Гидроцефалы отличаются от нас даже не большим количеством, а так сказать качеством синаптических взаимодействий и скоростью проводимых импульсов. Проще говоря, они нас умнее. На порядок. Тяжело даже осознать насколько они умнее. Их ум по сравнению с нашим, как ум взрослого человека и трехлетнего ребенка. И если бы это были все отличия, то это был бы просто подарок человечеству в наши тяжелые времена. Но они не люди. Они себя таковыми не считают.

Возможно, это из-за отличий во вентромедиальной префронтальной коре головного мозга. Характерных структурных отличий мозга гидроцефала от обычного человека довольно много. Одно, наверняка, можно сказать – гидроцефалов смело можно выделить в отдельный вид, как они сами настаивают. Они отличаются физиологически. И не только. Гидроцефалы практически лишены эмпатии, любые моральные установки легко оспариваются любым из них с позиции разума. Даже чувства к родителям ослабевают после первых трех лет жизни и у взрослой личности уже отсутствуют. Гидроцефалы асексуальны, они не испытывают физического влечения как к себе подобным, так и к людям. Выносить ребенка женщина-гидроцефал тоже не сможет. Но поверьте, они решат эту проблему без особых усилий. Гидроцефалы будут размножаться искусственно, цивилизованно, а не как мы, как животные. До сих пор носим детей в собственных животах.

– Гауц, это не площадка для стендапа. По делу и без шуток.

– Это как бы и все, что я хотел сказать по делу.

– И вывод?

– Вывод. Да. Они нас всех убьют в конце концов. В межвидовой борьбе у нас почти нет шансов.

– Спасибо, Гауц.

***

– Все эти попытки предотвратить возвышение геркхов как вида и установление нового порядка бессмысленны. Мы, – гидроцефал ткнул себя тощим тонким пальцем в хилую грудь, – это единственное будущее человечества.

Ваше время закончилось.

–Что это значит? – не понял Всеслав.

– То и значит. Теперь это наша планета.

– А мы? Люди? Ведь вы, я уже уяснил, людьми себя не считаете.

– Вы будете жить в довольстве. Работать, получать за это вознаграждение. Управление вашей жизнью возьмем на себя мы. Конечно, вы слишком эмоциональны и склонны к насилию. Но сейчас вы нам необходимы. Часть придётся оставить.

– Часть придётся оставить, – оторопев от услышанного, тихо повторил Всеслав. – Часть людей? А что будет с остальными частями?

– Всеслав, – вмешался в их разговор Толм, – ты должен понять одну вещь. У человечества сейчас нет выбора. Мы стоим обеими ногами на кнопке самоуничтожения. Засрали планету, запустили генофонд. Военные все время пытаются втянуть нас в очередную авантюру. Что нас ждёт – это вымирание. И только эти умники смогут найти выход. Мы не сможем.

– Этот бред про вымирание и конец света повторяют веками. Веками, Николас, очнитесь. Вы сейчас слушаете какого-то спятившего большеголового, который вас грозится убить. Я думал это у Зои поехала крыша, но она тут у всех подтекает.

– Вы зря, – так же устало, без эмоций возразил человек в кресле, – пытаетесь себя обмануть. Вы понимаете и осознаете, что здесь ни у кого не течёт крыша. Речь идёт о межвидовой борьбе. Ваш вид будет жить, только не в том количестве. И у вас, Всеслав Белик, есть возможность выжить и процветать.

– Николас, – Всеслав, будто не обращая, внимания на гидроцефала, взывал к разуму Толма, – он сейчас здесь, только благодаря вашим усилиям. И он угрожает, что разделается с вашим видом. Разберитесь с ним, это в вашей компетенции.

– А дальше что? Ты думаешь, что это все пустозвонство, но они – это единственный выход для человечества. У нашей планеты слишком много проблем. Что ты слышал о вулканах, о смещении магнитных полей? И это все не сказочки. Если я сейчас его остановлю, меньше чем через десять лет мы откатимся как минимум до средневековья.

