Бишкеку, бывалому сидельцу, которого София уважительно звала «Дмитрий Эдуардович», было решено прикупить парный шотган М-56, тем самым повысив его огневую мощь. Герде тоже достался пузатый дробовик L-48 из облегченной серии. Девушка показала, насколько грозным может быть это оружие при игнорировании брони. А вот Кай, скрипя зубами, вооружился винтовкой сестры. Ну, по крайней мере, он больше не протестовал, понимая, что еще один «залет», и он может потерять место в команде. И только я остался при своем «Браконьере».

Выйдя из магазина, я повернулся к друзьям и улыбнулся.

– Ну вот, ребят, закончилась наша игра в свое удовольствие. Дальше начинается нудный и адский забег по уровням!

– Это же просто игра! – сказала Герда, провожая взглядом группу скаутов.

Бишкек подошел к ней и, обняв за плечи, проследил за ее взглядом.

– Нет, доча, теперь это наша работа.

А дальше началась ты самая работа. Именно работа, а не удовольствие. Уровни сыпались как из рога изобилия, но прогресс доставался большой кровью, в том числе и смертями. Странное дело, но несмотря на агр, больше всех умирала Герда. Казалось, она специально подставляется под атаки. А это больно, очень больно, но снижать уровень погружения – это значит резать получаемый опыт, поэтому девочке приходилось терпеть.

Глупость мобов компенсировалась кратно превосходящим здоровьем, пухленькими пассивками и неприятными скилами. Каждая вторая тварь плевалась ядом, отстреливала шипы или слизь, которая нещадно резала ловкость. Я все меньше наносил урон и все больше отсиживался в инвизе, хиля группу и кидая на мобов путы корней. Саппорт нашей группе был нужен больше, нежели третий демедж дилер.

В первые два дня всем удалось едва ли добраться до тридцатки. И слова, которые произнес Восьмой, начали подтверждаться, чему я в тайне был очень рад. На десятом уровне Бишкек открыл «Поглощение кремния». Этот налог нещадно «жрал» энергию, лишая танка маневренности, но вместе с тем позволял разлагать материалы, богатые углеродом, для восполнения здоровья.

Бишкек вкладывался в силу – его основную характеристику. К пятнадцатому уровню резисты к физическому урону поднялись до семидесяти пяти процентов, а его рост перевалил за три метра. С каждым новым уровнем здоровяк становился все больше похожим на танк. На двадцать пятом шотганы М-56 сменились тяжелыми пушками, которые обычно ставят на легкую технику, а простой урон с руки начал превосходить урон из моего «Браконьера».

Герда окончательно распрощалась с дальнобойным оружием, уйдя в дробовики. Пассивка игнорирования брони росла и теперь резала врожденную броню мобов на восемьдесят единиц. И это на двадцатом уровне. Вообще, группа ей только мешала. Герда самостоятельно разбиралась с особо бронированными мобами, а благодаря навыку «Спектр света» уходила от прямого столкновения. Правда, это можно было использовать только с монстрами ближнего типа атаки, а также с необладающими большим запасом здоровья. Например, змеи Титанобоа. Но выходило так, что соло она их «разваливала» быстрее, чем в пати.

Кай все также ходил чернее тучи, но роль ДД дальнего боя выполнял исправно. Парень рос, его цикл стопроцентных уворотов достиг трех. Открылась возможность ПСИ-атак и использования ПСИ-прицелов, но парень, кажется, стал от этого только злее. Однако он был незаменим в сражениях с ранжевыми и летающими монстрами. Потому всем приходилось терпеть его выходки.

Чтобы соблюдать график прокачки, приходилось не выходить из игры по двенадцать часов. Я ожидал, что двойняшки начнут канючить на третий-четвертый день, но этого не произошло. Более того, Герда часто оставалась в капсуле, чтобы, как она объясняла, просто поиграть в свое удовольствие. Каждый раз, когда Дима заводил разговор о том, что ненормально находиться в виртуале по восемнадцать часов в сутки, девушка лишь отмахивалась.

К исходу первой недели тайное стало явным. Причина, по которой Герда забросила охоту в костромских лесах и растворилась в виртуале, оказалась проста и банальна.

– Герде что там, медом помазано? – недовольно произнес Бишкек за ужином, глядя на пустующее место за столом.

