– Так ведь заклич с утра на площади был…– Васса уже ранним утром побывала в городе на торжище.

– Что значит «заклич»? – не поняла Вольна, сдвинув брови.

– Ну это когда происходит кража…– пояснила Васса. – Если у кого-то пропадает вещь, то ее начинают искать. На площади вестник о ней выкрикивает: как она выглядела, у кого украли, что получит тот, кто найдет ее…

– Неужто? – удивилась Вольна столь развитому устройству новгородского общества.

– У нас тут такие правила исстари, по закону живем, – послышался голос Рады из-за печки.

– Рада, ты вообще не суй нос в хозяйский разговор! – изрекла вдруг Вольна, удивив новым наказом женщин, собравшихся в ее избе. Обычно она не обрывала Раду, иногда беседовала с ней. – Так…Мне надо подумать, что делать дальше с этой побрякушкой…– Вольна потерла подбородок. В горнице слишком много народу. Но это не просто люди, это свидетели. Глупая Гудрун! Нашла время, когда корону приносить. – Потребуется все же бросить ее в реку, – решила Вольна.

– Красивая шибко, жалко…– отозвалась Гудрун.

– Правда, жалко, – подтвердила Васса. А тем временем все четыре женщины, словно зачарованные, не сводили восхищенных глаз с диадемы. – Вещь дорогая. Мало ли понадобится заплатить кому-то. Такая много стоит. За нее любую услугу окажут…– рассудила практичная Васса.

– Выбросить всегда успеем, – уговаривала Гудрун. – Далеко ль разве до реки…

– Так муж Леи скоро в поход идет, – вспомнила вовремя Васса. – Она, скорее всего, с ним увяжется…И все забудется само.

– Если необходимо, то я брошу корону в Волхов, хоть и жаль ее, – с готовностью подтвердила Гудрун. Дело ведь не в том, где будет корона храниться эти дни. Главное, где она отыщется в нужный момент.

– Женщина в походе…– закатила глаза Вольна. Она понимала, что даже если сейчас немедля избавиться от краденой вещи, это уже не изменит главного: Васса и Рада знают, кто похититель. А корона, и правда, очень дорогая. Мало ли что еще будет, может пригодиться.

– Ну она же не в бой ринется, а так, сопровождает…– пожала плечами Васса. – Любит по свету колесить, говорят. Пока ее муж где-то, она недалече от него. То в одной избе поживет, то в другой. Богатым гостям всегда рады ж…А она, чай, не с пустыми руками на постой просится…

– Да знаю я! – раздраженно оборвала Вольна подругу. Васса не сказала ничего возмутительного или заслуживающего столь недовольного тона. Но Вольна давно уж пребывала в состоянии напряженности, и даже с уездом Дивы эта напряженность никуда не девалась, а только нарастала, как снежный ком, катящийся с горы. А Вольна никак не могла отыскать причину происходящего, наивно полагая, что сие состояние получится заесть и запить.

– Ладно, оставим пока, может, и правда, сгодится на что…Но чтоб никому ни слова. Ни одна из вас. Иначе всех накажу! – погрозила Вольна.

****

Сегодня Арви не пошел в гридницу: с самого утра у него стучало в висках. Вероятно, так отозвалась его голова на резкую смену погоды. Пора ему сделать перерыв и отдохнуть дома. Один день уж как-нибудь без него государство протянет.

Подойдя к поставцу, Арви извлек из него небольшой сосуд с чудодейственным содержимым – особым настоем из хмельного меда и лекарственных трав, который изготовили знахари для тиуна против его сосудистого недуга.

Осушив стопку, Арви вытер усы и убрал лекарство обратно на полку с посудой. Он уже собирался отправиться в опочивальню и забыться сном, как расслышал стук в дверь. Наверное, это вернулась Роса. Она еще с утра укатила с другими бабами в город. Торжище не каждый день случается, и княжна никогда не пропускает его. Бывает, на дворище приходят коробейники: за плечами тяжелеет вместительный пестерь из лыка, а на устах – улыбка. Но Роса не любит товаров этих навязчивых ходебщиков: выбор небольшой. А может, ей просто нравится ездить куда-то. Ведь молодой женщине хочется на людей посмотреть да себя показать. В этом нет ничего дурного.

Поправив рубаху, тиун двинулся в сени, зевая. Засов не был заперт. Арви подтолкнул дверь. И тут же в дом, словно мышь, проскользнула женщина в епанче. Капюшон скрывал ее лицо.

