– А я благодарна Соне, что она родила тебя.

– Люблю тебя.

– Беги, солнышко. Я тебя тоже люблю. Деньги на еду есть? Смотри не покупай в столовой, сходи в кафе напротив, хорошо?

– Есть. Хорошо, мамуль.

Наблюдаю как она, встретившись на пороге школы с подругами, заходит внутрь и уезжаю, стараясь не думать о причинах ее вопросов.

В офис приезжаю вовремя, потому что повезло не попасть в пробку.

– Кира Анатольевна, в кабинет можно вас? – встречает меня руководитель в коридоре.

Шагаю к нему на «ковер» в боевом расположении духа.

– Доброе утро. Какие-то указания?

– Так, Кира, ты организовала нам на завтра отдельную переговорную для начала?

– Конечно, Олеся уже отчиталась. А на среду я забронировала отдельный конференц-зал на шестом этаже бизнес-центра.

– Отлично. Заселение уже идет? Все по плану?

– Да, я проверила. Многие прилетают сегодня вечером после шести. На данный момент только представители из Германии и Италии в отеле.

– Хорошо, тогда записывай список мероприятий помимо основного.

Пока он диктовал все места, что планируют посетить наши гости, у меня устала рука. Неожиданно неделя превратилась в полторы. А это значит продление отелей, ресторанов и прочих заказанных мною услуг. Черт!

– Пока что это все. Заявки кидай по почте, я передам через Регину.

– Хорошо, всего доброго.

Вернулась в свое «гнездышко», где меня уже ждали мои девочки.

– Ну что, начальник, мы снова в делах?

– Ага. Нагрузили.

Раздаю всем указания, а основные беру на себя. Созваниваюсь с водителем компании, вновь уточнить, что в аэропорту не будет проблем и всех иностранных гостей встретят как подобает и вовремя.

Работать в «Онкофарм» – филиале крупной европейской фармацевтической компании, я начала после свадьбы с Тимуром. Потому что после окончания университета была занята только им и Лилей. Дальше стало побольше времени, которое я научилась правильно распределять, и мне удалось устроиться на должность менеджера в ивент-отдел. Уже потом, когда Миша подрос и я вышла из декрета, вплотную занялась делом, которое мне понравилось. Наш руководитель спустя шесть лет моей постоянной работы, перевелась в филиал в Казахстане, и я встала на ее место.

Я гордилась собой и продолжаю это делать. Работа, конечно, заставляет порой понервничать, побегать с организацией мероприятий от мала до велика, но я тут реально счастлива. Командировок почти нет. И что главное – оплата труда, соответствующая со всеми вытекающими и плюсами от компании типа страховки и прочего. Только два раза в год мы организовываем выездные конференции, все остальное время я на месте, пусть и порой мотаюсь по городу.

В обед предупредив девочек, что задержусь еду за сыном, которого выписали, и отвожу домой.

– Ладно Мишуль, кушать тебе много нельзя особенно того, что очень неполезно твоему желудку. Я на тебя рассчитываю. Лиля приедет примерно через час. Я ее предупредила уже, что ты дома.

– Ма, я уже не маленький.

– Для меня ты останешься малышом, даже когда начнешь бриться. Но малышом с бородой.

Целую его и еду обратно на работу. Прежде чем вернуться в офис, захожу в популярную своей выпечкой кондитерскую, купить хотя бы булочку, потому что не поела ничего в дороге и встречаю коллегу Тимура.

– Привет, Кира.

– О Влад, какая встреча. Тоже за сдобной вкусняшкой?

– Да, был недалеко, решил вот заскочить. Как твое здоровье? – задает неожиданный вопрос.

– Вроде бы хорошее, не жалуюсь. Или у меня болезненный вид? – так неловко, видимо, синяки под глазами.

– О нет, ты прекрасно выглядишь. Жаль, тебя в пятницу не было на вечере. Тимур сказал, что у тебя самочувствие плохое.

– Ах, в пятницу, – ощущение что жую стекловату, которую мне затолкали в рот. – Да, у меня… Мне было нехорошо.

– Ну, зато можешь гордиться своим мужем, мы заключили наконец-то контракт и все благодаря ему.

