Слизав с пальцев остатки сахара, Кай развернулся и направился в другую сторону, упрямо отказываясь идти тем же путем, что и автобус. В то же время пожилой мужчина, только что сошедший на своей остановке, уставился на Кая, как на сумасшедшего, бормоча что-то о молодежи и коммунизме.

Успешно заложив за сто долларов часы, он горел желанием поскорее убраться ко всем чертям из этого Плезантвиля. Пряча наличные в кожаный бумажник, он наткнулся на обрывок старой поздравительной открытки сиреневого цвета, которую всегда носил с собой. На ней было его имя, нацарапанное на обороте темно-синими чернилами.

С Днем Рождения, Кай Донован.

Едва разборчиво. Он знал, как трудно было старой Элис держать ручку, но она все равно старалась.

Кай петлял по узким переулкам, в их тесных коридорах вдали от главных дорог он чувствовал себя гораздо комфортнее. Вокруг было тихо, и хоть пахло по-прежнему дерьмово, но не сводило с ума так, как на переполненных улицах в центре, где множество запахов, от дешевых духов и протухшего мяса до использованных тампонов и акриловой краски, безостановочно атаковали его чувствительные ноздри.

Он с нетерпением ждал возвращения в свое логово – крошечную хижину, затерянную среди сосен и кедров. Домишко давно был заброшен, но когда-то, до внезапного нашествия волков, начавшегося пару лет назад, им пользовались шахтеры и лесничие. Наружная обшивка домика разваливалась, в крыше зияло несколько дыр, требующих ремонта. А разбитые окна позволяли лисам и енотам свободно орудовать внутри. И все же это был дом.

Массивная тень скользнула вслед за Каем, когда он проходил мимо забора из сетки, окружающего здания. Парень замедлил шаг, замер в нерешительности и внезапно почувствовал, как темнота следует за ним по пятам. Что-то холодное скользнуло вверх по шее, а затем обхватило горло и сжало. Однако на этом все не закончилось. Холод пробежал по ключице и проник в грудь, оборачиваясь вокруг сердца.

Воздух покинул его легкие, а грудная клетка сжалась, когда призрачное лезвие внутри его разлетелось на куски. Позвонки в его спине, словно паучьи лапки, сходились и расходились в попытке вырваться на свободу. Внутри его что-то двигалось. Оно визжало, кусалось. Паразит, холодной призрачной рукой внедренный в его сердце.

– Х-хватит… – Кай знал, что это враг. Он задохнулся, почувствовав, как сжались внутренности, отчаянная попытка дышать привела лишь к жалкому хрипу. Зрение тускнело, белый шум наполнял уши, он пытался пошевелить ногами, но ощущал, словно они приросли к земле. Зажмурив глаза, Кай громко выругался и отчетливо услышал поблизости смех.

– Что, черт возьми, ты такое?!

Низкий, рокочущий голос, казалось, доносился отовсюду.

– Абаддон.

– Аба… ддон, – процедил Кай. – Черт… о!

Ему с трудом удалось вымолвить слова, и эта вспышка освободила его настолько, что он смог сделать шаг вперед. Кай сосредоточился на улице впереди, свет главной дороги манил его, как пламя мотылька. Стиснув зубы, он ударил себя кулаком в ногу, и та сдвинулась с места. Он не осмеливался оглянуться назад, где тень продолжала следовать за ним шаг за шагом, дюйм за дюймом. Ни за что на свете он не позволил бы себе рухнуть здесь, даже если пришлось бы вырвать собственное сердце вместе с призрачными паразитами, ползающими внутри.

Крупицы бетона впились в ладонь, когда он ухватился за стену, чтобы не упасть. Он свернул за угол и, спотыкаясь, вышел из переулка на открытое пространство, мир вокруг него закружился в ослепительно белом хаосе. Неспособный видеть или обонять, он неуклюже шатался, все его способности оказались полностью парализованы.

Последнее, что запомнил Кай, – вонь выхлопных газов и гулкий гудок проклятого автобуса, сигналившего ему убираться к чертовой матери с дороги.