Всеслав хотел было возразить, что этим нас пугают каждое столетие, а главная угроза, сидит сейчас в кресле на колёсиках и собирается всех убить. Но его взгляд остановился на гидроцефале, тот сидел с недовольным, скучающим видом. Он хорошо запомнил это выражение лица, когда приходил в гости к Питеру. Оно значило, что люди вокруг глупы, неинтересны и все, что они сейчас не сделают, не будет для него иметь никакого значения.

– Я не хочу больше спорить, – глухо выдавил Всеслав, – вы все равно уже ничего не успеете. Ещё один психопат, такой же, как и вы, уже запустил свой план в действие. Хотя если верить вам, то он уже и не псих вовсе, а спаситель рода человеческого. Вот срань то…

–Твоему спасителю осталось жить пару часов, – мрачно парировал Толм. – Министерство уже минируется.

– Зачем? – ужаснулся Всеслав. – Вас же просто обвинят в терроризме, а вы ничего уже не измените.

– Нам надо, – с насмешкой, как показалось Всеславу, решил вставить свое слово гидроцефал, – всего сутки, чтобы захватить власть.

– Всё, я пошёл, – махнул рукой Всеслав.

– Куда ты пошёл? – с удивлением спросил Толм.

– Не знаю, домой, наверное, или в полицию – заявление на вас напишу…Это же бред какой-то. Слов нет.

– Ты никуда отсюда не выйдешь. Волошин! – Толм позвал невесть где прятавшегося охранника. – Выруби его пока, а там решим, что ним делать.

Всеслав увидел, с каким недоумением Волошин на него наступал.

– Слушай, Павел, – Всеслав попытался говорить спокойно и как можно только было увереннее, – ты ведь слышал весь разговор. Этот гидроцефал считает, что нас надо почти всех убрать. И ладно бы, пусть с ним, есть ли нам дело до этого злобного карлика. Но он то убедил Николаса в этом, а у господина Толма и деньги, и связи. Он сейчас устроит катаклизм и останутся одни большеголовые и вы с Толмом. А твои родители, а друзья, а красивые девушки? Зачем жить после этого? Служить большеголовым как рабочая сила?

Что было более убедительным – речь Всеслава или пистолет, который он направил в сторону оппонента, неизвестно, но тот отступил.

Всеслав с радостью подумал, что Провидение на его стороне. Этот пистолет ему подарил Мясник на последней вечеринке в «Сове». В приступе братской любви он чуть не отстрелил ему ногу, когда совал оружие то в один карман, то в другой, приговаривая со слезами: «он тебе ещё понадобится, дружище».

Всеслав таскался с этим пистолетом, как с любимой игрушкой, с удовольствием позируя перед зеркалом и на фото, отпуская меткие шуточки, многозначительно похлопывая себя по правому карману. Он даже не подозревал, что придётся им воспользоваться подобным образом.

– Я ухожу, и Волошин идёт со мной. А вы, Николас, если хоть ещё пока немного в себе, подумайте. Подумайте.

Всеслав, тряся пистолетом, копировал героев боевика, но больше смахивал на обезьяну с гранатой, как бы то ни было, цель была достигнута, он был опасен и его отпустили.

Закрыв за собой дверь, он вздохнул и принялся уговаривать Волошина о помощи. Это здание было для него как лабиринт минотавра, к тому же если бы Павел захотел, он легко бы отобрал у него пистолет. Он даже стрелять не собирался.

– Павел, ты тут единственный нормальный человек, помоги мне отсюда выбраться. Я тебе не угрожаю, просто прошу.

Волошин молча указал в сторону одной из дверей. Он зашёл первым, без лишних движений и слов, Вячеслав послушно последовал за ним.

Он не ошибся насчёт Волошина, тот был в недоумении от происходящего и окончательно ещё не разобрался где друг, а где враг.

– Ладно, – пробурчал главный телохранитель уже на улице, – будем думать, что я испугался и под дулом пистолета вывел тебя. Только ты…ты смотри там.

Всеслав с досадой махнул рукой. Куда там смотреть, все летело к чертям, весь мир. Он с благодарностью кивнул Волошину и помчался прочь.

Глава 5

Всеслав вышел из автобуса почти в центре города. Кругом кипела жизнь, несмотря на то, что это был обычный будничный день.

Он присел на скамейку рядом с детской площадкой и некоторое время просто сидел и смотрел на свой телефон.