Кай едко хмыкнул, а я подумал: неужели я когда-то был таким же подростком? Заносчивым, упертым и свято уверенным в том, что все знаю лучше всех. Однако в этот раз все оказалось именно так, брат о сестре знал гораздо больше, чем отец.

– У нее там всяко повеселее, чем есть макароны и гонять лис по лесам, – произнес парень, как бы ни к кому не обращаясь. Хотя было видно: ему жжет сдать сестру. Что это – ревность или зависть, я не успел обдумать.

– Говори! – тихим, но от того не менее угрожающим голосом прорычал Бишкек, а вилка в его широкой ладони погнулась, точно канцелярская скрепка.

– А чего говорить? На свидании она! Скаута ГопоМаг помнишь? Вот он, наверно, сейчас ее развлекает. Или танцует, – сказал парень с недвусмысленным намеком.

Герде хоть номинально и было всего десять, но выглядела она как студентка-третьекурсница. Обвинить ее ухажера в нездоровых увлечениях вряд ли у кого-то повернулся бы язык, да и, скорее всего, он не знает о том, сколько девушке лет на самом деле. А Герда в порыве влюбленности скорее всего «забыла» сказать об этом, если говорить прямо, то соврала.

Бишкек, услышав такое из уст сына, потерял голову. Парню следовало подбирать слова, когда он говорил о сестре. Желая насолить Герде, он только что смачно высморкался в душу отца, за что тут же и поплатился.

Я даже не понял, что произошло, когда все уже закончилось. Один хлесткий удар, и Кай полетел в угол кухни, врезался в стену, а сверху на него рухнула полка со специями. Но не это было главное, а то, что Бишкеку хватило сил провернуть это, даже не вставая.

Рука Димы, которой он ел арестантский хлеб за грехи молодости, обратилась когтистой звериной лапой. И с этой мохнатой, бугрящейся от мускулов руки на дощатый пол капала кровь Кая.

Глава 5

Я сначала подумал, что Бишкек зашиб парня. Но Кай вскочил, его лицо трансформировалось в кошачий оскал, а руки покрылись пятнистой шерстью. Парень зашипел, глядя на отца янтарными глазами, а затем серой молнией выскочил в окно и скрылся в ночном лесу.

В этот момент Дима «сломался». Он обессилено рухнул на табурет и посмотрел на свои руки, уже обретающие прежнюю форму.

– Я сожгу эти капсулы к чертям! – произнес он в пустоту.

Я ничего не ответил, просто встал, подошел к холодильнику и достал из морозилки бутылку водки.

– Не руби с плеча. Горячая голова тебя никогда до добра не доводила. Давай лучше разгрузим нервы водкой и боксом. У тебя перчатки еще остались? – я попытался тактично перевести гнев в иное русло.

– Ей всего десять! Одиннадцать будет в декабре! – Дима говорил, а из его глаз текли слезы.

– Ты видел свою дочь? Ей на вид девятнадцать-двадцать! И не только на вид, сам хвастал ее успехами в обучении по университетской программе! Вспомни себя двадцатилетнего? А парень, скорее всего, не знает даже с кем связался.

– Да я его выверну мехом внутрь! – Бишкек продемонстрировал замысловатое движение, будто выворачивает носок.

– Ты только что потерял нормальные отношения с сыном! Хочешь еще и дочь настроить против себя? – я не стал мудрствовать лукаво и, выплеснув остатки чая в тарелку, разлил по глиняным кружкам холодную водку. – Мой тебе совет, не действуй сгоряча. Вообще ничего не говори Герде, а вместо этого позвони жене. Посоветуйся с Ольхой, все-таки они ее дети тоже. Сам знаешь, матери более тонко чувствуют дочерей.

– Позвоню, – кивнул Бишкек и, не глядя, закинул в глотку содержимое бокала.

– Но не сегодня, – добавил я и отодвинул от здоровяка смартфон.

– Не сегодня. Она не любит, когда я выпиваю, – неожиданно легко согласился Дима. – Но этого хлыща я все равно выверну. Шкуру его на стельки пущу! – он поднялся и, отодвинув табурет, спросил меня: – Про перчатки – ты серьезно?

– Неси! – кивнул Артем.