– Мне показалось, вы легко смогли это сделать. Пара ужинов, не более, – стараюсь задать максимум вопросов, чтобы получить ответы, которые, кажется, знаю наперед.

– Чего? Месяц обхаживали их. И наконец-то свершилось.

Ну что ж, видимо, тут он не соврал и та «детка» и правда клиент.

– Месяц, значит. Ну что ж, Тим он такой. Добивается своей цели.

– Ага, вцепился и победил. Мирослава, та еще стерва, но против Доронина не попрешь, – вот и ответ.

Мирослава. Мир.

Подонок. Какой же ты подонок Тимур.

– Кто бы сомневался, – улыбаюсь ему, купив чертову булочку, к которой теперь не притронусь и попрощавшись пошла в офис.

Мне нужна холодная голова. Нужно абстрагироваться, а я не могу. Я все думаю и думаю о нем и той девице.

Мне кажется, паутина лжи соткана им такая, что я даже сейчас спрошу и он с три короба мне соврет, что я почувствую себя дрянью, которая посмела в нем засомневаться.

Пытаюсь начать с себя, провести анализ своих действий и поступков. Найти причины, которых, быть может, не увидела, но сосредоточиться не могу.

Нам нужно поговорить. Это пора прекращать.

Открываю календарь, просматриваю расписание этой недели, и более-менее свободный день выходит четверг, или же пятница.

– Блин.

Хватаюсь за голову, попадая в воронку какую-то. Все идет кругом, а сердце стучит, как будто марафон начался.

Дышу… дышу, но кажется, что все становится еще хуже. Это все нервы. Проклятые нервы и муж и все, что с этим связано. Не замечаю, как уже плачу. Только капли падают на стол прозрачными кляксами…

Первая… вторая… третья… и не останавливаются.

Такой изломленной не чувствовала себя ни разу в жизни. Бывало, что испытывала слишком большое счастье, слишком большое возбуждение, но слишком больное падение со мной впервые.

Хотя, когда несколько лет назад умер папа, я думала, что эта боль самая большая на тот момент. Я не сравниваю. Это разная потеря. Но внутри поломано в сто раз хуже.

Четверг или пятница?! А сегодня только понедельник.

Четверг или пятница. Какой день выбрать, чтобы поставить точку?

Вхожу в мессенджер и открываю контакт «Милый».

Быстро стираю прежнее имя и не знаю, как его записать.

«Муж».

Удаляю и пишу просто «Тимур».

Для меня он теперь просто мужчина с этим именем.

«В четверг я отвезу детей к маме. Будь добр быть дома к девяти часам».

Не хочу ждать пятницы.

Отправлено.

Кладу телефон на столешницу и сканирую две синие галочки.

Прочитано и вышел из сети.

Это к лучшему. Не хочу ни разговаривать, ни переписываться.

Однако через пять минут мне приходит ответ от него:

«Я забронировал, на завтра столик, в ресторане французской кухни».

Поверить не могу, что это он прислал мне. За дурочку меня держит? Решил сменить ресторан? Решил, что я соглашусь, потому что там не поговоришь на все темы из моего списка? Даже руки начинают трястись, пока я набиралась сил, чтобы ответить.

«Значит, как приедешь из ресторана, поговорим с тобой. Я подожду не торопись! И не завтра, я занята буду, а в четверг».

Отодвигаю телефон, чтобы не разбить его, если он вновь напишет.

– Какой же наглец.

«И чем ты будешь занята?» – вот так вопрос.

«А вот это тебя больше не касается, Доронин».

Молчание. Звонок.

– Ну нет, – отодвигаю телефон, поставив вибро.

Рабочий день заканчиваю поздно и далеко от дома. Пришлось помогать с расселением гостей для подстраховки. Все же люди приехали не абы кто, а главы филиалов своих стран.

Петляю по улицам уставшего вечернего города, в машине тепло, а согреться не получается. Боль, как и простуда, усиливается к вечеру, зараза.

Начинаю подпевать какой-то певице по радио, постукивая пальцами по рулю, но когда песня сменяется, я замираю и тихо плачу на каждое слово, будь то куплет или припев… все попадает прямо в сердце…

– «Ты она и я все ясно*»…

Останавливаюсь перед домом, не заезжая в гараж. Машина Тимура на месте, из занавешенных окон льет свет, проникая в щели, а я сижу и не хочу туда идти. Соскучилась по детям, устала на работе, мечтаю принять ванну, но идти в дом не хочу.

