– А потом этот незнакомец спрашивает, не дядя ли я той девчонки, что развозит бухло Стэнли. Я говорю, не понимаю, мол, о чем ты. А он спрашивает: ты ведь Уоллес Грейвз, правда? Он знал имя Мэриен. – Уоллес помолчал. – Он меня взбесил. Я вспомнил Мэриен, вспомнил, как в вашем детстве переживал, только чтобы вы в конце концов вернулись домой, не потеряв по дороге руки-ноги, но теперь, оказывается, я должен переживать из-за ее репутации. Мне надо было уйти. Я знал, что удача кончилась.

Но он остался и проиграл. И проигрывал, и проигрывал. Злобно, мрачно, целеустремленно. Проиграл все фишки, что-то в долг под расписку, а потом и серый «Кадиллак». Его заполучил рыжеволосый незнакомец в пальто с меховым воротником. Старый автомобиль – кроме дома, последние крохи, оставшиеся после Великой светлой полосы 1913 года, – ездил только благодаря неустанному уходу Мэриен, и, возможно, именно поэтому Уоллес позволил себе его поставить: отомстить, поскольку потеря автомобиля станет для нее особенно болезненной. Невезение, по убеждению Уоллеса, лишь разновидность уныния, источником которого служит внутренняя энергия, а значит, Мэриен – то, как Лена напомнила ему о ней, неприятные слова незнакомца – стала причиной его настроения, а следственно, и полосы невезения.

– Денег на другую нет. – Уоллес утер нос манжетой. – Скажешь ей? Я должен лечь, но ты ведь ей скажешь?

* * *

Когда Мэриен пришла домой, Джейми, верный чувству долга, рассказал ей о проигрыше Уоллеса и вынес ее первое бешенство, заодно не дав вытащить треклятого дядю из постели с намерением содрать с него кожу. Мэриен спросила, почему он так спокоен, и Джейми ответил, что они не могут яриться оба.

– Значит, если бы я не вышла из себя, то вышел бы ты?

– Может быть. Не знаю.

Они в самом деле напоминали систему шлюзов, одни ворота в поисках равновесия выпускали избыток эмоций, причем со стороны Мэриен обычно грозила опасность переполнения, а Джейми принимал в себя излишек и поднимал уровень, когда вода опускалась. Все думали, что, будучи близнецами, они одинаковые, но это был баланс, не тождество; Мэриен чувствовала, как Джейми, но не являлась им.

Этой ночью, когда они лежали на веранде на раскладушках, Мэриен спросила:

– Как ты думаешь, почему он играет? Нам хватало бы денег, если бы он не играл.

– Я не думаю, что он спит и видит, как бы нас разорить, – послышался в темноте голос Джейми. – Наверно, уже не может не играть.

– Ты ведь не хочешь сказать, что так уж трудно перестать выбрасывать деньги на ветер?

– Я думаю, ему нужны острые ощущения.

– Какие ощущения? Он же вечно проигрывает.

– Но если завяжет, то никогда и не выиграет. По-моему, ему нравится надеяться.

– Надежда не должна стоить так дорого.

– Ты же знаешь, он раскаивается.

Мэриен перевернулась, и раскладушка скрипнула.

– Да. Он даже всплакнул, когда наконец перестал от меня прятаться. Все твердил, что вляпался. А больше ничего. И не раскрыл, кому достался автомобиль, сказал – незнакомец. Да какая разница. Лучше не знать. Может, когда-нибудь увидишь.

– Вряд ли, потому что никто кроме меня не станет корячиться, чтобы он ездил.

После секундного колебания Джейми сказал:

– Все-таки автомобиль был Уоллеса. Принадлежал ему. При желании он мог его и поставить.

– Но он проставил его ни за что. Просто так. Проиграл ради того, чтобы проиграть.

* * *

На следующий день из тайников во флигеле она собрала почти все свои летные деньги, заработанные на бутылках – одна за одной, на корзинах – одна за одной, отправилась в город и у знакомого механика купила подержанный «Форд». Механик являлся клиентом Стэнли. На его жену, алкашку, уходила уйма денег. Когда она знала их тайны, люди обращались с ней иначе.

