– Это вряд ли. Если уж всё вот так напрочь исчезло, значит Стефан куда-то совсем далеко угулял. Вернётся, бубном всех выстучит. Ну или просто обзвонит, это как настроение. В общем, ждём.

– Далеко, говоришь, угулял? – переспросила Кара. – Я тогда домой пойду. В смысле, на Эту Сторону. Хоть пообедаю по-человечески. Если будут искать, скажи, ближе к ночи вернусь.

«Пообедаю по-человечески» в Кариных устах означало «пройдусь по барам». Не ради выпивки, хотя когда ты настолько на взводе, она отрезвляет, а не пьянит. Но всё-таки в первую очередь ради царящей там безмятежности, приветливых лиц, необязательной болтовни. С Другой Стороной не сравнить, конечно. Огромная разница. Каре всегда нравился этот контраст, лёд и пламень, точнее, наждак и бархат, но сегодня ей впервые за долгие годы не хотелось возвращаться на Другую Сторону. В последние пару дней там стало как-то совсем уж уныло, чуть ли не хуже, чем при Советах. Ещё недавно не поверила бы, что такое возможно. На улицах пусто, зато в супермаркетах толпы перепуганных последними новостями людей, гребут без разбору продукты и выпивку, сколько могут утащить. Как в глупом старинном комиксе про незадачливых контрабандистов, нарисованном когда-то по тайному заказу Граничной полиции с целью отвратить от такой карьеры романтичную молодёжь.

Впрочем, Кара сама понимала, что дело не в атмосфере, а в Стефане. Как-то нехорошо он исчез. И голос у него по телефону был странный, и про совещание даже не вспомнил, и ещё эта дурацкая шуточка напоследок: «Объявлюсь ближе к вечеру. Ну или не объявлюсь». Или это была не шутка, а констатация факта? Действительно сам не знал, объявится, или нет? Стефан есть Стефан, он ничего зря не делает. И даже в шутку что попало не говорит.

* * *

Что Стефан не объявился, Кара поняла, как только вернулась. Сразу почувствовала, что его нет. Оказалось, город, где нет никакого Стефана, радикально отличается от города, где Стефан хоть в каком-нибудь виде да есть.

Почувствовать-то она почувствовала, но всё равно взяла телефон и набрала шефа – ну мало ли, вдруг я просто клуша тревожная, а Стефан давным-давно здесь. Вместо долгих гудков услышала неприятный щелчок и голос женщины-робота: «Неправильно набран номер». Естественно, номер набран неправильно, нет в природе таких номеров из всего пяти цифр и трёх звёздочек! Но до сих пор это не мешало Каре и всем остальным сотрудникам Граничной полиции отлично дозваниваться до Стефана. Не было никаких проблем.

Шла по городу куда глаза глядят и ругала шефа Граничной полиции так, словно он был вероломным любовником, сбежавшим с красоткой из цирка и оставившим ей на добрую память все свои карточные долги. Толку от этого было немного, зато отвела душу и удовольствие получила, а это тоже важно, как ни крути.

Наконец, исчерпав запас бранных слов и старинных проклятий, Кара набрала номер Альгирдаса, который в отсутствие шефа всегда остаётся за старшего. Вроде, он сегодня не на дежурстве. В смысле, не спит.

– Стефан пока не вернулся, – сразу сказал ей Альгирдас. – И нашего этажа как не было, так и нет. Скажу тебе больше, пару часов назад Анджей, который весь день экстатически гонял по холмам тудурамусов и был не в курсе, что у нас происходит, заявился в комиссариат, так его на проходной не пустили. Сказали, пропуск не тот. И в лицо не узнали. Анджея, представляешь?! С которым все девчонки из пропускного отдела кокетничали. Чёрт знает что.

Кара похолодела, натурально ощутила, как всё внутри превращается в колкий лёд. На самом деле, это хорошее рабочее состояние – когда уже не смутно предчувствуешь близость беды неизвестной конфигурации, а находишься прямо внутри неё.

Альгирдас ещё рассказывал ей про Анджея, а план действий уже был готов.

– Ты где? – спросила она.

– Дома.

– Отлично, я совсем рядом. Одевайся и выходи.

