– Чудеса, да и только! – воскликнул сосед. – До сих пор и малазанцы, и мы были уверены, что отатараловая руда встречается лишь в одном месте – на большом острове к востоку отсюда. Малазанцы зорко следят, чтобы вся добываемая руда попадала исключительно в их руки. Когда завоевание Семиградья только-только начиналось, имперские маги еще не знали про отатарал и гибли десятками. Кабы не помощь т’лан имассов, они бы ни за что нас не одолели… Хочу дать тебе еще один совет: ни в коем случае не проболтайся малазанцам про кровавое масло. Если они узнают о существовании других источников отатараловой руды, то мигом соберут громадную армию и отправят ее в твои родные места. Вашей привычной жизни придет конец. И вашему народу, скорее всего, – тоже.

– У теблоров много врагов, – пожал плечами Карса. – Нам не привыкать.

– У теблоров? Так вот как вы себя называете! – Его собеседник привалился к стене и негромко засмеялся.

– Что смешного я сказал? – насторожился воитель.

Сосед не успел ответить. Хлопнула входная дверь, и в коридоре появился взвод солдат. Трое держали в руках мечи. За ними шли еще четверо с тяжелыми заряженными арбалетами.

– Осторожнее, ребята! – крикнул один солдат, увидев Карсу. – Наш великан проснулся и встал на ножки. Эй, фенн, ты меня слышишь? Отойди от двери. Предупреждаю: чтобы никаких глупостей. Нам плевать, доберешься ты до рудников или сдохнешь здесь. Узников там хватает, и плакать по тебе никто не будет. Понял?

Карса оскалил зубы, но промолчал.

– А ты, в углу, тоже давай поднимайся. Пора на солнышко.

Узник неторопливо встал. Худощавый, темнокожий, с пронзительно-голубыми глазами.

– Я требую надлежащего расследования. Имперский закон дает мне на это право.

Малазанец громко расхохотался.

– И не надоело еще невиновного из себя корчить? Тебя опознали, и нам теперь точно известно, что ты за птица. И твой кружок «любителей мудрости» – вовсе не сборище безобидных чудаков, а самое настоящее тайное общество. И знаешь, кто вас выдал? Один из ваших же собратьев. Молчишь? Так-то оно лучше. Твоей болтовни мы уже вдоволь наслушались. Давай, выходи. Упертый и Лужица, держите этого фенна под прицелом. Мне что-то очень не нравится его улыбка. Особенно сейчас.

– Ну чего ты смущаешь нашего богатыря? – засмеялся другой малазанец. – Он ведь еще не знает, как ему личико разукрасили. Просто картинка. Наколка хорошо потрудился. Пожалуй, это лучшая его работа.

– А много ли татуированных беглых узников ты вообще видел, Упертый?

– Всего лишь одного. Вот его.

Они разрисовали ему лицо! Теперь понятно, откуда взялся странный зуд на лбу и щеках. Карса провел пальцами по свежим шрамам, но это не помогло. Дорого бы он сейчас дал, чтобы посмотреть в лохань с водой.

– Теперь твое лицо состоит как будто из черепков, – сказал Карсе сокамерник, проходя мимо него. – Сплошные обломки.

Двое малазанцев увели голубоглазого узника. Остальные, беспокойно косясь на Карсу, ожидали, когда их товарищи вернутся. У арбалетчика, который привалился к стене, на лбу было несколько беловатых пятен, напоминающих лужицы. Видно, из-за них он и заработал свое прозвище.

– А я думаю, Наколка перестарался, – лениво шевеля губами, произнес Лужица. – Надо было сделать поменьше. Этот фенн и без картинки выглядел жутковато, а теперь и вовсе страхолюдина.

– Эх ты, новобранец с трясущимися поджилками! – усмехнулся его словам другой арбалетчик. – Небось помотаешься по семиградским пустошам, еще и не такое увидишь. Сколько их перло на нас с устрашающими рожами! Баргасты, семаки, хундрилы. Неслись нам навстречу, истошно вопили. А малазанский легион молча делал свое дело, надолго отбивая у них охоту высовываться из пустынь.

– Так почему же теперь мы сами не кажем носа из города?

– Да потому, что наместнику страшно. Он, видите ли, спать не может, если под окнами половина гарнизона не толчется. Офицеры из благородных – они все такие.

– Скоро нам пришлют подкрепление. Тогда, наверное, картина изменится, – предположил Лужица. – Ведь для Ашокского полка эти места родные.

