– В гостевой, – кивнула она, прищурившись. Посмотрела подозрительно. Поправила упавший с плеча халат.

– А вот ты, я смотрю, времени зря не теряла, – заулыбалась я в попытке перевести тему. – У тебя с ним что-то серьезное?

– Вряд ли, – легкомысленно махнула рукой подруга и отвернулась.

Я поняла, что говорить о своём ухажере Инна тоже не желает, и настаивать не стала. В конце концов, мне действительно было всё равно. Осуждать её я не собиралась, кем бы этот мужчина ни был. Уж мне ли осуждать… Я грустно усмехнулась и, поднявшись из-за стола, подошла к шкафу, в котором Инна выделила мне полку.

– Я, наверное, в универ поеду. Успею на пару пар, – сказала, открывая створки.

Достала джинсы, свитер и снова обернулась на Инну. Та поставила чашку с кипятком на стол и скомандовала:

– Сначала ты поешь, а потом езжай, куда хочешь.

Заглянула в холодильник, достала творог, взяла из ящика ложку и положила рядом с чашкой.

– Спасибо, – я правда была ей благодарна. Благодарна за то, что проявила участие, хоть порой мне казалось, что мы с ней находимся в разных плоскостях. Думаем совершенно по-разному, поступаем по-разному… И всё же. Когда я пришла к ней, уйдя из дома, она без слов меня приняла. Обнимала, когда я ревела, скорбя по маме, поддерживала, когда я рассказала о беременности. Предоставила мне право самой решать, как быть…

– Я только переоденусь.

– Кстати, платье-то он хоть оценил? – спросила Инка, когда я прошла мимо неё в ванную. – Или хотя бы тебя в этом платье? – хитро усмехнулась.

Я почувствовала, как краснеют щеки, едва представила, как Громов снимает его с меня…

– Нет, не оценил, – зашла в ванную, бросила вещи на стиралку. – Я ему вообще не понравилась! – крикнула я. – Он сказал, что я не похожа на Анну, – покачала головой и захлопнула дверь.

Сняла платье, быстро переоделась и посмотрела в зеркало над раковиной. Взъерошила волосы, улыбнулась собственному отражению.

– Ну что, Алина, трудности только начинаются. Но ты с ними справишься, я верю в тебя.

Открыла шкафчик, чтобы достать крем. Но крема там не было. Зато на полочке среди таблеток лежали часы. Дорогие часы. Очень дорогие. Точно такие же принадлежали Максу. И вчера, когда он отвёз меня в клинику, я точно видела их на его запястье.

Достала часы, покрутила в руках.

– Нет, – уверенно мотнула головой, отгоняя неприятные мысли. Но они словно осколки впивались в сознание. Инна не могла так со мной поступить. Нет.

Будто обжегшись, я бросила часы обратно и резко захлопнула дверцу шкафчика. Вышла из ванной и, пройдя к дивану, положила платье на подлокотник.

– Спасибо, – выдавила, не поворачиваясь к Инне.

Боялась, что не удержусь и спрошу. Но для начала нужно иметь нечто весомее часов, чтобы бросаться обвинениями в предательстве.

– Садись, ешь, – услышала голос Инны.

Покачала головой.

– Я, пожалуй, пойду. По дороге перехвачу что-нибудь, – пряча взгляд, метнулась к двери.

– Что случилось, Алин? – Инна проследовала за мной.

Взгляды наши все-таки встретились.

– Ничего, – как можно сдержаннее сказала я, снимая с вешалки пуховик. – Ничего, Инн, – повторила.

Быстро оделась и выскочила за дверь.

Я пыталась себя убедить в том, что это простое совпадение. Пыталась. Но отчего-то точно знала, что на руке Козельского этих часов я не увижу.

Глава 9

Алина

В университете Макса не было. Что и не удивительно, если он провел эту ночь не дома. Меня так и подмывало позвонить ему, но я держалась. Держалась, сидя на лекции по международному праву, и даже пыталась вникнуть в то, что нам вещал преподаватель. Однако все мои попытки были развеяны прахом, едва на телефон пришло смс.

«Как все прошло?».

