– Лично у меня не осталось в этом никаких сомнений! Расчет очевиден: у Ронко не было возможности провести на должность посла своего человека, но переводчик, при известных условиях, тоже может оказаться ключевой фигурой. Через него ведь можно не просто быть в курсе всех деталей переговоров – он способен повлиять на их результат! И я более чем уверен, что он уже получил соответствующие инструкции. Говорят, что Ронко был категорически против второго переводчика, что противоречит всем правилам дипломатических миссий.

– Мда. Не думал, что меня будет держать за жабры какой-то мальчишка. Хотя, вполне возможно, мы все же преувеличиваем исходящую от него опасность. На меня он не произвел впечатления слишком уж искушенного в интригах человека. Отсутствие опыта, возраст…

– Мне больно видеть, как вы пытаетесь усыпить бдительность какого-то юнца! Даже с учетом всего, он определенно не стоит такого внимания.

– В тебе говорит ревность, Гроки. А? Ха-ха. Нет, этот мальчик будет очень важен в предстоящей игре! Очень важен, я чувствую это. Ронко хочет использовать его? Прекрасно. А если я сам использую его против Ронко?

– Вы полагаете это возможным?

– А почему нет? Такие мягкие люди очень хорошо поддаются влиянию. Они не любят, когда на них давят, но в дружеском общении зачастую готовы раскрыть собеседнику душу. А Ронко будет уже далеко и не сможет вернуть своего протеже на путь истинный. Он задумывал это посольство как свой триумф, а получит совершенно обратный результат. Ради такого не жалко ломать комедию некоторое время.

– Лицизий Дорго в очередной раз будет очень доволен вами. Может быть, вас даже поставят во главе Посольской палаты!

– А вот это вряд ли! Дорго держит там Есения Хамри, эту старую жабу с протухшими мозгами и полным нежеланием заниматься своими прямыми обязанностями. Говорят, его даже не было на заседании совета по посольству – опять мучили боли в сердце. Зато Дорго сам вершит нашу внешнюю политику, не неся при этом никакой формальной ответственности. Нет, от такого ценного персонажа он не избавится! Не дурак ведь, понимает, что я вмиг пресеку всю эту его вольницу.

– И тем не менее вашему плану могут воспрепятствовать другие люди Ронко в посольстве.

– Если бы только люди Ронко… Ты бы знал, сколько сановных особ лично просили меня протолкнуть туда своих ставленников. Светило благое и щедрое, скоро за должность носильщика будут предлагать взятку, как за назначение на пост смотрителя гильдии! Сколько лет я служу императору за пределами его владений, но первый раз сталкиваюсь с таким ажиотажем вокруг формирования штата миссии!

– Говорят, в этот раз слишком многое на кону. Торговый договор слишком жирный кусок, чтобы не возбуждать аппетита!

– Да уж… Только как мне справиться с этим серпентарием, где ставленники различных групп будут раскачивать лодку в разные стороны, ума не приложу!

– Вам уже известно имя второго посла?

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Санери. – Время поджимает, но они там наверху будут собачиться до упора. Пока император не откопает где-нибудь фигуру, в равной степени всем ненавистную, чтобы сделать мою жизнь окончательно невыносимой. Вот помяни мое слово, так оно все и будет!

– И тем не менее было бы полезно заранее выявить тех, кто будет играть в свою игру.

– Полагаю, что в этом энель Вирандо нам как раз и поможет. Прибудем в Манибортиш – поставлю вопрос о найме еще одного переводчика. Те, кто выступит против, и проявят себя как ставленники Ронко. Я называю это ловлей на живца.

– Великолепный план! А как быть с остальными?

– С остальными? Ох… Ты принес списки кандидатов в посольство? Давай мне сюда. Будем смотреть и думать, что к чему.

Глава 6. Друзья

Таверна «Сонная рыбка» представляла собой заведение с весьма однозначной репутацией. Нет, не подумайте ничего плохого. Просто, скажем, какому-нибудь плотнику из Речного квартала, жаждущему набить брюхо после топорной работы, или даже уличному писцу с площади Высшего огня делать в этом храме пищи было решительно нечего. Ибо за скромной вывеской на почерневшей от времени и грязи доске начиналось истинное царство кулинарной магии, где еда не готовилась, а творилась словно по мановению могучих кудесников, и куда гости приходили даже не насладиться всеми возможными изысками двенадцати основных кухонь империи, нет, а просто для восхищения этим мистическим ритуалом вызова духов чревоугодия, к финальной стадии которого они могли быть допущены, только если заблаговременно бронировали места… и приходили с туго набитыми кошельками.

Севелия Вирандо была, разумеется, с самого начала против этой авантюрной затеи. После того как Уни сделал, в своей обыкновенной манере, весьма осторожный заход относительно того, что они с друзьями решили отметить все именно в «Рыбке», она лишь улыбнулась мудрой улыбкой любящей матери и в тон сыну осторожно поинтересовалась, чем же им не подходит ее собственное заведение. Ну в самом деле, и еда будет пусть не такая богатая, зато своя, и возвращаться ночью ниоткуда не надо – в номерах всем места хватит и… Уни лишь вежливо кивал на все ее слова, периодически вставляя уточняющие реплики, чтобы мать скорее истощила все свои аргументы.

– Понимаете, матушка, – начал он издалека, – все в точности то же самое я изложил своим друзьям, когда по самоличной инициативе сразу же пригласил их в «Счастливого конека».

– И что же они сказали? – убийственно спокойно приподняла бровь Севелия, однако за этим чуть уловимым жестом легко читалось: «Если хоть одно обидное для меня слово прозвучало, нечего тебе общаться с такими друзьями!»

