– Так и есть, – подтвердила Элдрис, благоговейно кивая. – К несчастью, ее изначальное имя вышло из употребления, стерлось из памяти людей усилиями Ориона. Даже я не могу его произнести.

Я захлопала глазами, совершенно сбитая с толку.

– Но это… просто безумие какое-то, – едва слышно пробормотала я, с трудом вставая. У меня дрожали руки. – Мы же просто сделали машину. Обычную машину! Конечно, она обладала невероятной способностью к анализу, в ту эпоху такого еще не создавали, но… в конце концов, как она стала богиней? Это просто… просто полный бред!

– Мой дар не позволяет увидеть все подробности тех событий, слишком много времени утекло. Я видела лишь несколько кусочков Паутины, относящихся к тому периоду. Мне известно, что Владычица переняла больше от тебя, чем от Разработчика. Она не только была создана по твоему образу и подобию, но, главное, получила твою личность, впитала твои стремления, твои идеи, вложенные в нее Люком…

– Прошу прощения? – грубо перебила я ее. Новая информация не укладывалась у меня в голове. – Как это?

– Разработчик потерпел неудачу. Он воздвиг столько барьеров, выставил столько ограничений, что Владычица не смогла завершить свою миссию. Именно поэтому ей пришлось вновь прибегнуть к созиданию, создать новых существ по своему образу и подобию: они вышли из ее организма, и первым из них стал Орион. Тот, кого она одарила больше всех, предал ее ради собственной выгоды, вынудив остальных выступить против нее…

У меня разболелась голова от мучительных попыток сложить все детали этой головоломки воедино.

Это невозможно. Полная ерунда, просто уму непостижимо…

И в то же время детали мозаики, которыми я располагала до сих пор, идеально подходили к полученным только что.

– Ладно, весталка, предположим, все твои безумные истории правдивы, – скрепя сердце проговорила я, потирая виски. Голова болела все сильнее. – В чем же состоит план Янус? А главное, если Верлен тоже стоял у истоков создания существа, которое ты принимаешь за богиню, почему ты так дурно с ним обращаешься? Не следует ли тебе относиться к нему с тем же уважением, которое ты выказываешь по отношению ко мне? Чего ждет от него Владычица Туманов? Чего конкретно она ждет от нас?

– Как я уже объясняла, вы должны забрать души у богов и вернуть на землю природу. Но для этого вам следует вначале убить Ориона, другого способа нет. Без полного и окончательного уничтожения этого тирана мир никогда не сможет возродиться.

Я машинально кивнула.

Рассуждения весталки показались мне вполне логичными, даже очевидными. В конечном счете я готова сделать все необходимое, чтобы одолеть бога-императора. Нужно во что бы то ни стало положить конец его злодеяниям, а если ради возвращения на Землю жизни нужно истребить весь Пантеон – то так тому и быть. Такое решение меня вполне устраивает.

Некоторое время Элдрис молча наблюдала за мной, словно взвешивая мои мысли, затем она села на траву, явно готовясь к долгому разговору, и жестом предложила мне последовать ее примеру.

Я повиновалась – мне не терпелось услышать остальную часть истории.

– Также ты должна понять, что вы с Верленом уже не те, что в том, изначальном существовании, – осторожно начала Элдрис. – Внутри вас заключены души Создательницы и Разработчика – Люка и Исмахан, и все же вы изменились, вы уже не они. Вы плод ваших настоящих жизней и щепотки воспоминаний о прошлом, а вовсе не полноценные копии. Более того, мы гораздо больше обязаны Создательнице, нежели Разработчику, совершившему множество ошибок и даже не сумевшему завершить вашу общую работу.

Я отпрянула.

Так вот почему Элдрис так обижена на Верлена? Это абсурд, она не может упрекать его в том, что в нашей прошлой жизни он прервал работу над проектом из-за болезни…

Поэтому мне показалось крайне важным уточнить:

– Верлен… то есть Люк, если тебе так больше нравится… не закончил работу над созданием Янус, потому что тяжело заболел!