Мы с Бишкеком были в разных весовых категориях, но эта неделя была слишком долгой, да и закончилась нехорошо. Нам обоим стоило спустить пар в русской народной забаве.

– Выходи во двор, я ща! Хана тебе, Артемка, сейчас я тебя размотаю! – Бишкек позволил себе улыбку.

– Не говори гоп, – ответил я, собирая посуду в мойку. – Я на бокс ходил.

– Ха-хах! – засмеялся здоровяк. – Где ты учился, там я преподавал! Черт возьми, я уже и забыл, когда из под ногтей кровь вычищал и по чьей-то голове прыгал! Зря ты это предложил, друид! Но – так и быть, будешь подлечивать нас обоих.

Глядя на то, как Бишкек разговаривает с женой разбитыми губами, я улыбнулся, но тут же сам скривился от боли. Мое лицо распухло, будто его покусали пчелы, но вчерашний вечер действительно пошел нам на пользу. Психологическая разгрузка, крепкий алкоголь и дружеский мордобой снимали моральную усталость не хуже отдыха на курорте. Хотя про физическое состояние этого сказать было и нельзя.

– Что значит «и что такого»? – переспросил Бишкек и, положив смартфон на стол, включил громкую связь.

– Если честно, я удивлена, что первая влюбленность с ней случилась только сейчас. Немудрено, ведь мы живем в лесу, – спокойно произнесла Ольха, будто речь шла не о первом свидании десятилетней дочери. – Надеюсь, ты повел себя тактично, а не устроил скандал?

– Да ей всего десять! – вновь повысил голос Бишкек, однако он больше не выглядел так же уверенно.

– А ты видел других десятилетних детей и свою дочь? Вообще, Скивы женятся к шестнадцати зимам, но в роду барсов, сумеречных котов и лесных пум этот возраст сильно ниже. Коты вообще взрослеют раньше. Их род воюет с соседями сотни лет, и для выживания они приспособились раньше заводить семью, приносить не одного, а двоих-троих детей. Как это у вас называется? Эволюция?

– Пи***ц это называется! – не сдержался Бишкек.

– С Каем все в порядке?

– Он с нами не разговаривает. С утра залез в капсулу и больше не вылезал, – без особого оптимизма ответил Бишкек.

– Значит, все лучше, чем я ожидала, – как-то уже менее нервно произнесла супруга Димы. – А по поводу Герды – боюсь, ты наломаешь дров. Алисе нужно уладить кое-какие дела, и мы приедем, – Ольха вынесла суровый приговор нашим холостяцким каникулам.

– Может, не стоит? – Дима сделал вялую попытку отговорить жену.

– Тут Алиса хочет поговорить со своим благоверным, – перевела тему Ольха, передав трубку подруге.

У меня при этих словах будто выбили из-под ног опору. Я-то сказал жене, что еду по делам, открывать новый бизнес, за который даже еще не брался.

– Сувениры-ягодки, значит, Артем? – укоризненно произнесла Алиса. – Да не оправдывайся ты, я с самого начала все поняла. Да знаю я, что ты не хотел меня беспокоить, но ладно. И да, мы на самом деле со дня на день приедем. Кто-то же должен работать, а не только играть, – она ловко «вставила шпильку» упрека, который тут же загладила. – Он толкается прям, вчера я проснулась и поняла, что жить не могу без ежевики и пиццы! Ты бы видел глаза доставщика, который в пять утра привез три коробки с пиццей и ведро замороженных ягод, – Алиса залилась звонким смехом.

– Может, не стоит летать в твоем положении? – я тоже сделал попытку отговорить жену, но получил отпор.

– Артем, я беременна, а не при смерти! И потом, раз ты такой занятой, идеей продвижения нового бизнеса займусь я! Уверена, ты даже не искал поставщиков! А девчонку не трожьте! Не вам с ней разговаривать об этом!

Когда Алиса положила трубку, я шумно выдохнул, а Бишкек озвучил складывающуюся ситуацию одной емкой фразой.

– Нам пи***ц! – проговорил здоровяк, заливая в рот остатки чая. Видимо, по привычке со вчерашнего вечера он сделал это одним движением, словно пил водку.

– Все так плохо?

– Ты на срач в доме посмотри! Ольха нас на собственных кишках повесит! – раздосадовано произнес Дима.