От Макса… Я даже не сразу поняла, что он имеет в виду, а когда поняла, злость моя, казалось, достигла своего апогея. Эта скотина спрашивал даже не о том, как я себя чувствую, а о том, избавилась ли я от ребёнка! Вчера он мне даже не соизволил написать. Как утром высадил у клиники, так и был таков. А сегодня вдруг вспомнил!

С силой я сжала челюсти, выключила экран и отодвинула телефон на край стола.

Если это его часы в Инкиной квартире… Если его, то это означает, что они встречались ещё в то время, когда мы с Максом были вместе. Хотя официально мы до сих пор вместе… И пусть я больше не желаю иметь с ним ничего общего, все же… Больно. Больно, черт возьми!

Глаза против воли наполнились слезами. Ну как? Как я допустила такое? Как я вообще посмотрела в его сторону?!

Сейчас я будто прозрела. В момент, когда, сообщив о своей беременности, посмотрела в глаза Макса и… и не увидела ничего. Он даже мысли не допускал, что этот ребенок может появиться на свет. А я… поначалу действительно поддалась на его убеждения, на слова о том, что не нужно, не время…

– Не нужно, не время… – одними губами выговорила я, и в следующий момент преподаватель, захлопнув толстенную книгу, проговорил:

– Все свободны, до встречи на следующей лекции.

Все закопошились, начали собираться и спешно покидать аудиторию, а я продолжала сидеть. Сняла со стула сумку и хотела сложить в неё тетрадь, но взглядом наткнулась на уголок визитки, торчащий из внутреннего кармашка для карточек. Достала, снова прочитала:

– «Громов Олег Константинович»…

– Я тебя везде ищу, Малыш! Почему на смс не ответила?

На плечо мне легла тяжелая ладонь.

Вздрогнув, спешно сунула визитку обратно и подняла взгляд.

– Что тебе нужно, Макс? – грубо скинула его руку и, встав, начала собирать вещи, стараясь не смотреть ему в глаза. Но вот взгляд против воли скользнул на его руку. Что и требовалось доказать. Часов не было. Вместо них его запястье украшал металлический браслет. Навороченный, вне сомнений, дизайнерский. Представить было сложно, сколько он мог стоить. Безделушка, купленная на деньги отца. Безделушка, цена которой составляла трёхмесячный бюджет какой-нибудь семьи или что-то около того. Представить нечто подобное на руке Громова я даже не могла. Громов… Он тут точно ни при чём, как и его руки.

– Ты чего такая грубая, Миронова? – он проводил заискивающим взглядом одну из одногруппниц, губы сложились в довольную улыбку.

– Где твои часы? – проигнорировав его слова, спросила я и, сунув тетрадь в сумку, посмотрела на Макса.

– Часы? – непонимание в его глазах сменилось чем-то странным, неясным мне. Он взял со стола мою ручку и повертел в руках, делая вид, что не понял вопроса.

– Часы, Макс, где они? – с нажимом повторила я.

– Да чёрт его знает, – пожал он плечами, бросив ручку.

Та, покатившись, едва не упала на пол, но я успела подхватить её и нервным движением кинула к тетрадям.

– Может, дома забыл, или потерял.

– Потерял, – усмехнулась, едва не захлебнувшись горечью, наполнившей меня до отказа. Смотрела в глаза Макса. Он был красив. Высокий, широкоплечий, голубоглазый брюнет. У него не было отбоя от баб, и никогда не будет. Внезапно мелькнула мысль, что у меня будет красивый ребенок. Жаль, что отцу до него дела нет и не будет.

– Алин, при чем тут часы, я понять не могу?

– Да ни при чем, – отвела я взгляд.

К горлу подступала тошнота. Замечательно! Внезапно начавшийся токсикоз, или просто желудок решил подать сигнал о том, что я оставила его без еды?! Не вовремя! Сглотнув, я сделала пару глубоких вздохов, тошнота вроде бы отступила.

– Эй, – коснулся меня Макс. – Лин, давай забьём на пары? Поехали, развлечёмся. Отец укатил заграницу на несколько дней, так что дом в полном нашем распоряжении. Котенок…

– Не называй меня так! – зло рыкнула я, внезапно потеряв контроль над собой. В одно мгновение нити, держащие меня, будто бы оборвались, выпустив всё мое негодование на свободу. – Больше не смей прикасаться ко мне, Козельский! – зашипела, гневно сузив глаза.

