За окнами стояла ночь, а я встала с рассветом и уже валилась с ног от усталости. Это был невероятно длинный день: дорога до Фонвилля, приключения в городе, госпиталь Благой Алоры. И у меня осталась неделя. Всего неделя до того, как я должна предстать пред светлыми очами столичных магов.

– Нейра Бовилл, а можно нескромный вопрос? – спросила, снимая передник и шапочку.

– Ну чего ты от меня еще хочешь? – она закатила глаза, упала на табуретку и сделала большой глоток крепкого обжигающего чая.

– В госпитале можно переночевать мне и моему брату?

Сейчас это был вопрос первостепенной важности. Если откажут, я даже не знаю, что делать. Разве что спать на лавке, укрывшись газеткой.

– Да, я и забыла, что у тебя нет ни сорена на гостиницу. Можете устроиться в комнате отдыха для благих сестер, все равно почти все ночью по домам расходится. Расчет получишь через несколько дней, когда будешь уходить. Еще нашим работникам полагается питание два раза в день, завтра можете посетить столовую.

Я сердечно поблагодарила женщину и, окрыленная радостными новостями, побежала разыскивать Лика.

Глава 10

Я ожидала застать своего маленького спутника в дурном настроении, ведь обычно мытье горшков никого не радует. Но Лик, напротив, сиял, словно медный пятак. Когда мы остались одни в комнате отдыха, он рассказал о своих опытах с открывшимся водным даром.

– Представляешь, мне даже не пришлось трогать это руками! – возбужденно шептал он. Глаза мальчишки блестели от радости.

– Тебе нужно быть осторожным. Магия – это не шутки.

Несмотря на заверения в том, что он был аккуратен, я не переставала тревожиться. Вдруг натворит что-то ужасное? Лик, как и я, совершенно неопытен в колдовстве. Но парнишка с самодовольным видом развалился на кушетке и мечтательно уставился в потолок.

– Вот стану великим магом, заработаю много денег и куплю нам дом в столице.

Но я не дала ему долго предаваться фантазиям, заставила читать инструкцию к местному пенициллину. Читал он долго и по слогам, но все же осилил. В ней, естественно, не было указано, из чего сделан препарат, как его получали, написали лишь дозировку в зависимости от веса больного, краткие показания и способ разведения. По правде говоря, я бы не рискнула в ближайшее время испытать это средство на ком-то из своих пациентов, нужно было больше информации. Слепых экспериментов я боялась, как огня.

После, несмотря на усталость, попросила Лика объяснить пять букв и звуков, которые они дают. В местном алфавите было всего двадцать четыре буквы, а то, что я понимаю обращенную речь и могу без труда говорить на этом языке, вселяло надежду выучить грамоту в короткий срок.

Засыпала я в приподнятом расположении духа, все проблемы казались решаемыми, надо лишь приложить больше усилий и настойчивости. Ночь прошла спокойно, но никто мне не сказал, что завтра предстоит окунуться в настоящий ад.

***

Рано утром, позавтракав в столовой жидкой кашей с кусочком хлеба, я встретилась с нейрой Бовилл у дверей палаты для самых маленьких.

– Сегодня все как обычно, – начала командовать благая сестра. – Давай начнем вместе, а потом продолжишь одна, мне надо бежать по делам, – и хитро сверкнула глазами.

– Конечно, как скажете.

Невольно вспомнилось, как на практике в больнице доктора говорили студентам: «Ну вы, ребята, печатайте истории болезни, а мы пойдем обедать». Так и нейра Бовилл нашла, на кого скинуть скучные хлопоты. Мне показалось, она даже рада моему появлению здесь. Вчера я успела убедиться, что рабочих рук в госпитале действительно не хватает, а немногочисленные благие сестры выглядят измученными тяжелой работой.

– Главный лекарь уже появился? – спросила, не теряя надежды встретиться с этим человеком. Детям нужно скорректировать лечение и попросить выписать рыбий жир.

Бовилл кивнула и принялась раздевать рыжую девятимесячную девчушку. Та попыталась ухватить ее за нос, а, когда это не удалось, захныкала.