– Разработчик не на нашей стороне и никогда не перейдет на нашу сторону, – отчеканила весталка, делая ударение на каждом слове. – Я видела прошлое и все возможные варианты будущего. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Я не понимала, как Элдрис может рассуждать столь категорично, однако не сомневалась: она и остальные участники сопротивления ошибаются насчет Верлена.

– Ты его не знаешь, – настаивала я.

Мне не давал покоя вопрос: каким образом защищать Верлена, если абсолютно все – очевидно, в этой жизни, как и в прошлой, – настроены против него.

– А ты знаешь? Прошло меньше месяца с тех пор, как вы впервые увидели друг друга, а ты берешься судить о том, что думает такое сложное существо, как он?

– Верлен больше не на стороне Ориона, я могу это тебе гарантировать. Отныне он за нас.

Хотя, после того как Верлена предали, вполне возможно, потребуется какое-то время, чтобы убедить его в благих намерениях подпольщиков…

– Поверь, Сефиза, мир не делится только на черное и белое, отнюдь. Возможно множество путей. Более того, крайне важно помнить, что создание, порожденное Орионом, может привести мир как к гибели, так и к процветанию. В его руках жизни всех обитателей Земли. Мы не можем позволить ему распоряжаться своей способностью самостоятельно, надеясь, что он примет правильное решение из-за того, что ты открыла ему глаза на происходящее. Наша обязанность – направлять его, руководить его действиями, контролировать его силу и компенсировать его слабости, чтобы не допустить новых ошибок. С самого начала предназначение Верлена – быть орудием императора, помогать в осуществлении его планов. Твои суждения пристрастны, потому что недавно ты узнала о вашем совместном прошлом. Неужели ты забыла, что всего четыре года назад Верлен стал палачом твоих родителей? Ты забыла обо всех казнях, пролитой человеческой крови, обо всем зле, что лежит на его совести? Он совершил столько преступлений – и все ради удовлетворения требований его тирана-отца!

Я ждала, что Элдрис напомнит мне о трагической гибели моих родителей, а также обо всем остальном. Мне были хорошо известны все ее доводы. Я понимала ее точку зрения – долгое время я и сама разделяла эту воинственную позицию. Однако я оказалась не готова к внезапно охватившей меня чудовищной душевной боли, грозящей разорвать мою душу пополам.

– Нет, – прошипела я сквозь зубы. – Разумеется, я ничего не забыла. Помню и о родителях, и о своем народе.

– Владычица полагала, что ваша необычная связь станет для тебя сдерживающим фактором и ты не убьешь Первого Палача; однако она предвидела, что недавнее печальное прошлое разделит вас, не дав вашим взаимным чувствам укрепиться.

Весталка наклонилась ко мне и коснулась моей руки. Ее механические пальцы жестко сомкнулись на моем предплечье, голос задрожал.

– Ты должна любой ценой бороться с этими чувствами, ни в коем случае не дай ложным эмоциям тебя ослепить! Ваша былая привязанность не должна возродиться. Ни в коем случае. Это слишком рискованно, из-за этого вся наша миссия может оказаться под угрозой. Создательница не для того возродилась в тебе, чтобы ты могла возобновить свой прерванный роман с Разработчиком, а для того, чтобы ты помогла мне достичь цели, которую она определила много лет назад. В случае провала последствия будут трагическими, ты ведь это понимаешь, не так ли? Ты не можешь себе позволить напороться на подобную преграду. Ты должна сбросить с шеи этот жернов, мешающий тебе двигаться в правильном направлении и который в конечном счете может привести к гибели всех и вся. Я должна быть уверена, что ты на это способна. Скажи, что ты поняла, Сефиза. Скажи, что найдешь в себе достаточно сил, чтобы не дать снова втянуть себя в бессмысленную игру, замешанную на чувствах.

– Возможно, – пробормотала я, чувствуя, что запутываюсь все больше и больше. – По правде говоря, я не знаю… Больше не знаю.

Вдруг весталка ошибается? Хотя ее слова звучали так убедительно, так серьезно…

Я вдруг поняла, что, если верить Элдрис, на моих плечах сейчас лежит ответственность за судьбу всего мира – ни больше ни меньше.

