Под столом и на полу я нашел другие рисунки. Кольца и точки с палочками.

Несколько часов я рассматривал их, пытаясь понять, что к чему, и, наконец, фигуры стали складываться в единую картину. Это была карта! Я понял, что означают квадраты, а что круги, понял, как смогу вернуться к месту, откуда пришел.

Оказалась лабиринт был не группой колец, сходящихся к центру, а тремя такими группами, пересекающимися между собой в трехмерном пространстве. Ходить по этому месту вслепую было сродни самоубийству!

К тому же, часть тоннелей на карте явно была разрушена, несколько колец подряд лопнули, образовав ядовитое озеро, в котором я искупался. Возвращаться мне предстояло, петляя из кольца в кольцо, из группы в группу. Пройти этот путь вслепую было невозможно.

Мне пришлось нарушить свое обещание не приближаться к столу: я должен был как-то облегчить себе дорогу. Землетрясений я больше не устраивал, зато закрыл все проходы и включил свет во всех кольцах, которые мне нужно было пройти. Я бы умер от гордости за свой великолепный интеллект, если бы не страх, что я так и останусь в этих тоннелях до конца своей короткой жизни.

Однако, запомнить очередность поворотов и переходов было невозможно: карта была слишком большой и сложной, и я не был уверен, что на выбранном маршруте все проходы и кольца окажутся рабочими. К тому же, даже если бы мне повезло, кольца оказались бы целыми, и я смог бы все запомнить и выбраться до того, как организм не сможет противостоять отравлению, я ни за что не смогу вернуться в это место по памяти потом. А в том, что вернуться сюда будет необходимо, я не сомневался.

У меня не было с собой ровным счетом ничего, чтобы перерисовать карту. На черной куртке стражников не было видно ни царапин, ни крови. И рубашка, и даже нижнее белье были черные…

После долгих размышлений, я взял кинжал и принялся осторожно наносить карту себе на грудь. Впервые белая кожа оказалась полезной: даже небольшая царапина была видна достаточно хорошо. Боли я почти не чувствовал, кожа и так горела изнутри.

Когда карта была готова, я нанес на руку фигуры со стола: что-то подсказывало мне, что это могло пригодиться.

В последний раз повторив маршрут, я двинулся в путь.

При свете тоннели выглядели совсем по-другому, из серого камня стены превратились в стекло и стали прозрачными. Я мог отлично видеть, что находилось вокруг тоннеля, по которому я шел.

Я нашел озеро, в котором искупался, и ужаснулся: темно-зеленая жижа, переливающаяся всеми оттенками радуги. Эта самая жижа текла над и под кольцами, которые находились ближе к центру лабиринта.

Я нашел место, где мы обнаружили Барри и Гору, затем пошел по следам отряда.

Когда я нашел место, где пол казался нам слишком тонким, оказалось, что внизу было лопнувшее кольцо, заполнившееся морской водой. Под ногами я видел водоросли и даже останки глубинных рыб!

В месте, где был слышен водопад, вода стекала на кольцо, размывая потоки зеленой жидкости. Смешиваясь с ядом, вода понемногу уносила его в океан.

По пути, пока мог, я наносил на свою карту места разрушений.

К моменту, когда выбрался наружу, я едва шагал от усталости. Я смог подняться по ступеням и дойти до ближайшей хижины, а там просто свалился у двери.

Обнаружив меня, черные позвали Погодника. Все, кто меня коснулся, за минуты покрывались жгучей красной сыпью. Подпускать ко мне людей было опасно, и меня поместили в отдельный дом, где я провел несколько дней. Там меня лечили бесстрашные фиолетовые ведьмы.

Много часов меня отмачивали в ванне с растворенными в воде лекарствами. Погодник рассказывал, что ванну приходилось менять два раза: зеленая дрянь, выходившая из моей кожи, мгновенно отравляла воду. Мне промыли всю пищеварительную систему, глаза, заставили дышать густым паром, от которого я едва не захлебывался. Я оказался в персональном аду и чувствовал себя половой тряпкой, которую раз за разом вымачивают и отжимают. Однако, спустя пару дней моя кожа перестала покрываться зеленым налетом и мне неожиданно стало лучше.

