Преследование затянулось. Когда его армия переправилась на другой берег, разведчики доложили, что войска хозяйки Еректа, не задерживаясь, уходят в глубь сарматских земель, не оставив даже заградительного отряда.

– Не может быть, – подумал вслух Леха, – не настолько же они глупы, чтобы решить, будто я перестану их преследовать. Что-то тут нечисто, может, Арчой прав?

Но отставать от амазонок он не собирался. Леха уже почуял вкус крови, как собака, вцепившаяся в раненого медведя, и не собирался отказываться от своей добычи. Тем более что Иллур ждал его только с победой, а Ларин даже за Арчоя, можно сказать, поручился. И теперь все зависело только от него самого.

Никаких вестей о том, что их кто-то окружает или заходит в тыл, пока не поступало. Однако уже не так далеко было и до Еректа. Поэтому Леха отдал приказ немедленно устремиться в погоню, догнать и атаковать армию Исилеи. Пленников, по словам разведчиков, везли в голове колонны, на виду у начальства.

В погоне и новой атаке участвовали пятьсот человек. Следующая стычка состоялась в ложбине, по которой проходила дорога, медленно, но верно уходившая в лес. Места для наступления широким фронтом здесь было мало, но скифы все же попытались. За поворотом их встретили лучники градом стрел. Те, кто доскакал, в ярости обрушили на амазонок удары своих копий, а затем в ход пошли мечи.

На этот раз амазонок было больше, они перегородили всю ложбину, а дополнительные отряды лучников, спешившись, засели наверху холмов с обеих сторон.

Драка между тем была жестокой, но недолгой. Остановив скифов на некоторое время и ослабив удар, уничтожив при этом почти две трети отряда, амазонки вновь оттянулись назад и, отбиваясь от наседавших скифов, стали уходить дальше в лес. К вечеру преследование пришлось прекратить, разведчики потеряли сарматов из вида.

– Она словно со мной играет, – решил Леха, узнав об этом. Он сидел у костра со своими сотниками и ел мясо, пребывая в плохом состоянии духа. – Не ввязывается в большое сражение, а словно хочет заманить подальше. Арчой, видно, прав. Да что толку? Пленников все равно нужно отбить.

Он прекратил жевать, обвел взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, своих сотников и приказал:

– С рассветом вы должны разыскать их. Завтра мы устроим этим амазонкам настоящую битву.

А поднявшись, добавил:

– Последнюю. И освободим пленников.

А про себя подумал: «Устал я за ними гоняться, пора и обратно к морю. Иллур заждался. А царь ждать не любит».

Когда первые лучи солнца поднялись над верхушками сосен – открытые степи уже давно остались позади, – скифы были уже давно в седле. Вся армия устремилась в погоню. Ларин отдал приказ сначала выследить сарматских воительниц и немедленно доложить. На этот раз атаковать он решил сам.

К его удивлению, сарматы нашлись быстро. Их лагерь стоял на другом берегу небольшой реки, и, воительницы, хорошо отдохнув ночью, только собирались покидать его. Узнав об этом, Ларин пришел в ярость.

– Так они даже не стремились уйти подальше? – только и смог вымолвить изумленный адмирал и добавил, обращаясь уже только к одному ему известному собеседнику: – Значит, хочешь показать, что не боишься меня? Что ты все еще тут хозяйка, в своем чертовом Еректе.

Он выхватил акинак, сжав его рукоять, искусно украшенную золотым орнаментом, и дернул поводья коня.

– Можно по лесу обойти лагерь и ударить в голову колонны? – в раздражении спросил он у разведчика, гарцевавшего на коне перед ним.

– Будет сложно подойти незамеченными, – ответил разведчик, – лагерь охраняется разъездами со всех сторон.

– Ничего, мы попытаемся, – отмахнулся адмирал, – показывай дорогу.

А обернувшись назад, крикнул:

– Инисмей, бери своих людей. Со мной пойдет три сотни всадников. Уркун, остальные под твоей командой ударят прямо по дороге. Начинай прямо сейчас. И пусть твой удар будет таким сильным, что они позабудут обо всем.

