Когда облако пепла рассеялось, я посмотрел мимо Иксиона. В серебристом тумане я заметил крылья двух небесных рыбок, возникших из облаков и мелькающих вокруг гигантских рук карстовой колонны Кракена.

Это были не наши небесные рыбы, и они явно наблюдали за рукопашной, а теперь торопились скрыться в тумане.

Шпионы Каллиполиса.

Я уже открыл было рот, чтобы сообщить об этом, но Иксион не дал мне и слова вымолвить:

– Ты всегда будешь никчемным куском деревенского дерьма.

И вот тогда я решил вообще ничего ему не говорить.

7
Чай с Защитником

ЭННИ

В Лицее возобновились занятия зимнего семестра, и стражники должны были продолжить обучение по разным специальностям в ограниченном объеме. Я стала одной из немногих, кто не возражал против этого: я планировала пройти заслуживающий особого внимания курс и с нетерпением ожидала, когда он начнется. Я в первый день семестра направилась на другую сторону реки, к Ученому Ряду, повязав шарф поверх горла своей мантии, чтобы защититься от пронизывающего ветра. В небе сгущались черные грозовые тучи, и внутренний дворик казался на их фоне абсолютно бесцветным. Сейчас, когда Дак и Крисса улетели, я с трудом сдерживала себя, чтобы не поднимать постоянно голову к небу, надеясь увидеть на горизонте пару возвращающихся небесных рыб.

– Антигона! Я надеялась увидеть тебя за ланчем.

На ступеньках Лицейского клуба стояла Дора Митрайдс. Она по умолчанию продолжала говорить на драконьем языке, который как нельзя лучше подходил ее властному тону. Она махнула мне рукой из-под меховой накидки, подзывая к себе, а ее карета тем временем выезжала из конюшен.

– О, я перекусила во Дворце.

Доре невозможно было объяснить, что человеку вроде меня не рады в Лицейском клубе, который был официально открыт для всех представителей золотого сословия, но на практике там приветствовали исключительно посетителей высокого происхождения. Таких как Дора.

Дора фыркнула:

– Надеюсь, подношения во Дворце выглядят не столь жалкими, как в последнее время в клубе.

Сказочно богатая, патрицианка до мозга костей, Дора принадлежала к тем представителям золотого сословия, которых пока почти не коснулись трудности продовольственного распределения, за исключением снижения качества ее привычных светских обедов в Лицейском клубе. Почтенная вдова происходила из одного из величайших семейств на Яникульском холме, владеющего крупной финансовой империей. У меня имелись все причины для неприязни к этой женщине, если бы она не была одной из тех, кто поддержал меня в противостоянии с Атреем, когда пришло время забирать Ли домой после поединка с Джулией.

Часы прозвонили четверть первого, и если этот разговор продолжится, я непременно опоздаю на первое занятие. Я переминалась с ноги на ногу и уже собиралась откланяться, когда Дора вдруг схватила меня за руку:

– Я хочу пригласить тебя на небольшую вечеринку, которую устраиваю завтра вечером, – поведала она. – Она пройдет в клубе. Вечер для стражников Четвертого Ордена и некоторых моих друзей.

Я часто размышляла о том, когда же это случится. У поддержки Доры была своя цена. Дора преследовала собственные интересы. И когда я поинтересовалась у нее, чем мы можем ее отблагодарить, она ответила: «Своим будущим и будущим этого юноши».

Преемника Атрея будут выбирать представители золотого сословия, когда он решит, что стражники готовы для правления. Практически официально было заявлено, что кандидатами среди наездников Четвертого Ордена были Ли, Пауэр, Кор и я.

А неофициально люди вроде Доры и ее друзей будут руководить процессом отбора.

– Все будет очень просто, – продолжила Дора, взмахнув украшенной драгоценными перстнями рукой. – Только несколько друзей из Яникульского Совета, кое-кто из Консультативного Совета Золотых. Атрей тоже там будет, я подумала, что неплохо было бы помочь ему заново сблизиться с юношей. Это шанс для нас всех узнать друг друга получше в приватной обстановке, так что не стесняйся, дорогая.