Сама не ожидала, что так обрадуется, увидев Альгирдаса. Обняла его крепко, словно после долгой разлуки. Сунула в руку ключи. Сказала, не дожидаясь расспросов:

– Это от моей квартиры на Лейиклос, напротив площади Йоно Жемайчё, где военное министерство… ай, да чего я тебе объясняю, ты же был у меня в гостях!

Альгирдас понял её с полуслова.

– Предлагаешь там пока собираться? Думаешь, шеф надолго пропал?

– Думаю, – кивнула Кара. – Надеюсь, я просто нервная дура. Старая уже стала. Пора бы мне начать ошибаться. И сейчас для этого самый лучший момент. Но если я всё-таки не ошибаюсь, лучше собираться в моей служебной квартире, чем в каком-нибудь парке, или под мостом. Короче, зови своих и моих – всех, кто сейчас на Другой Стороне и бодрствует. Я пока прогуляюсь, через час-полтора приду.

– Ты только теперь не исчезни, – сказал ей Альгирдас.

– Не исчезну, – пообещала Кара. – С чего бы мне исчезать? Я человек надёжный. Не вдохновенный шаман, а нормальная тётка. Только что родом с Этой Стороны, но ты-то знаешь, что большой разницы нет.

Альгирдас улыбнулся краешком рта и стал так похож на своего двойника, что Кара на миг утратила ощущение бытия, как люди утрачивают равновесие. Не просто усомнилась: «где я?» – скорее осознала невозможность такой постановки вопроса. «Я» ещё может и есть, но нет никакого «где».

Это, конечно, быстро прошло. Ясно, где – на Другой Стороне, в Вильнюсе, на улице Тоторю. И Альгирдас рядом стоит.

Сказала:

– Если вино принесёте, я сварю обалденный глинтвейн. Сама бы купила, да у вас тут вино продаётся только до восьми. Никак не привыкну к этим дурным порядкам и запасов не делаю. Но вы-то люди бывалые. Знаете, где чего раздобыть.

Взмахнула рукой и пошла в сторону центрального проспекта уверенным шагом человека, который знает, что делает. Впрочем, Кара и правда знала, что делать: молиться. Такой у неё был план.

* * *

Считается, что молиться, по возможности, следует в храмах. Типа там до божества быстрее дойдёт. Настоящим храмом Нёхиси, можно сказать, Кафедральным собором было Тонино кафе-невидимка – он там часто то пироги наворачивает, то посуду моет, то просто дрыхнет, для удобства обернувшись котом.

Кара всегда легко попадала к Тони, заходила с первой попытки, как в обычную дверь. Даже теперь, когда кафе стало блуждающим, ей не приходилось подолгу бродить по городу в поисках, Тонина забегаловка сама возникала у неё на пути. Но Кара совсем не была уверена, что сегодня так тоже получится. Всё-таки обычным людям туда путь заказан, а чем больше ты нервничаешь и тревожишься, тем в большей степени ты обычный человек.

Ближайшим аналогом храма, по мнению Кары, была набережная Нерис. Потому что она сто раз видела собственными глазами, как Нёхиси там с воплями носится, превратившись в чаячью стаю. Чем не храм.

Пришла к реке, спустилась на набережную, огляделась по сторонам, убедилась, что вокруг ни души, села на лавку и громко, отчётливо сказала вслух:

– Нёхиси, дорогой, будь другом, прийди, пожалуйста. Мне помощь нужна. Позарез! А если лень самому приходить, скажи, где тебя искать. Мне совершенно точно не лень.

Кара была хорошо знакома с Нёхиси. Даже, можно сказать, дружна. То есть, если бы Нёхиси был человеком, а не всемогущим неведомо чем, она бы с уверенностью назвала его своим другом. Не ближайшим, но уж точно больше, чем просто знакомым. Столько прекрасных вечеров вместе провели! А так неизвестно, конечно, кого он считает друзьями, что вообще творится у него в голове, да и есть ли она? Неведомо. Но для удобства будем считать, что всё-таки есть.

В общем, у Кары были основания считать, что они с Нёхиси дружат. Но до сих пор она никогда не пробовала его призывать, и не знала, как это сработает, да и сработает ли вообще. Но оказалось, так даже лучше, чем вызвонить по телефону – если бы у Нёхиси был телефон. Не успела договорить, а он уже сидит рядом, антропоморфный до изумления. На нечеловеческую природу намекал, разве что, ярко-жёлтый клеёнчатый плащ-дождевик, который отлично спасает от летних ливней, но от холода не защитит. Зато – вероятно, для равновесия – на ногах у него были унты. Настоящие, из оленьего меха. Месье знает толк.

