– Все познается в сравнении. Относительно Дивы она не молоденькая. Относительна меня она еще ох как молода, – усмехнулся Арви.

– А относительно нашего князя – она в том возрасте, когда может легко нравиться мужчинам, ее прелести еще занимают их умы, – дополнила Гудрун.

– Она опытная соперница. Гораздо опаснее глупых девиц…– подтвердил Арви.

– Я надеюсь, она скоро уйдет вместе с Оскольдом и Диром в их поход! – Вольна потерла виски – у нее разболелась голова. То ли от напряженной обеденной трапезы, то ли от полученных новостей.

– Как сама захочет…– вздохнул Арви. – В Новгороде у нее свой дом, все обустроено…И отсюда наш князь ее никогда не выгонит. А поход опасен. Впрочем, она любит путешествия. И все же думаю, без веских причин она не уйдет. По крайней мере, до тех пор пока ее мужчины не сложат к ее ногам город, готовый растворить пред ней двери теремов и гульбищ.

– Значит, надо как-то вынудить ее уйти вместе с ее мужиками, – Вольна наконец высказала мысль, которую Арви и Гудрун от нее ожидали. Вынужденные думать против Вольны, тиун и служанка Умилы незаметно для самих себя чуть сблизились, оставив позади распри.

– Нужно сделать все возможное, чтобы отныне ей не было так уж приютно в нашем Новгороде…И она должна знать, что не может претендовать на любовь нашего правителя…

– Она еще и на Рёрика вздумала притязать?! – изумилась Вольна. И тут же раздался грохот – захлопнулась крышка сундука с подарками. Вольна даже вздрогнула. – Я думала, у них все в прошлом…

– Кто знает, кто знает…Когда речь идет о таких женщинах, как Лея, все может повториться вновь и вновь…– объяснил Арви. – Ведь она бы не посмела перебить наш сегодняшний праздник собственным, если б не была уверена в том, что останется безнаказанной. Разумеется, Рёрик никогда не окажется зол на нее, а она всегда сможет отшутиться и отсмеяться…

– Я думаю, она так дерзка и независима из-за короны…– выдвинула ошеломляющую догадку Гудрун.

– Какой короны?..– после паузы спросила Вольна, поочередно глядя то на Арви, то на Гудрун.

– Вещица редкой красоты –  diadema – маленькая корона, украшенная синими яхонтами…– прошептала восхищенная Гудрун, поглядывая на Арви, который нарочно не смотрел на нее, чтобы не выдаться. – Этот прекрасный венец ей подарил Рёрик, как говорят…

– Он подарил ей корону? – неприятно поразилась Вольна.

– Когда-то давно. Но зато очень красивую…– повторила Гудрун. – Сияет как звезды. Глаз не отвести. Женщина в такой короне может считать себя самой главной из всех.

– Из-за железяки?! – возмутилась Вольна. – А я родила ему наследника!

– И другие родили ему наследников, – поправил Арви, качнувшись на мысках сапог.

– Корона не железная…Она из серебра, – добавила Гудрун. – Синие яхонты и сверкающие адаманты делают ее не только красивой, но и очень дорогой вещью…Восхитительная работа. Она будто из кружева…Словно застывшие снежинки, усыпанные драгоценной россыпью…

– Теперь я, кажется, начинаю понимать, почему Лея ощущает вседозволенность…– выразил Арви свою мысль. – Обладательница короны чувствует себя королевой всюду, а особенно в землях самого дарителя…Ведь исключительные права и превосходство над другими, подаренные Лее вместе с короной, видимо, не имеют срока давности…

– Наверное, потому, покинув наш праздник, женщины поспешили к ней…– вывела Гудрун, снова бросив взгляд на Арви. План, который он измыслил, казался ей верхом изящества и коварства. И это даже заставило ее проникнуться к нему уважением, хотя изначально она пыталась его всячески задеть.

– Это оскорбительно и возмутительно…– Вольна чувствовала себя униженной. Она опустилась на лавку, поскольку вдруг ощутила сильную усталость. – Нужно что-то с этим сделать…

– С Леей? – спросила Гудрун вкрадчиво. Им с Арви было необходимо подбить Вольну на нечто ужасное, за что позже она понесет наказание, согласно «Своду законов».

– Хотя бы с короной…– огорченно вздохнула Вольна.

