Отвечая на ее вопрос, я чувствовал себя Погодником. Ощущения были очень странные, но все же достаточно ясные, о них легко было говорить. Мне казалось, я действительно понял, что испытывает колдун, когда залезает в чьи-то мысли.

– На Остове пока ничего не знают о том, что Хризолит пропала, Гора какое-то время справится там в одиночку. Серый волнуется за мать, злится на стражников, которые допустили ее исчезновение. Пока он держит все под контролем, но боится того, что будет, если она скоро не найдется. Он очень боится.

Яшма замолчала, хмуро уставившись в пустоту.

– Еще бы ему не бояться, – угрюмо сказала она. – Без Хризолит они с Горой покойники.

– Мне начинает казаться, что ты волнуешься о нем больше, чем о бывшем начальнике, – заметил я. – Он не дарил тебе украшений с маринием?…

– Я ни на чей стороне! – вспыхнуло Яшма. – Ты понятия не имеешь, что творится в правительстве, как там все устроено! На Сером и его семье держится весь Остов. Жизнь двадцати тысяч человек идет своим чередом, пока они у власти. Если мы не найдем Хризолит, Остов пойдет на дно: богачи с вершины растащат его по кускам, заставят людей идти друг против друга, – она перевела дух. – Мы должны помочь Серому найти Хризолит не только ради Огузка, мы должны сделать это ради всех людей.

– Ты правда считаешь, что Остов удерживают на плаву только эти трое? – с сомнением спросил я.

– Ты не видел этих крыс за столом совета, – Яшма поморщилась. – Не видел людей, которые нападали на стражников. Имя Хризолит для них все равно что хороший удар плетью: стоит ее упомянуть, их ум сразу проясняется, а руки бросают дрянные дела. Не знаю, каким образом, но она всех держит в узде.

– Может, ты и права, – проговорил я, вспоминая, какую сумасшедшую власть имеет эта женщина. – Найти Хризолит сейчас важнее всего. Нужно будет поговорить с Погодником, он наверняка уже что-то понял.

– Отправимся к нему, как только поедим.

После еды мы отправились в мой дом, чтобы сменить одежду и привести себя в порядок, насколько позволяло время. Меня все еще трясло от холода и слабости после купания, но пока не время было думать о здоровье. Я только попробовал найти рубашку потеплее.

– Тебе нужно проколоть ухо, – заметила Яшма. – Ты не можешь больше ходить без мариния.

– Сейчас не до этого!

– Я вчера все видела, – она не сводила с меня желтых глаз.

Я отвернулся.

– Эй… – протянула мутантка. Она мягко повернула меня к себе. – Я просто беспокоюсь о тебе. Попробуешь снять его снова, когда все кончится.

Я покосился на ее пальцы на своей щеке. Тонкие темные полосы забирались даже под ногти. Заметив мой взгляд, Яшма смущенно отдернула руку и отвела глаза.

Я позволил ей проколоть мне мочку, мы вставили туда согнутый обломок мариниевого гвоздя. Мутантка вымочила его в спирте, привезенном с Остова. Она захватила с собой даже целебную мазь, которой вымазала мне все ухо. От этих бесчисленных сумок и мешков, заполонивших мой дом, оказывается, был толк…

Когда мы нашли Погодника, он завтракал в обществе своих ведьм. Колдун торопился и говорил очень быстро, умолкая только чтобы сунуть в рот ложку похлебки.

– Я пытался найти Хризолит, идя по энергетическому следу, но он оборвался почти сразу же у выхода из шатра… Других следов она не оставила… Нигде на острове нет признаков драки или убийства… Никто ничего не слышал… Попавших людей нигде нет, их следы обрываются возле воды или берега… Я готовлюсь к медитации, попробую осмотреть весь остров… но не знаю, поможет ли это.

Яшма рассказала ему про змея. Погодник только пожал плечами.

– Зачем ему есть людей? После соленой рыбы мы должны быть для него совсем невкусными. К тому же, змей здесь давно, а раньше никто не пропадал. Хотя, может, ты и права… иначе куда они все исчезли?

– Он ничего не слышит из-за мариния под землей, – сказала Яшма, когда мы вышли. – Пошли к Барракуде. Она может почувствовать больше.