Мэриен сообщила Уоллесу, что он может ездить на «Форде» в университет, но если собирается играть или пить, то придется либо ходить пешком, либо искать, кто его подбросит, либо купить собственную машину. Если солжет, оба понимают: она узнает. И еще Мэриен известила дядю, что отныне будет платить только три доллара в неделю за комнату и стол. Остальное пойдет в счет машины, которую он будет брать напрокат.

Грусть, поселившаяся во флигеле, пустые тайники перевешивали радость от стильного черного «Форда», ее собственного автомобиля с колесами и мотором. С другой – приятной – стороны, ее долг Уоллесу заметно уменьшился, стал терпимым. Может, их с Джейми и навязали Уоллесу, но он и сам был не прочь навалить на плечи побольше груза. Без близнецов он бы уже давно себя разрушил. Может, они не давали ему сорваться в пропасть.

Макеты аэропланов, висящие во флигеле, казались теперь ненужными: милые остатки детской фантазии. Небо, причину ее тяжких трудов, она почти забыла, поскольку работала, чтобы вернуть потраченное. Деньги возвращались медленно. Дело мистера Стэнли встало. Федералы в отчаянных попытках не допустить полного провала сухого закона закручивали гайки. Стэнли намекал, что его выдавил Баркли Маккуин.

После встречи с Маккуином Мэриен поставляла товар мисс Долли как можно быстрее, осмеливаясь заходить лишь на кухню.

– Чего ты взъелась? – поинтересовалась Белль, когда Мэриен отказалась опять нарядиться. – Мы всего-навсего повеселились. Никто и пальцем не тронул бедняжку.

– Ничего я не взъелась. У меня еще много адресов, вот и все.

Мэриен точно не понимала, что это такое, но она больше чем взъелась. При воспоминании о Баркли Маккуине у нее начинало покалывать кожу, учащался пульс, внутренности распирало в разных направлениях. По ночам, на веранде, она иногда думала о Калебе, как он целовал ее, спускал с плеч рубашку, но в последнее время мысли обратились на Маккуина, как тот пригвоздил ее взглядом к стене, как спросил: «Ты кто?»

Она подрядилась еще на одну работу, стала развозить на «Форде» продукты в рестораны. Сын Берит, Сигги, ставший «сухолюбом» – полицейским, боровшимся с бутлегерами, – как-то заглянул к ним и предупредил о предстоящем обыске у мистера Стэнли. Мэриен попыталась дать ему деньги, какие при ней были, но Сигги отпихнул ее со словами:

– Я не продажная тварь. Просто знаю, как тебе нелегко.

Федералы нашли у Стэнли только хлеб и пирожные.

* * *

Жаркий июньский день. Калеб появился, когда Мэриен на улице возилась с мотором «Форда».

– Я иду купаться. – Он облокотился на автомобиль. – Если хочешь, давай вместе. – И он одарил ее самой обворожительной своей улыбкой. – Можешь даже подвезти меня, если как следует попросишь.

– Джейми придет через час, – ответила она. – Он тоже захочет.

Калеб посмотрел на нее так, как тогда, прежде чем назвать цену за стрижку.

– Боюсь, мне неохота ждать час.

Она думала соврать, сослаться на необходимость работать, но знала: после его ухода будет сидеть и жалеть, да еще стыдиться того, что не осмелилась. Он смотрел на нее, ждал. Достал серебряный портсигар, полный самокруток, и прикурил для каждого по одной.

– Роскошный, – похвалила она портсигар.

– Водил на охоту одного богатея, – объяснил Калеб.

Он не сводил с нее взгляда. Знал, что она боится.

– Здорово, – сказала Мэриен. – Поехали.

Она двинулась на запад и, выбравшись из города, свернула на юг там, где Биттеррут извивался по равнине крутыми изгибами. «Форд» грохотал по дороге, а Калеб что-то насвистывал. Потом достал из кармана фляжку и предложил ей. Самогон обжег горло. Она передернулась и вернула фляжку.

– Тебе пора стричься. – Калеб дотронулся пальцем до ее шеи.

– Нормально пока, – увернулась Мэриен.

Она остановилась между деревьев, лимонный свет играл в ветвях. Когда они шли к воде, Калеб спросил:

– Джейми пойдет на следующий год в школу?

– Почему бы тебе не спросить у него?

– Давно его не видел. Все время где-то пропадаю.