Уркун быстро кивнул, подтвердив приказ. А Леха, увлекая за собой большой отряд всадников, растворился в лесу. Разведчики вывели их сначала на берег ручья, который впадал в небольшую речку, пробрались вдоль него примерно с полкилометра и лишь затем оказались у брода. Здесь Ларин переправился на другой берег, стараясь не поднимать лишнего шума и озираясь по сторонам. Все прошло тихо, ни одна ветка не шелохнулась, но Леха отдавал себе отчет, что на этой земле у всех деревьев есть глаза и уши. Вряд ли ему удастся полностью скрыть передвижение трех сотен всадников, скорее бравый адмирал надеялся на атаку Уркуна, которая отвлечет на себя все внимание. И она не заставила себя долго ждать.

Где-то далеко справа послышался топот копыт множества коней, а вслед за этим крики и звон оружия.

– Началось, – выдохнул Ларин, поднимая коня по заросшему деревьями склону, – ну теперь держись, любовь моя. Скоро я приду к тебе на свидание.

Они благополучно поднялись по склону и, никем не замеченные, углубились в лес, двигаясь вдоль дороги. Когда звуки сражения остались далеко позади, разведчики, наконец, свернули направо, взяв курс на лагерь. По прикидкам Ларина, они уже должны были обойти его и теперь приближались к тому месту, где могли повстречать сарматских воительниц, спешно покидавших свое стойбище. Леха очень надеялся, что Исилея, узнав о нападении, первой покинет его вместе с пленниками, и жаждал быть на дороге еще до того, как она там окажется.

Но встреча с прекрасными воительницами состоялась гораздо быстрее, чем ожидал скифский военачальник. Едва они преодолели последний холм, за которым начиналась та самая ложбина с дорогой, как увидели внизу, буквально метрах в двадцати, отряд спешившихся амазонок. Их было человек тридцать, все с луками в руках. Судя по всему, это было охранение, прятавшееся в лесу на случай прорыва или внезапной атаки скифов.

Увидев своих врагов, амазонки среагировали мгновенно. В Ларина и его бойцов тут же полетели стрелы. Несколько человек рухнуло с коней, одна стрела просвистела над головой адмирала, еще две впились в ствол соседней сосны.

– В атаку! – заорал Ларин, прикрываясь щитом от новой волны стрел и пуская коня вскачь. – За мной!

Проскакав положенные двадцать метров, он собрал на своем щите целый ежик стрел, но был еще жив. Леха с размаху рубанул мечом по голове ближнюю амазонку, почти раскроив той шлем, затем воткнул клинок в грудь другой, только что ссадившей с коня бородатого скифа своей стрелой и еще не успевшей зарядить лук. Выронив его, мертвая красавица рухнула на траву, рядом со своим конем.

Шеренга скифов с копьями, скакавшая вслед за ним, быстро проредила прекрасных лучниц. На глазах адмирала его воины проткнули копьями человек десять, остальных же быстро зарубили мечами. Амазонки сражались до последнего, но погибли почти все. Лишь трем удалось вскочить на коней и ускакать вниз, поднимая тревогу.

– Вперед, за ними! – вновь завопил Ларин. – Никто не должен уйти из этого лагеря.

Больше всего Ларин боялся сейчас не сарматских стрел или копий, а того, что Исилея уже покинула лагерь вместе с пленниками, оставив его в дураках. Чем ближе он находился от нее, тем больше ему казалось, что прекрасная амазонка затеяла все это лишь с одной целью – заманить его к себе. Только вот зачем? «Неужели хочет отомстить, – лихорадочно думал Леха, погоняя коня и вспоминая давний разговор, когда после ночи любви Исилея предлагала ему перейти на свою сторону, – но ведь это не я ее предал. Это сарматы напали на нас. А она что же, любовь от войны не отличает? Или простить не хочет, что отказался стать сарматом. Эх, бабы, бабы, вас не поймешь».

В душе его волновала встреча с бывшей полюбовницей, но он также понимал, что вряд ли она теперь будет с ним миловаться. Даже предай он своих, вряд ли сарматы приняли бы его, после того, что он сделал с их войском в недавнем сражении. Но Ларин и не думал предавать Иллура, слишком многое у него в жизни изменилось за последнее время. Особенно после посещения Крыма. Нет, не та уже была ситуация, и эта встреча несла кому-то из них верную смерть.