– Вот это ты отлично придумала пригласить меня на свидание, – сказал он. – А то, понимаешь, я обнаружил новую книжную лавку, и всё, пропал. Только открылась, ещё в феврале её точно не было. Это на улице Гелю, будет время, непременно зайди. Там такое творится! В жизни не видел настолько удивительных книг. Книги про то, как стать экстрасенсом. И про чёрную магию. И про то, как призывать демонов, а потом, если что-то пойдёт не так, как в мечтах рисовалось, обратно их изгонять. Вот это, по-моему, жуткое хамство! Хуже, чем по телефону среди ночи звонить.

– А это сработает? – спросила Кара, потрясённая до глубины души. – Демоны, что ли, правда услышат, если их по книжным инструкциям призывать?

Нёхиси задумался. Наконец ответил:

– Да ну, вряд ли. По-моему, там сплошная фигня. Но знаешь, примерно после сотой брошюры я как-то даже засомневался: а вдруг у людей именно такая фигня и срабатывает? А то зачем бы они столько об этом писали? Всё-таки тут очень странный мир!

– Правда твоя, – вздохнула Кара. – Даже с точки зрения уроженца его изнанки, хотя, если рассуждать беспристрастно, разница не особенно велика…

– А ещё, – перебил её Нёхиси, – в этом книжном магазине живёт рыжий кот. Похож на меня, как братишка. Ну, то есть, не на меня лично, а на того кота, в которого я иногда превращаюсь, но это, по-моему, тоже считается.

– Ещё бы! – согласилась с ним Кара. – Точно зачёт.

– В общем, засиделся я в этой лавке, – заключил Нёхиси. – Собирался зайти на час, а получилось, наверное, даже больше, чем день. Кота при мне шестнадцать раз покормили. А кстати, сколько раз в день обычно кормят котов?

– От хозяев зависит. И от котовьего аппетита. Скорее всего, ты там примерно неделю сидел. Если кот очень прожорливый, то дня четыре. Но уж точно не один день!

– Я тоже теперь думаю, что довольно долго там проторчал. И сидел бы дальше, если бы ты не позвала. Может, чему-нибудь полезному из тамошних книг научился бы, как считаешь?

– Ага, – подтвердила Кара. – Экстрасенсом бы стал.

Они переглянулись и рассмеялись. То ли от смеха, то ли просто от близости Нёхиси тревога, охватившая Кару в исчезающем кабинете, наконец-то рассеялась. И только теперь стало ясно, какой сильной она была.

– Ты, – сказала она Нёхиси, – действуешь лучше, чем коньяк.

– Ну, я надеюсь, – снова рассмеялся тот. – При всём уважении к местным крепким напиткам, оказаться слабей одного из них – перебор. Подобного позора ни одна гордыня не вынесет, даже такая исчезающе малая, как моя. Так что у тебя стряслось, дорогая? Экстрасенсом я так и не стал – по твоей, между прочим, милости! Но может, это не обязательно? Раньше я обычно справлялся и так.

– Стефан пропал, – сказала Кара. – Не просто куда-то ушёл по делам, а так качественно сгинул, что вместе с ним рассосался наш четвёртый этаж на Альгирдо. Но это ладно бы, чёрт с ним, этажом. Он, по-моему, только затем и был нужен, чтобы ежедневно смешить самого Стефана. Минимальная жизненно необходимая доза абсурда на тот случай, если больше ни одной нелепости за день не произойдёт.

– Точно подмечено! – обрадовался Нёхиси. – Но с чего ты взяла, будто Стефан пропал? С ним всё в порядке. Дома сидит.

– Что?! – Кара ушам не поверила. – Ты серьёзно? Вот просто так сидит дома весь день и никуда не выходит? Стефан?! Он что, с ума сошёл?

– Да ну, вряд ли. Если кто-то с ума и сошёл, то не он. Не могу пока разобрать, то ли время свихнулось в том месте, то ли всё-таки дом. То ли все вместе – и дом, и время? Но сам Стефан, я уверен, в полном порядке. Такие как он с ума никогда не сходят, только сводят с него всех остальных.

Теперь пришла Карина очередь говорить: «Точно подмечено!» – и снова смеяться. И как же это было неописуемо хорошо.