– Может быть, следует забрать эту корону у нее? – предположила Гудрун. В то время пока осторожный Арви молчал: сам лично он не делал никаких заявлений и в открытую не подстрекал Вольну к чему-то.

– Каким образом? – Вольна потерла лоб. – Вы же сами сказали, что она живет не на дворище, а в городе…

– Но сейчас она на устроенном ею же увеселении…– подчеркнул Арви.

– В доме, скорее всего, никого нет…– добавила давящая в себе улыбку Гудрун, переглянувшись с Арви тайком.

Вольна подняла глаза на стоящих рядом Арви и Гудрун. В их участливых лицах она видела готовность помочь ей. Что придавало ей сил. Ведь, по большому счету, кроме Вассы и Рады, никого у нее не было: ни одну, ни другую за диадемой в чужой дом не отправишь.

– Как нам наша хозяйка прикажет, так мы и поступим, – выговорила Гудрун нарочито покорно.

Повисла тишина. Вольна думала. Давным-давно она запретила себе бояться. И каждый раз как у нее появлялся страх, она приказывала себе действовать. Ведь под лежачий камень вода не течет. Всегда нужно что-то делать. Так и страх быстрее рассеивается.

– Заберите у нее эту корону…– закусив губу, постановила Вольна. – А потом выбросьте в Волхов…

– Выбросить?! – одновременно вопросили Арви и Гудрун.

– К нам ни один след не должен вести, – Вольна пока еще не утратила разум.

– Есть у меня кое-кто на примете. Сделает все тихо и быстро, – заверила Гудрун.

Глава 7. Ярило Вешний

Изборск щебетал птицами и звенел ручьями. На улице сияло ослепительное солнце. Рёрик спал в безмолвной горнице, ставни были плотно закрыты. Ни свет, ни шум двора не беспокоили сон княжеский. Но тут на окно опустилась голубка. Ударив крылом в закрытые ставни, она негромко заворковала. Рёрик шевельнулся во сне. Нежное воркование голубки, мягкое и тихое, вторглось в его грезы. Он открыл глаза. И не понял, ночь теперь или день, так темно было в покоях. Рёрик даже не успел ни о чем подумать, как раздался стук в дверь.

Зевая, Рёрик поднялся с постели и пошел открыть. На пороге стоял страж.

– Нег, тут Дива…Твоя княгиня…– доложил брежатый.

– Чего? – не понял Рёрик со сна. – Как это?..Она же должна быть во Фризии…

– Но она здесь. Сбежала от своих оберегателей…Она тут…

Рёрик хотел что-то сказать. Но брежатый отступил в сторону и исчез в тени. В сенях послышались шаги. За окном все также ласково ворковала горлинка. А перед Рёриком вдруг возникла Дива. Платье на ней было дорожное. Но она не выглядела усталой, а напротив, радостно улыбнулась, увидев его. И без слов, будто легкая бабочка, устремилась ему навстречу, припала к его груди. Рёрик смотрел на нее и никак не мог поверить в то, что это действительно она. Хотя он, конечно, знал, что это она.

– Не сердись и не ругай…– прошептала Дива, приникнув к нему.

– Не сержусь и не ругаю, – Рёрик обнимал Диву и никак не мог разомкнуть объятия. И не мог оторвать от нее глаз. Он только сейчас понял, что очень соскучился по ней. Он даже не думал, что умеет так сильно скучать по кому-то. – Не надо было убегать от охраны…– Рёрик никак не мог понять, как ей удалось ускользнуть от его гридей. Неужели они так плохо охраняют ее? Как вообще он мог отпустить ее с такими растяпами, от которых столь легко можно улизнуть? С ней могло что-то случиться.

– Я не от них убегала. Я же к тебе бежала, – ответила Дива, подняв на него свои голубые глаза, которые каждый раз зачаровывали его.

– Ко мне? – Рёрик часто думал о ней в последнее время. Она, словно воздух, была для него повсюду и нигде конкретно.

– Больше не отправляй меня никуда…– прошептала Дива. И с ее головы спал платок, пшеничные волосы рассыпались по плечам.

– Не отправлю…– Рёрик провел ладонью по ее голове, вспомнив аромат ее волос, пряных, будто скошенные травы и цветы.