– Гудрун…– тиун узнал гостью сразу. – Быстро ты…Рассказывай…

– Я сделала все, как ты придумал…– начала служанка Умилы.

Пока она говорила, Арви заметил в ней некоторые перемены. Волосы ее не были спрятаны под платок, ровным полотном стелились они по ее плечам. Нить бус украшала лоб и темя женщины. Прежде Гудрун никогда не наряжалась.

– Дождалась я, пока Васса придет. И занесла корону Леи в избу Вольны…– вспоминала Гудрун. – Ох, Вольна и рассерчала на меня! Потом даже на улице догнала и отчитала, что я ей при всех отдала корону. Но я прикинулась простой и недогадливой, как ты и велел…Ты все продумал…Теперь Вольна от позора не уйдет, а наша княгиня Умила будет довольна…– Гудрун смотрела на Арви почти с таким же восхищением, с которым Вольна и Васса недавно разглядывали упомянутую корону Леи.

– Мы еще не закончили, расслабляться рано, – напомнил Арви. – Нам нужно, чтобы нарыв вскрылся в нужное время, а не самопроизвольно. Корона обнаружится в вещах Вольны лишь после приезда Рёрика. Пусть князь приедет и, вместо радости встречи, на него обрушатся пренеприятные вести: та, что метит в княгини, будет уличена в воровстве и зловредных интригах…

– Но я вот о чем думаю…– зашептала Гудрун, приблизившись к уху Арви. Он даже чуть наклонился к ней, чтобы лучше слышать ее голос. – Что если Васса никому ничего не разболтает? Она кажется верной подругой…

– Я уверен, что Васса никому ничего не разболтает, – усмехнулся тиун. – Однако это и неважно. Когда наступит час, и мы сообщим Рёрику о короне, то сошлемся якобы на слова Вассы…Будто это она нам доложила…– Арви ощерился охотничьей кошачьей улыбкой. – Таким образом мы не только унизим Вольну в глазах города, Рёрика и всей дружины…Но и лишим ее верной подруги, которая до сих пор всегда была с ней, несмотря на гадкий нрав Вольны…

– Она останется одна, – со смаком произнесла Гудрун. Уж она-то знала, о чем говорит, и как горько одиночество. Но не то одиночество, которое бывает у людей, живущих самостоятельно без семьи. А то одиночество, которое случается у одиноких душ, не нашедших себя. Вольна всегда будет оставаться среди людей, но с кем из них она сможет делиться своими думами так, как уже поделилась с Вассой?..

– Да, мы лишим ее поддержки. Если ты заметила, она стала крайне несдержанной, взбудораженной…– Арви помнил, что у Вольны всегда был мерзкий нрав. Но теперь она с каждым днем становилась все сварливей и высокомерней. Такое случается с теми, кто не обладает властью и положением изначально, а получает их внезапно. – Часто кричит и негодует. Такое утомляет мужчин. Рёрику сие точно долго не придется по вкусу…

– Я заметила, что она стала дурнее выглядеть…– Гудрун больше волновали внешние изменения, произошедшие в Вольне. – Начала стареть.

– Старость неизбежна. Однако Вольне еще далеко до седых лет, – заметил тиун, который и самого себя не считал старым, а уж Вольну и подавно. Когда он был молод, ему казалось, что все, кто старше него – уже почти одной ногой в кургане. Но теперь, когда он сам старше большинства, он понимает, что его жизнь в разгаре. – Она в самом расцвете сил, все такая же красивая и яркая.

– Не такая же, – поспорила Гудрун. Красавицы нередко прощают другим внешние недостатки, а дурнушки, напротив, оказываются крайне требовательны. – Сегодня я разглядела ее зело внимательно. Талия Вольны уже не так стройна. А ее лицо обсыпало пупырями…

– Ну скажешь тоже…Обсыпало пупырями…– усмехнулся Арви. – Вылезла пара вскрупин…Ну так надо меньше меда и вина в себя ей пихать…

– Она пьет вино?! – поразилась Гудрун, которая никогда еще не пробовала хмельного: женщинам такое неприлично.

– Еще как…Они с Вассой частенько выпивают, пока никто не видит…– Арви знал о питейной тайне двух подруг со слов Миравы. Последняя в свою очередь узнала обо всем от Рады, с которой они раньше встречались тайком по поручениям Дивы.