Глава 9

МЕЙСОН

КРОШЕЧНЫЙ ИДИЛЛИЧЕСКИЙ городок, в который так стремился сбежать Мейсон, не давал ему столь необходимой передышки, даже когда он проводил время, бездельничая в местных заведениях, читая книги на крыше фермерского дома или впитывая рассказы Аннабель о 70-х годах. Пока он залечивал раны после смерти Аманды, гиперактивный разум Мейсона терзали другие, более свежие занозы. Его затянуло в черную дыру событий, которые не поддавались никакому рациональному объяснению. Он оказался чужаком в мире, слишком незнакомом, чтобы легко в нем сориентироваться.

Вконец измученный бесконечными раздумьями, Мейсон решил, что ему действительно пора отвлечься, отвлечься от своего отвлечения. Пролистывая социальные сети и общаясь с семьей, он обнаружил, что начинает тосковать по тому миру, от которого бежал. Близкие отнеслись к его исчезновению на удивление спокойно, так что он даже засомневался, скучают ли они вообще по нему. Чувство потери, казалось, их не коснулось, когда они произносили заученные банальности.

Время лечит раны, – сказала его милая, но несколько поверхностная мать.

Затем он вспомнил, что Джослин, его давняя подруга по медицинскому факультету, работала в больнице где-то поблизости. Открыв ее профиль, он отправил сообщение, надеясь, что она не слишком занята, чтобы ответить.

Мейсон в ожидании уставился на экран. И, когда несколько минут спустя она так и не отозвалась, закрыл ноутбук и плюхнулся обратно на кровать, шероховатая белая поверхность потолка над ним подернулась обрывками изображений гигантской секвойи и ее призрачного обитателя. Он вспомнил ту женщину, Аму, и как она посмотрела на него, сказав, что они еще встретятся. Как будто лучше Мейсона знала, что он уже слишком запутался в паутине. Надежды на спасение не было.

Ноутбук пискнул, Мейсон перевернулся и поднял крышку. Пришло сообщение от Джослин, ее слова на экране буквально лучились энтузиазмом. Девушка написала, что всю неделю работает в две смены, но будет рада встретиться с ним прямо в больнице. Мейсон читал ответ, и его сердце сжалось, когда взгляд зацепился за последнее предложение.

Почему бы тебе не заглянуть сегодня в больницу? Ты отлично впишешься!

Ох, если бы она только знала. Больница – последнее место, где Мейсон хотел оказаться. Вид серых санитарных помещений, запах дешевого горелого кофе и латексных перчаток, звук кардиомониторов и щелканье шприцев – все это было еще слишком свежо в памяти. Как и окровавленные простыни, стойкие пятна, сущность жизни и смерти, сплетенных под пристальным оком микроскопа. Он вновь слышал звук кардиомонитора, непрерывные звуковые сигналы замедлялись, пока интервалы не стали достаточно длинными, чтобы задержать дыхание и задохнуться. А дальше ровная линия, звеневшая в ушах. И последовавшая за этим оглушительная тишина. И привкус печали.

Он не был готов столкнуться с этим снова.

Однако существовала и обратная сторона медали. Если он поддастся своему страху, не поглотят ли призраки Черной Лощины его разум? Или это просто способ вселенной проверить его на прочность? Перспектива увидеть знакомое лицо заставила его воспрянуть духом. Может, он был уже готов. Возможно, после всех странностей, с которыми столкнулся в этом городке, он был готов вернуться в медицину, пусть даже в качестве зрителя. Мейсон напомнил себе, что он и не был практикующим врачом. Все должно пройти хорошо.

Мейсон и Джослин договорились встретиться за поздним ланчем в кафе Тима Хортона на первом этаже окружной больницы Эшгроув. Спустя несколько минут мучительных раздумий над своим гардеробом Мейсон решил остановиться на полуофициальном образе и выбрал свои лучшие джинсы и светлую рубашку. Поездка не заняла много времени, но по ощущениям длилась лет сто. Стоило только красному кресту на стене здания появиться в зоне видимости, Мейсона начали одолевать сомнения в правильности принятого им решения. Ладони покрылись липким потом и едва не соскальзывали с руля, когда он заезжал на парковку.

Чуть запнувшись, Мейсон прошел через главный вход, глазами сканируя окружающую обстановку в поисках логотипа кофейни. Найти его оказалось не трудно: больница Эшгроув была в разы меньше любого из крупных медицинских центров Ванкувера. Вокруг потрепанных бежевых столов расположились несколько человек, перекусывая рогаликами и попивая горячие напитки. Под глазами некоторых посетителей отчетливо проступали темные круги, скорее всего, эти люди ждали близких, находящихся на лечении. Обнаружив, что Джослин еще не пришла, Мейсон заказал себе мятный чай.