– Да, пришел утром. Но сейчас он занят, поэтому не стоит лезть к нему с непрошеными советами, – осекла меня сурово, а потом обратилась к малышке: – Что-то ты горячая, запарилась, что ли? И потница, похоже, высыпала.

– Где?

Я приблизилась и склонилась над малышкой, провела пальцами по коже.

– Ну-ка, милая, покажись…

Меня прошиб холодный пот. Или я вчера не заметила первых признаков, или они появились только ночью? Кожа девочки, действительно, была горячей, а мелкую сыпь на щечках издалека можно было спутать с ярким румянцем. Сыпь покрывала и шею, и грудь с боками, сгущаясь в локтевых и паховых сгибах. Причем ее не было в области носогубного треугольника.

Бовилл вместе со мной внимательно осматривала пациентку.

– Ох, боги! Только не говорите мне, что это краснуха! – взмолилась она, хватаясь за свою необъятную грудь.

– Да нет, это не она. Это…

– Так, я за главным лекарем, нейтом Кварлом! – Бовилл поболтала руками в тазу с мыльной водой, наспех вытерла передником. – А ты жди здесь. Запомни, ни слова поперек! – и вылетела прочь.

Пока благой сестры не было, я осмотрела остальных, тщательно моя руки после каждого. Подобные признаки были еще у девятерых детей. У кого-то они оказались выражены больше, у кого-то меньше. От бессильной злости хотелось выругаться, но я сдержалась. Только скарлатины не хватало! Заболевание, которое успешно лечили в нашем мире, в прошлые века уносило множество жизней, особенно если учесть дурные условия.

Детские инфекции очень заразны, если заболеет один, с большой вероятностью заболеют и остальные. А их всех держат в одном помещении! Двадцать человек! Они уже давно проконтактировали друг с другом, остальное – дело нескольких дней. А тот несчастный мальчик с рахитом снова плакал и тянул ко мне ручки.

В палату вошел мужчина с густыми полуседыми усами и короткой бородкой, в строгой черной форме и с чемоданом под мышкой.

– О, Бовилл, у тебя новая помощница? – мазнул по мне взглядом. – Повезло. И что тут у вас? Показывайте.

– Я нашла одинаковые признаки у половины детей, нейт Кварл, – сказала, но тот пропустил мои слова мимо ушей, словно я была пустым местом.

Он считал частый пульс, давил на участки сыпи стеклянным шпателем, недовольно хмурясь, осматривал горло и миндалины маленьких пациентов.

– Точно, нейра Бовилл. Это краснуха, – заключил лекарь и покачал головой, будто вынося приговор.

В нашем мире тоже долгое время скарлатина считалась одной из форм краснухи, а не отдельным заболеванием. Скорее всего, здесь будет так же.

– Простите, но это не краснуха, – я рискнула вставить слово и встретила удивленный взгляд главного лекаря.

– Вы будете со мной спорить? – спросил он, не веря своим ушам. – Вы? Ваше дело исполнять предписания, а не ставить диагнозы, дорогая.

– Я уже с таким сталкивалась, когда помогала своему наставнику, одному опытному…

Нейт Кварл не дал мне договорить. А на что я надеялась? Никто не станет слушать девчонку, взявшуюся непонятно откуда.

– Больным давать много пить, по три капли жаропонижающего, если набухнут лимфатические узлы, смазывать ртутной мазью.

– Узлы лучше не трогать, – снова возразила я, рискуя быть выгнанной взашей. – Иначе может начаться сепсис.

Я пыталась говорить медленно, не сводя с него взгляда. Обращалась к магии, спящей внутри, и надеялась, что у меня все получится. Я просто обязана его убедить!

Кварл удивленно вскинул бровь.

– А что вы предлагаете, милочка? Оставить все как есть и потом вскрывать? Гноекровие, так или иначе, возникает у половины. С этим ничего не поделаешь. Вам еще учиться и учиться. Прежде у нас не было таких строптивых помощниц, правда, Бовилл?

Та с готовностью закивала, посылая глазами знаки заткнуться и не отсвечивать.