Впрочем, об одном он зря беспокоился. Исилея никуда не торопилась и, похоже, не думала прятаться. Едва отряд скифов выскочил из леса на дорогу и направился к лагерю, раскинувшемуся в какой-то сотне метров, адмирал тотчас увидел ее. Прекрасная амазонка сидела на коне в доспехах, но без шлема, и ветер развевал ее длинные волосы. Длинный меч, срубивший не одну голову, свисал сбоку седла. Вокруг нее находилось много других воительниц, окруживших ее кольцом, но не слишком много, чтобы остановить Леху. Основная драка шла на дальнем краю лагеря, там он ясно различил черные доспехи амазонок, плотными рядами перегородивших всю ложбину от края до края. Их там было целое море, а скифов отсюда он различить даже не смог. Видно, люди Уркуна пока не смогли опрокинуть этот заслон и дрались еще где-то на подступах.

«Значит, вся армия здесь, – решил Ларин, – вот и отлично, покончим со всеми проблемами разом. Не люблю долго тянуть».

Приближаясь к тому месту, где находилась Исилея, словно не замечавшая атаки скифов в тылу и раздававшая приказания своим воительницам, Ларин заметил Гилисподиса, которого держали две крепкие на вид амазонки в десятке метров от коня своей начальницы.

Там же находилось еще несколько пленных греков из Ольвии. «Значит, жив еще, – выдохнул Ларин, – держись, Гилисподис, недолго тебе мучиться осталось».

Исилея «заметила» атаку отряда Лехи Ларина только тогда, когда мертвые амазонки начали падать со своих коней метрах в тридцати от нее, а стрелы засвистели над ее головой.

– Не убейте пленников! – предупредил адмирал ординарца, скакавшего рядом, гарцуя на коне посреди свалки. – Они нам живые нужны.

Лишь тогда Исилея посмотрела в ту сторону и увидела дерущихся скифов, во главе которых бился бравый адмирал, скосивший уже не одну красивую голову на своем пути.

– Я иду, любовь моя! – крикнул Ларин, схлестнувшись с очередной воительницей, которая своим длинным мечом едва не расколола его щит, отрубив от него почти треть. – Подожди немного. Управлюсь только с твоими подружками.

Пригнувшись под очередным ударом, грозившим лишить головы его самого, Ларин все-таки достал и эту амазонку, вонзив ей свой меч прямо в бок. Согнувшись пополам, девушка рухнула вниз, истекая кровью и заставив Леху лишний раз поморщиться от мысли, что он вынужден убивать женщин. Но такую судьбу они выбрали себе сами, решив встать на путь войны. И конец здесь тоже был предрешен. Если ты запросто можешь отправить на встречу с богами множество мужчин, то жди, что рано или поздно кто-то из них отплатит тебе тем же.

Бой, однако, еще не был закончен. Скифы лихим наскоком истребили половину охранения Исилеи, которая по-прежнему оставалась на месте, словно дразнила Ларина своим пренебрежением к опасности. Разделавшись с очередной амазонкой, поразившей его в плечо, Леха вышиб ее из седла точным ударом клинка и вдруг услышал за своей спиной топот сотен копыт, от которого задрожала земля.

«Уркун, что ли, решил в обход ударить?» – с непониманием развернул Ларин голову и увидел, как целая лавина воительниц в черных доспехах вдруг выскочила из-за холма, перекрывая ему путь к отступлению. Их было даже на первый взгляд не меньше пятисот, против от силы двух сотен, оставшихся от авангарда, пришедшего сюда вместе с адмиралом.

– Твою мать, засада, – выругался Ларин, гарцуя на коне и высматривая пути для возможного отступления, но их не было. – Арчой был прав.

Амазонки надежно отрезали его от леса позади, перекрыв также дорогу.

– А ты подготовила мне подарок, любимая! – взъярился Леха, бросая коня в сторону Исилеи, до которой было уже рукой подать. – Ну, я сейчас до тебя доберусь!