Всё же он наконец набрал номер Зои Авлот.

Он не стал рассказывать ей о страшном большеголовом человеке и участи, которую этот гидроцефал готовил человечеству. Не стал говорить и о том, что он все это время боролся с ветряными мельницами, а её отец возможно был прав. Опять же возможно, потому что его реальность балансировала на грани абсурда.

– Зоя, на твоего отца готовится покушение. Сообщи ему об этом прямо сейчас. Надеюсь, ещё не поздно.

– А кто за этим стоит, ты знаешь?

– Николас Толм.

Положив трубку, Всеслав почувствовал облегчение. И опустошение. Вот его поступок, хороший он был или плохой, как можно его оценить?

Каким бы ни был злодеем Михаил Авлот, он обязан предупредить его о смертельной опасности. Но спасая жизнь Авлоту, он губит десятки жизней других людей. Людей, которые уверяют, что они люди.

Если этот гидроцефал не врет и не фантазирует, то спасая Авлота, он спасает миллионы людей. Тех, что уверены, что они люди и с гордостью себя так называют. Но методы министра, такие как устроить кровавую расправу и нескрываемый геноцид, приводит в ужас, как и угрозы со стороны Толма.

Всеслав понимал, что, как и любой представитель своего вида, он выбрал выживание человечества, и по-другому даже не смог бы поступить. Только такой псих, как Николас Толм предпочёл бы мир, в котором править будут гидроцефалы, решая сколько людей им достаточно для комфортной жизни.

Сидя на скамейке, он также крутил в руках телефон, как и пять минут назад. Что он мог ещё сделать? Весь этот мир, частью которого он был, в любой момент может перевернуться с ног на голову.

Он смотрел на детей, весело играющих среди шуршащих листьев, таких же ярких, как и их курточки. Дети, балуясь, падали на землю и весь небольшой парк, звенящий от их смеха, отзывался в сердце ощущением теплоты и умиротворения.

Малыши гидроцефалы не бегают и не смеются. Они не спеша прогуливаются, что-то рисуют на песке или сидят и просто смотрят. Лишь иногда, когда их приведёт в восторг какое-нибудь умозаключение, могут издать весьма издалека похожий на смех звук.

Каким будет их новый мир, если им все же удастся его создать? Кем будут люди в этом новом мире? Всеслав даже боялся думать об этом, лидер защитников большеголовых людей, человекоборец.

Всеслав вздрогнул, когда телефон в его руке ожил от звонка. Он не хотел слышать новостей, не хотел знать жив Михаил Авлот или нет. Хотелось просто сидеть и смотреть на людей в парке.

– Да, Зоя, – глухим голосом, проговорил Всеслав и услышал в трубке надрывные рыдания.

Внутри у него все похолодело, неужели этот сумасшедший гидроцефал убил министра и теперь начнёт устраивать свой дивный новый мир.

– Зоя, почему ты плачешь?

– Всеслав… Всеслав, это конец. Конец всему. Миру конец. Отец велел мне ехать в бункер, он сейчас все взорвет.

– Что?!

– У них со времен войны осталось что-то вроде ядерного оружия. Только хуже. И сейчас отец мне велел ехать в бункер, потому, что он сейчас взорвет все и везде.

– Зачем ему взрывать мир?

– Я не вру, я ничего не придумываю, Всеслав. Это Псы Господни, Церковь Судного Дня. Сейчас их прихожане направляются в бункеры. Огромные бункеры, которые они готовили давно. Это их план по спасению мира. Они убедили моего отца, что другого выхода нет. Он сказал, что гидроцефалы все равно останутся в живых, кто-нибудь из них точно. С их мозгами они все равно уничтожат нас. Наша единственная возможность выжить как вид – это уничтожить цивилизацию. Гидроцефалы не могут размножаться в природе, у них огромные головы, они могут родить только в больнице. И они настолько слабы, что не выживут без современной медицины и технологий. А Псы Господни насадят свою религиозную диктатуру, и никто не поможет родиться ни одному гидроцефалу. Через несколько поколений этот ген исчезнет, потому что женщины с этим геном просто умрут при родах. Но и это все тоже исчезнет. Миллионы людей погибнут. Это безумие. Это сумасшествие.