Барри была в шахтах, и, чтобы поговорить с ней, нам пришлось спуститься вниз и хорошенько поискать ее.

Увидев Яшму, угрюмая бунтарка улыбнулась и, сложив инструменты, кинулась навстречу подруге.

Хотя мутантка и похудела, на фоне по-детски сложенной Барракуды она смотрелась устрашающе. Тем более, что Яшма легко могла поднять девчоку над землей. Они были совсем не похожи, неясно было, откуда могла взяться эта нежная привязанность.

– Тебе идет черный, – заметила Барри, отпуская подругу из объятий. Я заметил, что после подземелий она не стала снова выбривать голову, а металла на ее лице стало намного меньше. Теперь она чем-то напоминала обычную девочку-подростка.

– Лучше, чем лохмотья, которые я носила раньше, – согласилась Яшма, тепло отвечая на ее улыбку. – Нужна твоя помощь. Слышала про Хризолит?

– Неужели ее еще не нашли?

– От Погодника толку нет.

Барри нахмурилась.

– Он делает все, что может, – недовольно сказала она. – Его люди тоже пропали, трое отсталых. Они без него и ведьм совсем ничего не соображают. Жемчуг боится за них, как за собственных детей, мечется в поисках с самого утра, – она вдруг замолчала. – Но, если вы говорите, что он их еще не нашел, значит, они мертвы.

– Про Дельфина он говорил то же самое, – заметила Яшма.

– И где был Дельфин?

Мы с Яшмой переглянулись. Эта мысль была похоже на ответ, который мы искали.

Оставив странную девочку заниматься своими делами, мы со всех ног бросились к гротам.

Если Погодник ничего не видит, значит, пропавшие исчезли под землей. Другого места, которое ему недоступно, просто нет.

Время было слишком дорого, мы не стали тратить его на сборы. Оружие было при нас, я мог видеть в темноте, а больше нам было и не нужно. Мы остановились, только когда Яшма подошла к ближайшему черному и велела сообщить Серому, куда мы отправляемся и почему.

После этого мы спустились в тоннель и пошли внутрь, ища следы пропавших.

– Как ты начал видеть в темноте? – спросила Яшма, когда мы ушли достаточно далеко от света.

– Не знаю, это просто случилось во время землетрясения, – ответил я, стараясь совладать с новой способностью.

Темнота легко расступалась, я видел все черно-белым. Но стоило сосредоточиться на деталях, как мрак сгущался. Если я не останавливался и продолжал смотреть, я на несколько секунд полностью терял ночное зрение. Чтобы этого не случалось, мне приходилось рассматривать мир боковым зрением, не фокусируя взгляд ни на чем конкретном.

– Может, ты еще и светиться сможешь, как Нора? – предположила Яшма.

– Я не молюсь, да еще ем бедных рыб. И людей я убивал. Не думаю, что Бог одарит такого грешника, – я усмехнулся.

– Ну, ты еще не умер от ожогов, теперь видишь в темноте…

– Всему, что я знаю, меня научил Погодник, а не выдуманный Солнцем бог. На самом деле я тоже думаю, что Нора, – или Черная, – просто стала ведьмой. Она научилась черпать энергию из страха окружающих, отсюда и все ее способности.

Мы шли все дальше, тихо переговариваясь. Яшма шла впереди, она следила за тем, чтобы мы ни с кем не столкнулись. Я же внимательно осматривал тоннели, стараясь заметить хоть что-нибудь необычное.

– Яшма, стой! – крикнул я, обнаружив то, что искал. Хотя было бы лучше, если бы я этого не видел. Сомнений в том, куда исчезали люди, теперь быть не могло.

На полу у стены была подсохшая лужа крови, от которой по стене и полу расходились следы, будто мазки кисточкой. Кто-то пытался слизать лужу. Чуть выше я различил слабый отпечаток испачкавшихся в крови пальцев.

– Здесь были неговорящие, – сказал я. – Я нашел лужу крови.

Я положил руку Яшмы на находку, она провела пальцами по засохшему следу, затем принюхалась.

– Ты прав, это кровь. Еще влажная. Неговорящие каким-то образом выбрались сюда…

– Землетрясение могло сломать перегородки, – сказал я, осознавая ужасную правду.