Закинула сумку на плечо, выпрямила спину и заявила:

– С этого момента ты мне никто. Забудь о моем существовании! Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

И, не дав ему и слова сказать, развернулась и зашагала прочь. Буквально выбежав из аудитории, я остановилась и вытерла мокрые щеки. Господи, ну как же я вляпалась в это дерьмо?!

Глава 10

Алина

Спустя полтора часа я снова, как и утром, жала на звонок квартиры Инны. Всю дорогу думала о том, что же мне делать. В итоге, так ничего и не решив, приехала, чтобы собрать вещи. Жить у нее я больше не смогу… Не смогу смотреть ей в глаза, зная, что она за моей спиной кувыркалась в постели с моим парнем. Господи, да даже сегодня ночью, когда я отправилась к Громову, они…

– Ты быстро, – в этот раз Инна пропустила меня в квартиру сразу.

Конечно, Козельский остался в универе, нечего скрывать!

– Я плохо себя чувствую, – выпалила, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Разделась и прошла в комнату. Тут же достала чемодан и положила на диван. Открыла шкаф и принялась собирать вещи.

– И что это значит? – спросила Инна.

– Я возвращаюсь домой.

– Почему?

– Потому что, – всё-таки взглянула на подругу. По всей видимости, бывшую.

– Лин, что происходит? – во взгляде Инны читалось непонимание. Она подошла ко мне и дернула за плечо, поворачивая к себе лицом. – Ты чего какая агрессивная?

– Агрессивная? – покривила губами я. – Действительно, с чего мне быть агрессивной, Инн. Я всего лишь беременна от козла, который ни одной юбки не пропускает. Которому ребенок не нужен. А нужен он другому козлу, который предложил мне его продать как бездушную вещь. Мой отец притащил в дом любовницу через пару недель после смерти мамы, а ты…

– А что я? – раздраженно спросила Инна.

Вместо ответа я не глядя кинула в чемодан джинсы, которые сжимала в руках, и прошла мимо Инны в ванную. Достала из шкафа часы и, вернувшись, протянула ей.

– Чьи это часы? – решила спросить прямо, в глубине души надеясь, что у Инны хватит смелости во всем мне признаться. И тогда, возможно… не сразу, но со временем, я снова смогу ей доверять.

– Не могу сказать, – спокойно выговорила Инна, забирая их. Покрутила в руках, поджала губы и снова посмотрела на меня. – Ты из-за них такая злая?

– Я не злая, – усмехнулась криво. – Если ты не можешь сказать, чьи это часы, я могу рассказать тебе.

– Алин, это не то, что ты себе напридумывала.

Инна сделала шаг ко мне, но я резко отпрянула, полоснула яростным взглядом. Она прекрасно понимала, что я знаю. И даже не попыталась выкрутиться!

– Я ничего себе не напридумывала, – горло сдавило, голос сел. – Это слишком дорогие часы, чтобы их носил каждый встречный. Мне Макс хвастался, что это лимитированная коллекция какого-то там зарубежного бренда. Он их носил не снимая, а сегодня…

– А сегодня? – вскинула Инна брови. Снова сложила руки на груди и смотрела на меня с вызовом. Сука.

– А сегодня на нём их не оказалось, – рявкнула я и, специально задев Инну плечом, прошла к чемодану.

– Понятно, – кивнула Инна. В карих глазах мелькнуло нечто сродни злости.

Злости?! Она еще и зла на меня? Она?!

– Я тебя подругой считала, Инна, – сипло выговорила я, не в силах удержать слезы. – Как ты могла так поступить?

– А ты как могла такое обо мне подумать, Миронова! – закричала вдруг она. – Я и Макс! – строя из себя оскорбленную, покачала головой. – Ты в своем уме?!

– Хочешь сказать, что не его прятала сегодня утром?

– Не его!

– Тогда кто это был? Скажи! – выкрикнула ей в тон.

– Не могу!

– Прекрасно! – я хрипло засмеялась. Резким движением захлопнула крышку чемодана и снова посмотрела на Инну. – Ты боялась, что я увижу того, кто был в твоей квартире. И это был Козельский. Хоть бы смелости хватило не отрицать. Я тебя подругой считала, – выговорила устало. Опустилась на диван рядом с чемоданом и накрыла лицо руками.