На моем лице, вероятно, отразился скептицизм по поводу этой затеи, потому что Дора хмыкнула:

– У тебя есть что надеть?

– Моя форма?

– Я опасалась, что ты так скажешь. Вот.

Кучер подал карету. Она взяла у него свою сумочку и достала сверток.

– Мне говорили, что стражникам запрещено владеть личным имуществом, поэтому считай, что это напрокат.

Мягкий пакет, который я держала в руках, был завернут в белую оберточную бумагу и перевязан бечевкой. Я спрятала его в ранец, а Дору тем временем усадили в карету.

– Почти забыла! – выкрикнула Дора в окно, когда карета уже начала отъезжать. – Давай сделаем все идеально, согласна? Возьми своих драконов!

Придя в аудиторию, я обнаружила в ней всего двоих человек: Пауэр сюр Итер, развалившийся за партой, и первокурсник из золотых, который смотрел на нас со смесью восхищения и ужаса. Мы были в форме Стражников, а поскольку весь город наблюдал, как мы с Пауэром участвовали в турнирах прошлым летом, первокурсник наверняка знал наши имена. Небо заволокло тучами, и сумрачный свет едва просачивался сквозь узкие окна, отчего в комнате почти стояла темнота.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, Антигона, – отозвался Пауэр.

– Что ты здесь делаешь?

Пауэр пожал плечами. Он протянул руку первокурснику:

– Привет. Я – Пауэр, это Антигона…

Первокурсник пожал руку Пауэру, радостно урча.

Пауэр подвинул ко мне потасканный клочок бумаги:

– Видела?

Это оказалась рваная листовка, на которой был изображен четырехъярусный город – эмблема Внутреннего Дворца, а рядом с каждым уровнем был запечатлен разный кусок хлеба: самый длинный батон – рядом с золотым сословием, поменьше – для серебряных и бронзовых сословий и самый маленький ломоть – для железного сословия. Обратная сторона четырехступенчатого города. «Справедливого распределения каждому, – гласил текст листовки. – Каллиполис, объединяйся!»

Лозунг, который скандировала девушка в зеленом шарфе на площади Чипсайда, а народ к ней присоединился.

А внизу виднелась приписка: «Послание от Отверженных».

– Где ты это взял?

Пауэр махнул рукой в сторону пыльного окна:

– Они повсюду на улице. Городская стража изо всех сил старается, чтобы конфисковать все эти листовки, не говоря уж о том, чтобы отыскать печатный станок этих типов. Отверженные… ты слышала о них раньше?

– Нет.

Но была уверена, что видела одну из них: девушку в зеленом шарфе на площади.

Отверженные. Организованная группа протестующих, открыто заявляющая о себе. С претензией на помпезность при помощи слова «отвергнутый» из драконьего языка, означающего, что они оказались среди тех, кого признали подходящими для вступления в ряды стражников по результатам теста на пригодность, и если бы драконы не отвергли их, они бы стали править.

Беда.

Когда вошел профессор, я спрятала листовку в ранец, встав вместе с остальными.

– В этом году всего трое? Рекордно высокая цифра…

Профессор Сидни, возможно, был самым старым и самым высоким человеком, которого мне доводилось когда-либо встречать. Ослепительно-белые волосы обрамляли его продолговатую голову. Войдя, он едва ли взглянул в нашу сторону и тут же принялся писать на доске, повернувшись к нам спиной.

– Нориш, – начал он, – вот что мы здесь будем изучать. Язык норчианцев, земли которых раньше назывались Норчия, а теперь – Новый Питос. Меня зовут профессор Сидни. Если вы ошиблись классом, можете уйти. – Он говорил на драконьем языке. Дрожащей рукой вывел на доске на драконьем языке слова «нориш» и «Сидни». И когда обернулся к нам, его строгий взгляд воткнулся в меня. Я узнала взгляд преподавателя, который не приветствовал присутствие студентов женского пола на своих занятиях. – Скажите, вы здесь учитесь? – спросил он.