– Об этом наш князь такожде должен узнать! – правильная Гудрун посчитала, что сие есмь самое возмутительное из всего – женщина и питье!

– Узнает скоро…– подтвердил Арви зловеще. – Видишь, что делает гордыня с человеком…Она ослепляет…Вот и Вольна уже сейчас вообразила себя госпожой, а нас – своими слугами.

– И теперь судьба госпожи в руках ее слуг, – ехидно отметила Гудрун. – Она приказывала мне молчать, когда я принесла корону. Но я не послушала ее. Вот и цена ее указов!

– Ты очень хорошо справилась, – похвалил Арви исполнительную служанку Умилы. Изначально Гудрун была грубой и наглой, хамила ему, но он быстро поставил ее на место. И вот итог. Она исполняет его приказы. Хотя он не забыл ее угроз и дерзостей.

– Ты доволен, как я все устроила? – переспросила Гудрун, желающая получить похвалу. Впрочем, ей не столько похвала была нужна, сколько доброе слово от тиуна, к которому она лишь недавно прониклась доселе неведомым ей чувством. Не будучи красавицей, она не привлекала мужчин. Никто не обращал на нее внимания, она привыкла к этому. Однако с Арви ей приходилось общаться часто. Сначала она поучала и одергивала его, но потом стала замечать его ум и хладнокровие, которые ей понравились, в них она видела доказательство его силы. В отличие от других мужчин, он разговаривал с ней подолгу, мог дать какой-то совет, а несколько раз даже помог в чем-то. И Гудрун влюбилась. Его возраст не смущал ее: она сама была старше Росы. Что до внешности тиуна, то он хоть и не был удалым молодцем, но обладал высоким ростом и сохранял некоторую ладную форму. Он был строен. Его живот не обвис. А короткая посеребренная сединой бородка была всегда аккуратно острижена и причесана. Арви не блистал модными одеждами – он мог носить одну и ту же вещь год за годом, но при этом его наряды были безупречны: ни пятнышка, ни дырки. А сапоги и вовсе всегда сияли, натертые маслом. – Я очень старалась…

– Да, ты умница, – похвалил Арви.

– Я хотела, чтобы ты возрадовался…– произнесла Гудрун негромко. Они с Арви стояли совсем близко друг к другу, так как до этого шептались. И вот теперь губы Гудрун вдруг потянулись к губам Арви. Она помнила, что у него есть жена, которую он любит. Он слывет образцовым мужем. Ну и что же с того! Ей самой, много знающей и умеющей Гудрун, он тоже нужен!

– Что с тобой?! – Арви оттолкнул от себя служанку Умилы, не позволив ей поцеловать его. Сначала он подумал, что Гудрун хочет сказать ему что-то еще. Но когда она почти коснулась его губами, он опомнился. Он не желает ее объятий и не приемлет их.

– Я…– растерялась Гудрун. На миг ей стало невыразимо обидно. С другой стороны, может, дело и не в ней. А в нем самом. Он желает оставаться верным супругом? Но ведь Роса не такая уж и непорочная, как он думает!

– Ладно, все…Если это все, то ступай, – Арви одернул рубаху. Порыв Гудрун его не изумил и не тронул. Он уже несколько дней назад заметил, как она смотрит на него. Ну что ж, весна, увлечения – дело молодое. И тем не менее ему не нужны с ней хлопоты. Пусть даже не пристает к нему со своими нежностями, а поищет кого-то другого.

– Это не все, – Гудрун не пожелала сносить обиду молча. – Есть еще кое-что, о чем тебе следует знать!

– Молви и иди, я хочу успеть поспать, – Арви говорил строго, но не корчил из себя задетого и оскорбленного. Можно сказать, он даже не придал значения подвигу Гудрун.

– Ну вряд ли ты сможешь уснуть после такого…– едко заметила Гудрун.

– Что подразумеваешь? – Арви не понял, куда она клонит. Разве он похож на того, кого столь легко вывести из себя и лишить покоя?

– Ты хотел, чтобы Агат выяснил, как звали мужика, с которым спуталась твоя Роса…– неожиданно изрекла Гудрун. – Так вот я могу назвать тебе его заветное имя…– Гудрун обиженно надула губы и отвернулась от Арви, полагая, что он начнет уговаривать ее открыть ему тайну.