Похоже, упыри уже неделю как нашли несколько лазов из Храма на земле оранжевых, а после землетрясения пробрались на нашу часть острова. Все пропавшие люди исчезали по ночам… боявшиеся света упыри выползали на охоту ночью, а пропавшие люди стали их жертвами.

Я вспомнил, как ночью на берегу желтых мне померещилась бледная рука, а утром пропал Константин.

Воды меня забери, какой кошмар…

– Одним нам дальше идти опасно, – сказал я. – Нужно вернуться за подмогой.

– Ты прав, – проговорила Яшма, задумавшись. – Но сколько мы шли сюда? Час? Придется вернуться, собрать отряд, идти снова… Если Хризолит здесь и по какой-то случайности еще жива, ее могут сожрать в любую минуту. Мы не можем тратить столько времени.

– Но, если на нас двоих нападет целая стая упырей, мы не спасемся.

– Нам нужно просто понять, где они. Выясним это, но подходить ближе не будем, – сказала Яшма. – Вот что мы сделаем. Ты свяжешься с Погодником, скажешь, что нам нужна подмога, человек двадцать. Мы пойдем вперед, а стражники нас догонят. Даже если мы с тобой столкнемся с людоедами и нам придется бежать, мы не просто будем удирать от них, пока не упадем, мы приведем их к большому отряду стражи, которая пойдет нам навстречу.

Я поразился тому, как уверенно и четко она излагала свои мысли, – она думала и говорила совсем как настоящая стражница… Впервые я подумал о том, что, не вернись она на Огузок, многого бы добилась на службе. Серый не просто так выделил ее.

Я согласился с Яшмой и приступил к делу. Усевшись на землю, я положил руку на стену, попробовал позвать Погодника. Мариний сразу откликнулся, тянущиеся внутри стен нити завибрировали, разнося мои слова. Все подземелье стало моим голосом.

Однако, с поверхности колдун не смог говорить со мной. Все, что я уловил, это едва различимое давление. Само по себе оно возникнуть не могло, и я решил, что это знак того, что он все же услышал меня.

Спустя несколько секунд тоннели сотряслись от пронзительного голоса Барракуды.

«Я все передам»

Ее слова еще несколько минут отдавались в моем мозге, превращаясь в легкую головную боль. Мариний вокруг звенел, как тонкий стеклянный бокал, по которому ударили ножом. Что ж, до такого владения металлом мне еще расти и расти…

Убедившись, что за нами отправят подмогу, мы с Яшмой пошли дальше, двигаясь как можно осторожнее.

– Я не чувствую их запаха, – заметила мутантка. – Обычно людоеды воняют за версту. Но эти не пахнут…

– Возможно, они искупались? – предложил я с невеселой усмешкой.

Мы прошли еще около получаса с места, где встретила лужу, и тогда наткнулись на обвал. Тоннель упирался в кучу земли, по которой стекали тонкие струйки неприятно пахнущей воды. Они собирались в небольшие лужицы в углублениях на самой насыпи, но большая часть образовывала лужу у подножия.

Воздух здесь впитал резкий запах испарений.

– То подземное озеро так же пахло, – заметила Яшма, принюхавшись.

Осмотревшись, я заметил, что в одном месте над насыпью потолок странно изгибается. Можно было подумать, это не камень, а погнутый металлический лист… К нему и вели рассыпанные по насыпи ямки. Я догадался, что это следы от рук и ступней, вдавивших землю.

– Там наверху лаз в другой тоннель… верхний. Похоже, проходы в другие кольца не только по сторонам, они еще и сверху есть. Туда ведут следы.

Мы осторожно полезли наверх, и там действительно оказался узкий лаз, ведущий в другое кольцо. Яшма попробовала расширить проход, чтобы позже нам было легче пролезть обратно, но, чем больше земли она убирала, тем больше сыпалось сверху.

– Я никого не слышу, хотя запах идет сильный, – сказала она. – Посмотри, может, ты что-то увидишь.

Она уступила мне свое место возле лаза, и просунул голову внутрь.

У стены лежало изъеденное тело, его одежда валялась рядом. Разорванная в клочья, она напоминала убитое животное. Судя по ткани, это был один из пропавших фиолетовых. Меня передернуло.

Людоедов рядом не было, но они ушли не больше пары часов назад. Труп еще не начал разлагаться.