Эта серая гниль пробралась и туда, теперь я это чувствую. Тут свежий воздух, тут пока что могу дышать, а там задыхаюсь.

Телефон вибрирует, и я его машинально поднимаю.

– Алло?

– Привет, Кирюш, – звучит голос Кристины, и я снова срываюсь услышать родную душу. – Ну тише, тише, дорогая. Успокойся. Я слышу тебя. Можешь ни слова не говорить, слышу.

– Не хочу туда… Не хочу туда идти. Когда я на работе, далеко, я вижу все как есть. Всю правду. А лицом к лицу я снова не верю, что он это и правда сделал, понимаешь? Мне нужен мой муж, Кристин. Мой верный Тимур.

– Понимаю.

– Я… знаешь, думала и не смогла понять одного, за что он так со мной? Я же… я же так старалась ради нас… Ты же видела все сама. Мне было двадцать один с небольшим, когда меня впервые вдруг мамой назвали. Мамой, Кристин. Я о детях знала только то, что они появляются от секса через девять месяцев. А о самом сексе знала лишь теорию. Да он стал первым в моей жизни во всем. Но я ни разу не задумалась, принимая его прошлое, умершую жену и память о ней… Я же… я же…

Она молчала. Она позвонила, чтобы я высказалась. Потому что знала, что мне это нужно. И я говорила. Не подбирая слов и не строя сложных предложений. Я просто говорила.

– В кого я превратилась? Чувствую себя носком поношенным. В соплях, слезах… Кто эта женщина? Разве ты видишь ту девушку, с которой была знакома столько лет? Или ту женщину месяц назад? А я даже ненавидеть его отказываюсь, только отвращение и неприкрытая боль внутри меня. Боль, которую он не видит. Я смотрела на него, истекая ею, а он сказал, что я себя накрутила. Я просто разрушаюсь. Я молчу и не говорю ни слова почти. Не хочу, чтобы дети слышали или узнали рано. Только терпеть это жжение внутри все сложнее. У меня не получается.

– Кира, выйди из машины, вытри слезы и поговори с ним. Не смей держать все в себе. Хватит. Пойми одно – это не ты его потеряла. Это он потерял тебя. Он предал свою Киру, преданную и ласковую жену. Это он должен сидеть в машине и от стыда и муки не знать, как войти в собственный дом. Не ты. Поэтому носовой платок в глаза и ноздри. Протерла там все насухо и пошла, вставила ему по полной. Привык, что ты вся такая милашка с юга.

Улыбаюсь ее словам и, мне кажется, нравится ее план, даже очень.

– Только не сегодня. У меня эти дни просто ужасно загружены, я ж говорила. Это не просто собрание организовать, там целая куча всего, что нужно учесть и ни в коем случае не забыть. Но в четверг вроде бы попроще будет. Так что я к тебе думала с просьбой…

– Привози. Я Аленке, итак, обещала, что твои приедут. Так что не парься даже и в школу отвезу на следующий день и заберу.

– Думаю, забирать не нужно будет. Хотя посмотрим. Как все пройдет, вообще не знаю. Честно даже слов нет. С чего начну, без понятия.

– Может сказать для начала, что он козел, а дальше язык сам развяжется в правильную сторону.

Тихо посмеиваюсь, вспоминая, что даже ни разу не обозвала его каким-то отвратительным словом. Мы вообще на матах или оскорблениях не говорим и не ругаемся фактически.

– Ты вновь зависла, Кир.

– Да просто, куда ни глянь, в какой уголок памяти ни посмотри, везде он.

– Дорогая моя, я знаю, что ты вложила себя в ваш брак. Что ты старалась, но иногда такое происходит. И будь прокляты те мужчины, которые это все совершают банально, ради похоти, но он тебя очень любил, я это знаю и видела в нем эти чувства, – на этих словах я снова расплакалась.

– Тогда почему же он сделал мне так больно, Кристин? Зачем так больно и гадко?

– Я не знаю, милая. Я не знаю.