– Матушка, они сказали то же, что и говорят всегда: что ваше заведение самое гостеприимное и уютное, и… желанное, в общем, мы же у вас так часто бываем, вы и сами всегда это слышите…

– И что, ты с этим уже не согласен?

– Ну что вы, я всегда на вашей стороне! Подумайте сами… Во-первых, мое назначение…

– Я думаю, – с нажимом произнесла Севелия, – что это наш общий праздник! Я одна вырастила тебя, я создавала все условия для того, чтобы ты корпел над книгами, выучился, нашла для тебя место в архиве. Наконец, тебя заметили у самого императора, ты теперь важнейший член его посольства, уезжаешь неизвестно на сколько в опасную, неведомую страну – и отказываешься последний вечер провести в заведении родной матери?!

– Матушка, ну как вы могли даже подумать такое…

– Как я могла? Это ты меня еще в чем-то обвиняешь?

– М-матушка! – Уни начал терять терпение, – Мы с-согласны провести вечер здесь. Но. Есть один момент. О котором я должен вас предупредить. Как верный сын. Во избежание. Чтобы не было проблем в дальнейшем! – этот жесткий, рубленый темп речи стоил Уни немалого напряжения, так что он даже с шумом выдохнул в конце. – В общем, матушка, с нами будет Соргий Квандо.

– Ах, Светило милосердное, а он вам с какой стати понадобился?

– Ну, репутация у него, конечно, не самая располагающая, но… он все-таки один из моих самых…

– Репутация? – Севелия посмотрела на сына с тревогой – уж не сошел ли ее мальчик с ума. – Какая вообще может быть репутация у человека, который совратил девушку, готовящуюся стать Солнечной невестой, и избежал смерти лишь потому, что его папенька крутит темные делишки с имперской канцелярией!

– Матушка!

– Молчи, об этом все говорят! А блевать под колеса экипажа торжественной процессии на празднике Чудесного воспарения… на выходе из моего заведения! Это репутация? И как я, по-твоему, должна относиться к этому подонку?

«Вот с этого и нужно было начинать!» – отметил про себя Уни. После того случая Соргий стал героем, – для определенных кругов, разумеется.

– Это ведь он всех вас зовет в «Рыбку», скажи мне? Обещает за всех заплатить, да? Чтобы потом все в городе говорили, что мой сын едва вступил в должность, как сразу продался этому мерзавцу?

– Нет, что вы, Соргий как раз хотел все отметить у нас. Он признает, что в тот раз слегка перебрал, но сейчас…

– Ноги его здесь больше не будет! А тебе…

– К тому же он придет с дамой…

– И шлюх его тоже! Никогда не понимала, что в нем находят женщины. Он же такой маленький, глазенки бегают, нос крючочком… Ах, извини, у него ведь тугой кошелек и возможность пригласить девушку в самое дорогое заведение города, да еще и целую компанию подпевал в придачу…

– Матушка, право, вы меня обижаете! В «Рыбку», кстати, предложил пойти Вордий.

– Правда? – Севелия вновь приподняла бровь, но на сей раз в легком изумлении.

– Да, вам он всегда был по душе. У него ведь тоже свой праздник. Получил назначение на пост никорха императорской гвардии.

– Да что ты говоришь!

– Представляете, теперь он самый молодой командир своего ранга в империи!

– А я ничуть не удивлена! Вордий Онато – вот кто всего добивается в жизни. И умный, и красавец, а теперь еще и такая должность! А ты все сидишь над своими книгами, на улицу лишний раз нос не кажешь. Нет чтобы везде рыскать, связи нужные заводить, раз-раз… Когда в «Конеке» достойные люди бывают, тебя не дозовешься. Где Уни? В архивах своих зарылся. Чего ты там найдешь, в архивах этих? Вот люди как карьеру делают! А глядишь, к тридцати годам и до суффекта дослужится – тогда вообще на всю жизнь обеспечен…

– Матушка, смею заметить, что праздник и у меня тоже и если б не мои архивы, то…

– Да ладно, сиди уж! Вон Вордий – и девушку себе завел, красавицу, а ты? За крысами что ли ухаживать будешь из своего подземелья? Может, хоть невесту какую привезешь из Вирилана этого…

– Кстати, насчет невесты. Чуть не забыл. Вордий хочет, в связи со своим назначением на должность и получением, так сказать, уже определенной уверенности в будущем, объявить всем о своей помолвке с Лювией.

– Да что ты говоришь! Вот с этого и нужно было начинать.

– Да. И потому он хочет сделать ей подарок. Ужин в «Рыбке» – это ведь так романтично! Кармаданские лепестки с нектаром калимри! Мустобримские шарики целу в листьях фазы со сладким соусом! А филе грабинуса – настолько тонкое, что растворяется прямо на языке! Ну скажите, матушка, разве она не достойна этого?

– А-ах! Да достойна, достойна. А вот ты чего достоин? Когда я увижу у тебя такую же вот девушку, а?

– Торжественно клянусь, – Уни встал смирно, прижав правую руку к сердцу, а глаза устремил ввысь, словно перед жертвоприношением, – что по приезде в Вирилан я, Унизель Вирандо, презрев все свои служебные обязанности, обращу свой взор на самых прекрасных девушек сего загадочного народа и не отверну его в сторону ни на миг до того счастливого момента, когда хотя бы одна из них не выразит готовности стать моей законной женой.

– Дурень! – к Севелии, похоже, вновь вернулось хорошее настроение. Она помолчала немного. – А ты уже думал о том, что наденешь на торжество? Столько событий ведь, и место дорогое, а ты заявишься как босяк. Все должны видеть, что мой сын теперь важный чиновник, а не какой-то там подвальный замухрышка…