Обычно форма стражников избавляла меня от столь вульгарного скептицизма, но Сидни, вероятно, не разглядел в тусклом свете мою форму.

– Нет. Я… учусь по соседству. – Пауэр закатил глаза.

Несколько мгновений в тишине раздавался лишь скрип мела. Затем Сидни заговорил, обращаясь к доске:

– Я побывал на Новом Питосе примерно в вашем возрасте, юный лингвист. Не при последних Триархах, а при тех, что правили до нее, при Аргусе Первом. Тогда у нас были неплохие отношения с полуаврелианцами. С другой стороны, коренное население… – Сидни взмахнул дрожащей рукой: – Норчианцы – неплохой народ, но крайне примитивный. Они поклоняются своим карстовым колоннам, очеловечивая их, заявляя, что когда-то они были Нагом, Кракеном и прочими божками, и считают их своими клановыми символами. Они были слишком заняты междоусобными распрями, чтобы заниматься чем-то еще.

– Как наши горцы? – подсказал Пауэр, подмигнув мне.

Я подумывала о том, чтобы пнуть парту Пауэра, но первокурсник не отрывал взгляда от меня. Я вопросительно вскинула бровь, чем заставила его покраснеть.

Сидни по-прежнему смотрел на доску, кивая ей.

– Да, во многом как горцы. Они просто сидели на своих полезных ископаемых, пока не явились полуаврелианцы и не заставили их добывать руду. Никакой местной письменности, из-за чего мне самому пришлось все транслитерировать на каллийский. Никаких учебников, по которым можно было бы учиться, поэтому я написал свой. Именно им мы и будем здесь пользоваться. А теперь перейдем к знакомству…

Настроение Пауэра, казалось, улучшалось по мере продолжения занятия, и он искал все новые и извращенные способы выудить из Сидни новые фанатичные высказывания. Он вышел из аудитории с победной усмешкой, которая исчезла в тот же момент, как мы остались вдвоем в коридоре. Здесь было еще темнее, чем в классе.

– Могла бы и сказать ему, кто ты, – заметил он.

Мы наблюдали, как первокурсник торопливо удаляется прочь. Возможно, чтобы поскорее рассказать друзьям, что учится в одном классе с двумя стражниками и профессором, который их не узнал.

– Или ты мог бы перестать подстрекать его?

– Но разве это было бы весело?

У нас с Пауэром всегда были разные понятия о веселье. Однако закоснелые предрассудки Сидни больше, чем что-либо еще, предоставили мне пищу для размышлений. В своей военной стратегии мы пока не сосредотачивали должного внимания на норчианском низшем классе Нового Питоса, и даже на грани войны их язык по-прежнему преподавал дряхлый профессор в классе из трех человек. Разве небрежные взмахи руками, которыми Сидни сопровождал рассказ об их культуре, не имели ничего общего с презрением драконорожденных к своему народу, простолюдинов, отнявших у них власть? Пауэр заговорил о горцах, собираясь подшутить надо мной, но это оказалось гораздо уместнее, чем он мог себе представить.

Вернувшись в Обитель, я обнаружила приглашение на дружескую встречу с Первым Защитником. От Миранды Хейн, Министра Пропаганды. Сообщалось, что я была приглашена на чай в Каретном доме завтра днем, перед вечеринкой у Доры.

Прочитав приглашение, я поначалу решила не ходить. Но я узнала почерк Миранды Хейн. Именно таким почерком была написана записка, отправленная мне перед турниром Первого Наездника, но прочитанная уже после: «Покажи им, на что ты способна». И она была одной из немногих, на чью честность я полагалась, вступая в противостояние с Атреем в Крепости.

И следующим утром я отправилась туда.