– Вот и плохо, что родные. Если вспыхнет бунт, кто поручится, что они не переметнутся на сторону мятежников? А тут еще эти «красные клинки». Не могут по улице проехать, чтобы кого-нибудь не потоптать.

Оба солдата, которые увели голубоглазого узника, вернулись.

– Ну, фенн, теперь твой черед. Не доставляй нам хлопот, тогда и самому будет легче… Иди… Медленно… Держись на шаг впереди. Поверь мне, рудники – еще не самое плохое место. Все понял? А теперь иди.

Карса не сопротивлялся.

Они вышли наружу. Светило солнце. Дом, где его держали, и впрямь находился посередине крепости, окруженной высокими толстыми стенами. Вдоль трех из них стояли другие здания – построенные основательно и способные выдержать нападение. Возле четвертой Карса увидел вереницу узников, скованных общей цепью, которая через равные промежутки крепилась к стене. Возле ворот с башенками было устроено несколько загородок. Почти все они пустовали, за исключением двух, где содержались Сильгар и Дамиск. На правой ноге рабовладельца поблескивал медный обруч.

Вид у обоих был плачевный, и Карса ограничился лишь тем, что свирепо поглядел в их сторону. Пока шли к веренице узников, он спросил Упертого:

– Что будет с Сильгаром?

Солдат удивленно мотнул головой, затем пожал плечами.

– Наше начальство пока еще не решило. Этот тип хвастался, что на Генабакисе был богачом.

– Хочет откупиться? – усмехнулся Карса.

– Если преступление тяжкое – от имперского закона не откупишься. Но Сильгар – не уличный бродяга, с которого нечего взять. Если он действительно богат, то сможет купить себе некоторые послабления. Одно знаю: желающих подоить его будет достаточно.

– Хватит уже языком трепать, – одернул Упертого другой солдат.

Карсу снова заковали в кандалы. Они плотно облегали запястья и лодыжки, однако боли не вызывали. Голубоглазый узник оказался его соседом и здесь, в веренице арестантов.

Убедившись, что кандалы надлежащим образом закреплены, малазанские солдаты ушли.

Никакого навеса, защищавшего от солнца, узникам не полагалось. Для утоления жажды служили ведра с водой, которые тоже были расставлены через равные промежутки. Какое-то время Карса оставался на ногах, затем последовал примеру остальных и сел, привалившись спиной к стене. Люди сидели, закрыв глаза, и лишь изредка перебрасывались словами.

День тянулся еле-еле. Ближе к вечеру солнце ушло, и Карса вздохнул с облегчением. Но передышка была недолгой: на смену обжигающим солнечным лучам явились маленькие, отчаянно кусающиеся мухи.

Когда уже почти стемнело, голубоглазый узник вдруг прошептал:

– Послушай, великан, я хочу тебе кое-что предложить.

Карса вопросительно взглянул на него.

– Отатараловые рудники – это особый мир. Там все продается и покупается. Кто посмышленее, устраивается получше. Хуже всего тому, кто сам по себе и за кого некому заступиться. Вот я и предлагаю: давай держаться вместе.

Теблор подумал, затем кивнул:

– Согласен. Но учти: если вздумаешь предать меня, убью на месте.

– Ну и правильно. Другого ответа на предательство и быть не может.

– Я тебе все сказал.

– Я тоже.

Карса хотел было спросить имя голубоглазого, но не стал. Успеется. Он был даже рад тишине, помогавшей собраться с мыслями. Выходило, что Уригалу зачем-то нужно, чтобы Карса попал на отатараловые рудники. В таком случае почему бог не помог малазанскому кораблю благополучно доплыть до тех мест?

«Ты ведешь меня кружным путем, Уригал. И на этом пути слишком много крови. Я устал от крови».

Наступила ночь. Появились двое солдат с фонарями. Малазанцы обошли всех узников, проверили надежность кандалов и вернулись восвояси. У ворот стояло несколько караульных. Еще по одному ходило взад-вперед по узким проходам вдоль стен. Возле дверей дома, где жили солдаты, тоже стояли часовые.

Карса прислонил голову к стене и закрыл глаза.

Он не знал, сколько проспал. Наверное, не слишком долго. Небо затянули облака. Кое-где в домах еще светились окна. Карсе вдруг подумалось, что он проснулся не сам. Похоже, кто-то его разбудил. Теблор попытался встать, однако чья-то рука остановила его. Карса взглянул на голубоглазого соседа. Тот спал. Неведомая рука надавила теблору на плечо и исчезла.