Засовывая бумажник обратно в брюки, он внезапно ощутил легкое похлопывание по плечу. Мейсон обернулся и был изумлен, никого не обнаружив. Рядом никого не было.

– Что за… – пробормотал он, оглядываясь, и вдруг услышал поблизости хихиканье.

– Я тут! – позвал женский голос.

Слегка запаниковав, Мейсон крутанулся обратно и столкнулся лицом к лицу с девушкой, похожей на эльфа. Она оказалась на добрую голову ниже его и ухмылялась, как Чеширский кот. Ее светло-рыжие локоны были заправлены за уши, и он по привычке заметил знакомое коричневое пятнышко в одном из ее голубых глаз.

– Выглядишь, словно привидение увидел, кэп!

Мейсону и правда казалось, что за последние дни он видел их слишком много.

– Господи, Джос, ты напугала меня до чертиков, – выдохнул он, прежде чем ответить на ее улыбку. – Как у тебя дела?

– Ага, ты всегда был трусишкой, – фыркнула девушка. – И у меня все отлично! – Она развела свои тонкие руки в стороны для пущей убедительности, а затем обняла его: – Давай, забирай свой чай, дедуля, и пойдем прогуляемся.

Мейсон отсалютовал бумажным стаканчиком в ответ на колкость и последовал за ней. Для милой голубоглазой блондинки, достаточно миниатюрной, чтобы протиснуться сквозь прутья тюремной камеры, у нее был довольно острый язык. Но по крайней мере она была искренна.

– Почему это я дедуля? – спросил он.

– Потому что пьешь мятный чай, я чувствую его запах. А еще потому, что ты на целых три года старше.

– Ну и дела, похоже, пора на пенсию.

– Разве ты не поэтому приехал? – Она ткнула его в ребра и вызвала лифт. – Не припоминаю, чтобы новичкам давали большой отпуск.

– Я здесь не в отпуске, – пробормотал Мейсон, мрачность его тона поразила их обоих.

Джослин вскинула бровь:

– Что ты натворил? Убил кого-нибудь?

Мейсон поперхнулся чаем и поджал губы, взгляд метнулся к ее лицу. Двери лифта с тихим звоном открылись, люди, стоящие внутри кабинки, выглядели слегка озадаченными, наблюдая, как Мейсон и Джослин замерли друг напротив друга. Их молчаливый обмен взглядами сказал все, что нужно было знать.

– Ох… – Девушка притихла и без единого комментария шагнула в лифт.

– Ага, – вздохнул Мейсон, как только снова оказался рядом. – Я в отпуске.

Мне понадобилось время, чтобы прийти себя.

– Понятно.

– Ну вот.

Джослин переступила с ноги на ногу и замерла, затем откашлялась.

– Как ты держишься? – спросила она, когда они вышли из кабинки.

– В порядке, – солгал Мейсон. – Просто захотелось на время уехать. Этот городок показался мне подходящим местом, чтобы скрыться ото всех. В твоем профиле он выглядел таким мирным.

– Ха! – обрадовалась она и поспешила добавить: – Я имею в виду, здесь, конечно, красиво и все такое, но уверена, ты уже заметил… ну, если пробыл здесь достаточно долго.

Настал черед Мейсона приподнять бровь.

– Заметил что? – Он поднял взгляд и обратил внимание на знаки на стенах. Они направлялись в гематологическую лабораторию.

– Здешние люди, – прошипела Джослин себе под нос, посылая притворно вежливую улыбочку проходящему мимо врачу. – Они все чудики. Просто поехавшие психи.

Мейсон резко выпрямился:

– Ты имеешь в виду легенду. Они ведь реально в нее верят, да?

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш!

– Что? – нахмурился он, когда они миновали пару вращающихся дверей. – Типа, чужакам не позволено об этом болтать?

– Ты разве не слышал? – проворчала девушка. – Недавно какой-то псих убил собственную дочь, потому что решил, что ее похитила Сновидица. Его зовут Джин Робинсон, и, похоже, он слишком серьезно воспринял всю эту сверхъестественную муть.