Единственное, что напоминало о моей встречи с подземным болотом, это карта на моей груди: раны приобрели зеленый оттенок, который не сходил, как их ни промывали. Зеленый след так же остался на огрызке уха, большую часть которого мне откусил упырь. Слева я стал слышать намного хуже, так что каждый раз, когда кто-то шутил по поводу моей груди, я мог пренебрежительно повернуться к нему левой стороной.

Как только находиться возле меня стало безопасно, ко мне пришел Пена. Он потребовал, чтобы я рассказал ему обо всем, что со мной случилось внизу.

– Я хотел бы поговорить с Командующей, – сказал я, хмурясь.

С тех пор, как вернулся из подземелий, я много думал о том, что обнаружил и как это можно использовать. Погодник, навещавший меня, рассказал, что на Остове сейчас настоящий хаос, и семья Командующей мечется меж двух огней, буквально держит два фронта. Я собирался сам пойти к Хризолит и поговорить с ней, как только обсужу все с Погодником и Буревестником, и Пена не входил в мои планы. Он был ненужным посредником.

– Поговоришь со мной для начала, а уж я решу, стоит ли беспокоить госпожу Хризолит, – твердо сказал серый. – Ну так что, ты будешь говорить, или мне сказать Командующей, что ты просто шел за нами, как трусливая крыса? Скорее всего ведь так оно и было…

– Хорошо, я расскажу тебе, что видел. Но потом я поговорю с Хризолит.

Я рассказал ему все, что вспомнил, и поначалу он не верил ни одному моему слову: он даже не писал ничего для отчета. Но когда я сказал про тварей, которые на меня напали, Пена насторожился и крепче сжал перо.

– Ты видел их? Как они выглядели?

– Там было темно, конечно, я не видел.

– Они говорили что-нибудь?

– Нет. Не думаю, что они умеют.

Заметив, как его обеспокоили эти существа, я рассказал, что заметил одного из них, когда пытался прощупать подземелья через мариний.

– Кто они такие? – спросил я.

– Не мне тебя в это посвящать. Это секретная информация.

– Видимо, недостаточно секретная, – я криво улыбнулся, чувствуя, как слева натягивается незажившая кожа на кромке уха.

Я рассказал про скопление жижи и про то, как случайно набрел на комнату.

– Этого не может быть, – упрямо заявил Пена, услышав про стол со светящимися фигурами. – Ты просто сочиняешь на ходу, чтобы потратить мое время!

Вздохнув и набравшись терпения, я стянул через голову рубашку.

– Этого не может быть… – в который раз повторил величайший скептик в мире.

Он натянул заживающую на моей груди кожу, разглядывая получившиеся схемы.

– Где ты их увидел!? Ты не мог их видеть!

– Там был свет.

Пока Пена спешно перерисовывал карту на бумагу, я рассказал, что смог зажечь свет во всех тоннелях, которые мне нужно было пройти, и благодаря этому выбрался.

Едва дослушав до конца, Пена вылетел из хижины, словно испуганная чайка, но спустя мгновение вернулся обратно.

– Иди за мной!

Он направился прямо к шатру Командующей. Оставив меня дожидаться снаружи, Пена ворвался внутрь.

Меня позвали через несколько минут.

– Сними рубашку, – приказала Хризолит.

Я сделал, что она говорит, и дал себя рассмотреть.

– Сколько продолжалась качка после того, как ты дотронулся до стола? – спросила она, вцепившись мне в плечи.

– Недолго, возможно, несколько минут.

Хризолит резко повернулась к Пене, так что ее короткие седые волосы взметнулись в воздухе. Пару секунд между ними происходил молчаливый диалог.

– Вот и ответ на все наши вопросы, – тихо проговорила она, наконец, отпуская меня.

– Если он говорит правду…

– Он понятия не имеет, что произошло, конечно, он говорит правду!

– Но мы не можем довериться ему! Он против нас. Это просто насмешка судьбы, что спустя столько лет именно он нашел эту комнату!…

– Это не насмешка, Пена, это проступок. Проступок конкретного человека, – едко проговорила Командующая, многозначительно смотря на своего Ищущего. – И не первый.

