мидия.

– Прорвалась, все-таки… – воскликнула она. – Мы все тут умрем!

Краб с Угрем несли телегу, и когда они к нам подоспели, вода уже достигала коленей. Проход уже окончательно открылся, но порог у него был такой высокий, что вода все еще туда не проникала.

Мы с Пеной помогли поднять телегу и протолкнуть ее в проход, потом по очереди пролезли туда. Теперь мы были в новом тоннеле.

Вода уже перетекала через порог и начинала затапливать новый тоннель…

Все это должно было как-то работать! Тут все не просто так…

Угорь бросился на стену возле входа, и тут снова поднялся тот шум. Проход закрылся, будто его никогда и не было.

Вода больше не прибывала, но мы слышали, как она плещется снаружи.

– Что это было!? – жалобно простонал Мидия.

Она сидела на полу, обняв колени, и беспомощно смотрела на нас.

– Что произошло!?

– Похоже, эти тоннели никакие не пещеры, которые якобы выточила подземная река, – сказал я, поднимаясь.

– Я почувствовал мариний и… не знаю, он просто позвал меня, – Угорь недоуменно озирался по сторонам. – Как это могло сработать, я не понимаю?