Глава 7

Верлен

Я плыл в темных волнах бездонного океана; со всех сторон меня били сильные течения, на меня давила толща воды, затягивая все глубже и глубже во мрак. Еще чуть-чуть – и я наверняка задохнусь от недостатка кислорода…

В то же время подобный исход, как бы мрачен он ни был, совершенно меня не волновал. В этом мире меня абсолютно ничто не держит. Нет, правда, все потеряло значение…

Постепенно на меня обрушились другие ощущения, и в конце концов все мое существо охватила боль, оттесняя спасительное удушье, позволявшее мне до сих пор держаться. Воздуха по-прежнему не хватало, но вода вдруг исчезла, и я очутился посреди пустыни, до самого края горизонта залитой кровью. Потом мне показалось, будто невидимые руки тащат меня вверх-вниз по склонам и острые камни впиваются в мою спину. Судя по глубине моих ран, эта пытка, вероятно, продолжалась уже несколько часов.

Как, скажите на милость, я оказался в подобном месте? И кто был моим палачом?

Плечи тоже жгло огнем, как и все остальные части тела.

В итоге я понял, что кошмар, в который я погрузился, является жуткой галлюцинацией лишь отчасти. Вернее сказать, физическая боль была единственным настоящим элементом в этом бреду. И эти муки с тупым упорством вытягивали меня из беспамятства прямиком в реальность, оказавшуюся настоящим адом.

Все тело одеревенело; я попытался пошевелить локтем и сразу же почувствовал, как в запястье вгрызается сталь, после этого я услышал характерный металлический звон – этот звук сообщил о моем нынешнем положении. Борясь с туманом, заволакивающим мне глаза, я попробовал приподнять веки и сразу увидел свою левую руку – она была поднята над головой и закована в толстые кандалы, а протянувшиеся над ними цепи крепились к стене. Я рискнул пошевелить правой рукой, но получил тот же результат, после чего окончательно пришел в себя.

Я в плену – теперь в этом нет никаких сомнений.

Помещение тонуло в полумраке, но все же я разглядел, что моя камера отличается от тех, что я видел прежде. Пол, на котором я стоял, не был вымощен каменными плитами, он состоял из холодных и гладких металлических листов. Значит, я нахожусь не в Соборе Вечности, а скорее в одном из районов Стального города.

Память о недавних событиях не спешила ко мне возвращаться, и я никак не мог сообразить, как сюда попал…

Превозмогая боль, я попытался пошевелить запрокинутой головой, и меня тут же скрутила чудовищной силы судорога. Я слишком много времени провел в этой позе, скрученный цепями. Более того, верхняя часть спины нестерпимо болела, словно мне за шиворот насыпали раскаленных углей.

Кандалы удерживали меня на месте, растягивая руки вверх и в стороны, так что я едва мог принять сидячее положение, – крайне неудобная поза, от которой ныли все мышцы и болели суставы.

Я рефлекторно дернулся вверх, раз, другой, третий, сильно натянув тяжелые цепи. Гнев придавал мне сил. Увы, напрасно…

Все, чего я добился, – это новые ссадины на запястьях и неприятный металлический звон кандалов. Меня заковали на совесть. Даже сила полубога не помогла мне разорвать цепи.

Не сумев освободиться, я снова стал оглядывать свою тюрьму. Из-под закрытой двери камеры сочилась слабая полоска света. Глаза постепенно привыкали к окружающему полумраку, и я сообразил, что нахожусь в тесном, лишенном окон помещении. Очевидно, кроме меня, в камере никого не было, однако постоянно раздавалось какое-то странное шуршание, причем где-то совсем рядом со мной…

Внезапно боковым зрением я заметил очертания каких-то странных предметов, зажатых в узком пространстве между мной и стенами.

В темноте у меня за спиной что-то постоянно шевелилось, и до сих пор я не видел, что это такое.

Окаменев от ужаса, я быстро повернул голову, стараясь лучше рассмотреть непонятные шелестящие штуковины.