Пена смиренно умолк, ожидая, что Хризолит скажет дальше.

Она повернулась ко мне.

– Мне нужна подробная карта и маршрут, – сказала она. – Мне нужно побывать в этой комнате лично.

– Я составлю карту и отведу вас туда, как только моими людьми будет проложен надежный и безопасный маршрут.

– Твоими людьми? – Командующая слегка подняла бровь.

– Я хотел бы поговорить с вами наедине.

Движением руки Хризолит велела Пене выйти, и он тут же повиновался.

Сама Командующая прошла за свой стол. Я сел напротив нее.

– Я тебя слушаю, – она сложила руки перед собой.

– Через какое-то время вам удастся вернуть оставшуюся часть острова, и человечество опять разделится на два сорта. Но пройдет время, и Огузок снова восстанет. Это будет происходить снова и снова, потому что мы с каждым поколением становимся сильнее, а вы – слабее. Этот путь в конце концов приведет к расовой войне и гибели большей части населения.

Хризолит нахмурилась.

– Ты хочешь поговорить со мной об истории?

– Я считаю, в конечном итоге у людей Остова и Огузка общая цель и нам незачем соперничать. Я хочу предложить сделку, которая поможет достичь мира и избежать того, о чем я говорю.

– Я не иду на сделки с преступниками, Дельфин, даже с теми, кто умеет красиво говорить, – отрезала Командующая. – Или ты делаешь, что просят, по-хорошему, или по-плохому.

– А что может быть хуже того, что уже произошло? – спросил я. – Ваши пытки или не подействуют на меня, или убьют. Другие люди мне безразличны. Вы уже решили отнять свободу у Огузка и не можете угрожать этим. «Плохой» путь уже закончился тупиком. Все, что вы можете, это идти на уступки.

– Яшма сейчас находится у моего сына, Серого. Она на Остове.

– И что вы сделаете? Отравите ее? Запрете? Попробуете убить? Хотел бы я посмотреть, кто из ваших людей осмелится напасть на нее после того, как она одна зарубила двадцать вооруженных черных, – ответил я, спокойно встречая взгляд Командующей. – Выслушайте меня, а потом подумайте. Это все, о чем я сейчас прошу.

– Что ж, птичка, пой, – вздохнула Хризолит, откидываясь на спинку стула. – Только помни, что все твои беды начались именно с этого: ты не следил за тем, что и кому говоришь.

– Сейчас мне кажется, что я говорю именно с тем человеком и именно о том, о чем нужно, – возразил я. – Вам ведь нужна не только карта подземелий. Вам нужны ресурсы с территорий голубых и зеленых, нужны овощи оранжевых. Нужна гарантия, что в ближайшие десятилетия не будет новых восстаний, и вы сможете заниматься Остовом. Я предлагаю несколько сделок, которые помогут достичь этого. Вот первая: у меня есть план насчет территории голубых. Вы дадите мне шанс его реализовать, и, если все получится, вы измените условия мира для стай. После того, как эти условия будут оглашены стаям, перейдем ко второй сделке.

Хризолит молчала, размышляя над моими словами.

Она ничего не теряла: за последние недели она ни на дюйм не продвинулась к цели. На Остове творилось невесть что, там нужны были люди, бесполезно простаивающие у баррикад на Огузке. Даже если мой план провалится, Хризолит потеряет не больше людей, чем потеряла бы без него спустя время.

– Единственные условия мира, которые заставят голубых и оранжевых отступить, – это мои люди, возвращающиеся на Остов. Стаи не примут переговоров.

– Мирным путем дело не решить, но можно захватить территорию голубых с наименьшими потерями: я почти уверен, что это сработает. Тогда они будут обязаны принять ваше щедрое предложение.

– И что тебе нужно для твоего плана?

– Столько опытных людей, сколько вы сможете дать. Чем больше, тем лучше.

– А условия мира?

– Напишем их вместе.

– Не много ли ты на себя берешь? – нахмурилась Командующая.