– Я хочу всегда быть с тобой…– Дива вдруг прижалась к нему крепко. Ее руки скользнули по его плечам. – Я хочу всегда быть твоей…

– Ты всегда моя, – Рёрик больше не сдерживал себя, сжал Диву в своих объятиях и поцеловал ее губки, которые неожиданно ответили ему. И Рёрику показалось, что в его жизни не было мгновения счастливее. Ведь он давно уж не ожидал от нее взаимности. Он привык, что она шарахается от него, как от дикого зверя. Может быть, он и есть такой. Однако ведь не всегда же и, точно, не с ней. А сейчас она целует его жарко. Может, снова дразнит, как тогда, когда они ловили проклятого янтарного. Может, раззадоривает для каких-то своих целей, как делает обычно. Все может быть. Но пусть она даже не надеется снова обвести его. Сегодня он не отпустит ее. Он устал быть без нее.

– Делай со мной, что хочешь, – Дива потянула за узелки и в следующее мгновение сбросила свою одежду. Прильнула к Рёрику, обвив его шею руками. – Приласкай меня хоть однажды.

Рёрик, и правда, прежде не бывал ласков с ней. Но ведь потому что ей это не было нужно. Сейчас же все по-другому. Он гладит ее робкий животик, осторожно целует ее шелковую грудь, вздымающуюся от волнения. Ей нравится то, что он делает с ней. А ему и самому это необходимо, словно так он старается удостовериться в том, что она не оттолкнет его и не испарится. Но, кажется, она не собирается упорхнуть от него на сей раз. Она податлива, как ручей. Закусывая губу, она тихо стонет в его объятиях. Перебирает ножками, чуть царапает его спину. Ее тело небезучастно, как бывало раньше. Оно отзывчиво и льнет к нему.

Голубка за окном ворковала все громче. И Рёрику подумалось, что птицы не должны быть такими настойчивыми. Ее голубиный голос наполнил все горенку, ворвавшись в покои, словно ураган в незапертый сарай. Рёрик открыл глаза. Вместо Дивы увидел лишь темнеющий свод потолка. Она растаяла с приходом утра, как и положено сну. Зато голубка на месте, воркует на окне, она-то и разбудила его.

Рёрик провел ладонями по лицу, словно умываясь. На миг его как будто коснулось горячее дыхание. Но это был лишь последний призрак отступившего сна. Теперь, помимо упорного воркования, Рёрик слышал множество звуков: задиристый лай собаки, веселые визги детворы, звонкий смех девиц, крик какой-то бабы, очевидно, призывающей кого-то к себе…Как это он сразу не догадался, что Дива лишь снится ему? Ведь в этом сне не было ничего правдивого. Она бы никогда не пришла к нему сама. Никогда бы не нежилась в его объятиях. И самое главное, не смогла бы убежать от своих провожатых!

Закрыв глаза, Рёрик постарался вспомнить подробности сновидения. Но оно уже почти стерлось из его памяти. Осталось лишь ощущение нежности, которое пригрезившаяся Дива не забрала с собой.

****

В затененной плющом избушке пахло горячими пирогами. Стол был застелен нарядным рушником, на котором стояла глиняная крынка с молоком. Картину дополнял кувшин с синими цветами, такими яркими, как высокое весеннее небо.

– Я хочу, чтобы ты остался на обед, – Услада сидела на лавочке, словно на постели, обняв свои колени, угадывающиеся под белоснежным подолом легкой рубахи. Ей нетрудно было оставаться чистой и умиротворенной. Поскольку сама она даже не кухарничала в этом доме. Но такого и не требовалось. Ведь рядом были стряпные избы, где можно было взять готовых блюд.

– Не могу, я должен появиться дома…Хлебослава, наверное, заждалась…– Барма одевался, собираясь в дорогу. Набросив на плечи корзень, подаренный ему еще Годфредом, Барма пытался приладить к плечу непослушную пряжку.

– Ну и пусть ждет, – голос Услады был негромок и мелодичен. И все же внимательного слушателя он не мог бы обмануть. Вот только Барма сейчас внимателен не был, по крайней мере к своей новой возлюбленной он не присматривался.

– Так нельзя. Я должен, – Барма не отказывался от своих обязанностей. – Кстати. Нашелся подходящий дом для тебя. Хозяева в нем больше жить не будут. Его продают.

– Этот дом не в детинце? – сразу догадалась Услада.

– Нет, он в посаде…– вместо того чтобы застегнуть пряжку, Барма лишь уколол плечо. – Но это совсем недалеко отсюда…Тут пешком быстро.