Юноша протер глаза, потом еще раз… Караульных у ворот не было. Никто не ходил вдоль стен и не стоял у дверей зданий. Вообще никого.

Вдоль стены ближайшего здания, стараясь не попадать в пятна света, отбрасываемые дымными факелами, крались двое. Один двигался плавно, а другой, шедший впереди, то и дело поправлял сползавший капюшон. Оба направлялись прямо к Карсе.

Первый остановился в нескольких шагах от стены. Второй встал чуть поодаль. Затем первый обеими руками откинул капюшон своего плаща, и…

«Да это же Торвальд Ном!»

Горло даруджийца было плотно замотано окровавленными тряпками. Бледное лицо покрывали крупные капли пота. Он улыбался.

– Пора тебе, дружище, покинуть это негостеприимное местечко, – прошептал Ном, доставая какой-то предмет, похожий на ключ, которым отпирают кандалы.

– Кто это с тобой? – спросил Карса.

– Один из гралов. Долго рассказывать. У меня с ними… скажем так, нашлись кое-какие общие интересы. Добавлю, что фамилию Ном уважают даже в таких далеких местах, как Эрлитан. И хотя ниточка, связывающая меня с этими кочевниками, весьма тонкая, главное, что она есть… Довольно слов, иначе мы разбудим твоего соседа.

– Уже разбудили, – пробормотал голубоглазый.

Грал, явившийся вместе с Номом, подскочил к узнику и вдруг замер, видя, как тот начал выделывать руками какие-то странные движения.

– Их знаменитый «язык рук», – пояснил Ном.

– Мы договорились, – сообщил узник. – Я иду с вами.

– А если бы не договорились, ты бы заорал во все горло? – спросил Карса.

Его товарищ по несчастью промолчал.

– Ладно, значит, так тому и быть, – заключил даруджиец. – Удивительно, что больше никто не проснулся.

– Ничего удивительного, – ответил ему голубоглазый, медленно поднимаясь на ноги. – Они все мертвы. Никто не любит преступников. Гралы их просто ненавидят.

Из темноты вынырнул еще один кочевник. Его кривая сабля была вся в крови. Голубоглазый переговорил с ним на «языке рук», после чего грал опустил оружие.

Торвальд Ном поочередно отпер замки всех кандалов великана.

– Похоже, ты такой же живучий, как и теблоры, – заметил ему Карса.

– Мне просто повезло. Этот идиот-арак торопился, и его ножичек резанул малость не там, где надо. И все же, если бы не гралы, я бы истек кровью.

– Почему они тебя спасли?

– Гралы обожают брать людей в плен и потом требовать выкуп. Если оказывается, что за пленного взять нечего, его просто убивают. К счастью, у меня с гралами нашлись взаимные интересы.

Карса растирал онемевшие запястья.

– Какие еще интересы?

– Слишком много слов, как ты любишь повторять. Скажем так: семейство Ном помогает одним заплатить выкуп, а другим – его получить.

Вскоре они уже шли к воротам, старательно обходя полосы света. Возле ворот чернели трупы убитых караульных. Земля медленно впитывала лужи крови.

Из темноты вынырнуло еще трое гралов. Слегка приоткрыв ворота, все вышли за пределы малазанской крепости. Грал, который двигался впереди, свернул в темный переулок. Дойдя почти до его конца, он остановился.

– Куда ты теперь направишься, дружище? – спросил Ном, касаясь руки Карсы. – Мне придется повременить с возвращением на Генабакис. Нашлись тут кое-какие дела. Увы, гралы не смогут взять тебя с собой. Ты слишком заметен.

– Он пойдет со мной, – объявил голубоглазый. – Я знаю безопасное место.

Ном вопросительно посмотрел на Карсу. Теблор лишь пожал плечами.

– Мне в этом городе не спрятаться. Да и тебя подвергать опасности лишний раз не хочу… Ну а если этот человек мне соврал, я его попросту убью.

– Долго ли еще до смены караула? – спросил голубоглазый.

– Не меньше часа. Так что времени вам хватит.

Однако Ном ошибся. Со стороны малазанской крепости донеслись тревожные крики.

Гралы растворились в темноте.

– Торвальд Ном, спасибо тебе за помощь, – поблагодарил Карса низинника.

Порывшись в куче мусора, тот извлек оттуда… кровавый меч теблора.