Основное время Калеб проводил в горах, либо один, либо ходил проводником с охотниками, платившими ему за то, чтобы он нашел им дичь, выстрелил, если они промахнутся, и сделал вид, что это не он. Мэриен купила ему хорошее ружье, и он отблагодарил ее даже скорее, чем обещал. Про него рассказывали, семнадцатилетний парень знает, где будет зверь. Еще рассказывали про невозмутимую смертоносную силу его выстрелов. Калеб позволял Уоллесу донимать его грамматикой, поскольку она помогала делу. Говорил он хорошо.

– Тогда нам тем более стоило его подождать, – упрекнула Мэриен, а когда Калеб ничего не ответил, спросила: – Ты думаешь, Джейми слишком мягкий и поэтому не охотится?

Прежде чем ответить, Калеб задумался.

– Мы как-то шли к реке, – начал он, – и встретили детей, они набросили на собаку одеяло и бросали в нее камнями. Мне пришлось удерживать Джейми, иначе он убил бы парня, который не успел убежать. Так что нет, я не считаю его мягким.

Мэриен вспомнила. Собака теперь жила у них, ползала за Джейми, как храмовый раб, смотрела на него из-под столов и кроватей. А того мальчишку пришлось везти в больницу. Джейми повезло, у его отца было темное прошлое и ни малейшего интереса вмешивать полицию. Иначе Джейми могли отправить в исправительную школу в Майлз-Сити.

– Мне казалось, я завис в воздухе, – объяснил тогда Джейми. – Обезумел. Мог его убить и не понять, что это плохо. Хотел его убить.

– Ты преподал ему урок, – сказала Мэриен.

– Нет, – Джейми помотал головой. – Есть люди гнилые внутри, и гниль не уйдет никогда.

Они подошли к бухте, отгороженной от основного течения. Калеб разделся прямо на берегу, а Мэриен зашла за деревья. Защитить свое интимное пространство удалось только скоростью. Голая, она метнулась в воду, пытаясь прикрыться руками. Когда забежала, у нее вырвался вопль. Камни больно впились в ноги. Мэриен согнулась, задыхаясь от холода и предчувствия, зубы у нее стучали. Калеб стоял по грудь в воде, водя руками под водой, как будто разглаживал простыни на кровати. Он подошел к ней. Под водой у него была фляжка, и он предложил ей, с фляжки капало. Мэриен отвинтила крышку и закашлялась от холодного самогона. Калеб откинул голову, длинные волосы ушли под воду, кожа на ключицах натянулась.

– Знаешь, я ходил к одной из девочек мисс Долли. Накопил денег.

Она постаралась подавить желание отпрянуть.

– Зачем мне знать?

– Я думал, они тебе расскажут. А чего ты так взбесилась?

– Я не взбесилась. А к какой девочке?

– К Белль.

Мэриен не хотела морщиться, но мина скорчилась сама собой.

– А что? – спросил Калеб. – Самая симпатичная.

– Просто она… – Мэриен хотела сказать «вульгарная», как будто была снобствующим персонажем романа. Но кто ей дал такое право? Вот она голая в реке с юношей.

– Что просто?

– Ничего. Ты сказал ей, что знаешь меня?

– Ну да. Она спросила, не я ли стригу тебя, и я сказал, да.

Мэриен пришла в ярость:

– Зачем?

– А что тут такого?

Она точно не знала.

– Не думала, что ты пойдешь по проституткам.

– Почему нет?

– Ты знаешь почему. Еще не думала, что ты начнешь пить.

– Ни слова про мою мать.

Они яростно смотрели друг на друга, стоя по подбородок в воде с лиловыми от холода губами.

– Прости, – прошептала Мэриен.

Она поняла, Калеб решил не злиться. Он хитро прищурился:

– Белль кое-чему меня научила.

– Чему?

– Она сказала, неплохо знать, как доставить девушке удовольствие, но, если я сам хочу его получить, лучше прийти к ней. И еще она сказала, остальные девочки думают только о том, чтобы быть приличными, и с ними не так здорово.

– Я не собираюсь быть приличной, – брякнула Мэриен, не подумав.

Калеб улыбнулся своей воровской улыбкой:

– Хочешь доставить мне удовольствие?

– Нет.