У меня не вышло убедить его, здесь я пока бессильна. Уголек говорил, что слабые ментальные маги могут влиять лишь на людей со слабой волей, а этот лекарь не выглядел внушаемым и ведомым. Что ж, я не оставлю попыток с ним побороться, даже если придется снова потревожить печать.

– Но ведь есть пенициллин! Ну хотя бы лошадиная сыворотка…

Ей лечили до открытия антибиотиков, и даже успешно. Я надеялась, что, может, в этом мире ее тоже открыли?

Если сначала я видела в глазах нейта Кварла легкую насмешку, то теперь в них отразились раздражение и злость. Он захлопнул свой чемодан, скрестил руки на груди и принялся меня отчитывать:

– В последние годы лекари и ученые как только не изгаляются над пациентами! Каждый день появляются новые лекарства, вон с месяц назад в гильдии испытывали новое обезболивающее, и знаете что? У больного случился разрыв сердца прямо на операционном столе! – по тону и лицу его было видно, что я наступила на больную мозоль, так он эмоционировал. – Умные лекари предпочитают использовать методы, проверенные десятилетиями. А этот пенициллин выпустили только недавно, его «отец» – чокнутый ученый Сальвадор Эйле, выскочка с непомерными амбициями. Я ему не доверяю, к тому же, пенициллин слишком дорого стоит! Так что обильное питье и ртутная мазь – лучшие лекарства! И еще, никто из детей не должен покидать этих стен, не хватало мне заразу по госпиталю таскать. И сами потом помоетесь, когда закончите работу.

С этими словами главный лекарь гордо покинул палату.

– Слышала указания Кварла, Аннис? – спросила нейра Бовилл и для убедительности погрозила пальцем. – Надо выполнить их в точности, а я проконтролирую. Мне показалось, что у тебя голова на месте. Так что помни, ответственность за жизни этих детишек лежит на тебе! Если что учудишь, нас выгонят вместе, а я пока не планирую терять работу.

Я согласно кивнула. И решила, что буду делать только то, что считаю нужным.

Когда-то давно я читала книгу врача и писателя Вересаева, где он рассказывал о начале своего нелегкого медицинского пути. В память врезался эпизод, где он, совсем еще зеленый и неопытный, лечил тяжелобольного скарлатиной мальчика. Он не знал, что, втерев в лимфоузлы ртутную мазь, даст инфекции распространиться по всему телу с током лимфы, и гнойные очаги вспыхнут во всех органах, что окончательно добьет пациента.

Поэтому плевать на Кварла и на мнение нейры Бовилл, главное – это спасти детей.

Вместе с лекарствами благая сестра притащила ящик с баночками для анализов и устаревший аналог градусника для измерения температуры тела – его здесь называли термоскопом. С величайшим трепетом, будто несла, по меньшей мере, королевский скипетр, она вручила мне деревянную шкатулку со стеклянной трубочкой внутри. По форме та напоминала толстую шариковую ручку, один конец которой закрывал латунный колпачок, а в другом собиралось серебристое вещество, так похожее на ртуть. Снаружи была нанесена шкала с делениями.

– Смотри не разбей новейшее изобретение! – велела Бовилл строго. – Термоскоп один на весь госпиталь, нейт Кварл заказал аж из столицы. Небось ни разу таких не видела?

Я покачала головой, рассматривая инструмент. Не лишним было узнать, как он работает, и нейра, подобрев, все показала и рассказала на примере одного крикливого мальчугана. В принципе, термоскоп работал так же, как и привычный мне термометр. Все же прогресс этот мир не обошел, но меня удивляло, как магия и почти современные изобретения могут так тесно соседствовать с невежеством?

– А что внутри?

– Ртуть! – Бовилл сделала страшные глаза. – Это не то, что по старинке – ладошкой. Наш Кварл не дурак, делает для госпиталя все, что может. Так что зря ты с ним спорила. Он мужик хороший, хоть и жестким иногда бывает. Но ты давай работай, Аннис. Я тебе позже помогу, у меня другие дела. И поясница опять разболелась, – поморщилась сестра и даже застонала для достоверности.