Дав волю фантазии, юноша мог почти физически ощутить, как он отрывается от тяжелого жесткого седла, взмывая вверх на собственных мыслях, которые уносили ввысь его тело, измученное и усталое. Освобожденные от оков, мысли эти были способны найти тысячи миров, чтобы странствовать там. И никто из ехавших вместе с Аратаном по равнине ни о чем бы не догадался: тело не выдало бы его ни единым жестом. Свобода существовала во множестве ипостасей, и самые ценные из них всегда оставались тайной.

Вряд ли бы наставник Сагандер его понял. Ведь наряду с многочисленными разновидностями свободы имелось также и множество разновидностей плена. Когда Аратан впервые постиг данную истину, это стало для него своего рода потрясением. Каменные стены были повсюду, и, дабы убедиться, что они и впрямь существуют, вовсе не требовались тяжелые серые башни. Стены эти могли прятаться в глазах или перекрывать горло, не давая выхода словам. Они могли неожиданно возникать вокруг мыслей в черепной коробке, буквально удушая их. Или же преграждать путь другим мыслям – чуждым, пугающим, дерзким. Однако все эти зловещие ограждения объединяла общая особенность: они были врагами свободы.

Аратан знал эти прочные серые стены всю свою жизнь.

Но теперь он ехал верхом под открытым небом, слишком обширным и слишком пустым. В висках у него стучало, спина болела, на внутренней стороне бедер образовались волдыри. Массивный шлем, который юношу заставили надеть, давил на шею. Якобы легкие доспехи из нашитых на кожу бронзовых полос оттягивали плечи. Наручи на запястьях и усиленные металлом толстые перчатки обжигали кожу. Даже простой меч на боку с непривычки мешал.

Аратан выбился из сил, но обдувавший лицо ветер казался сладким, как вода, и даже громадная фигура отца, ехавшего впереди рядом с сержантом Расканом, казалось, не имела над ним никакой власти.

«Есть много разновидностей свободы», – снова подумал он.

В день отъезда Аратан не на шутку перепугался, и теперь ему было стыдно. В холодных утренних сумерках, толком еще не проснувшись, он стоял, дрожа, во внутреннем дворе, наблюдая, как готовят лошадей и привязывают к седлам всевозможные припасы. Повсюду носились слуги, в основном выполняя команды Сагандера, которые тот отдавал визгливым пронзительным голосом. Два тщательно упакованных дорожных сундука наставника были открыты, и их содержимое лихорадочно перекладывали с места на место – вьючных лошадей для путешествия не предполагалось, и старик настолько из-за этого переживал, что начал осыпать проклятиями слуг, конюхов и всех прочих, кто оказывался поблизости.

За исключением, естественно, Раскана и четырех пограничников, которые бесстрастно наблюдали за происходящим, поджидая возле ворот.

Повелитель Драконус еще не появился, хотя две его лошади уже стояли наготове. Одинокий конюх сжимал поводья Калараса; огромный боевой конь, казалось, не обращал никакого внимания на царившую вокруг панику, застыв практически неподвижно возле подножки. Другие лошади, как показалось Аратану, нервничали; он заметил еще одного слугу, который выводил из конюшни лошадей для него самого. Кобыла Хеллар беспокойно вертела головой, а за ней шел Бесра, верхом на котором юноша решил начать это путешествие, – крепкий на вид чалый мерин с покрытой шрамами шеей. Оба выглядели громадинами, будто выросли за одну ночь, и Аратан попытался вновь обрести ту уверенность, что пришла к нему к концу уроков верховой езды.

– Аратан! Сюда, быстро!

Вздрогнув, он обернулся и увидел Сагандера, стоявшего на коленях возле одного из сундуков. Старик отчаянно жестикулировал, лицо его помрачнело.

– Иди сюда, я сказал! Ты как был моим учеником, так им и остаешься! Помоги мне!

Мечтая вновь оказаться в своей комнате, в тепле под тяжелыми мехами, где впереди его бы ждал день, ничем не отличающийся от других, Аратан заставил себя шагнуть вперед. Руки и ноги онемели от холода, он с трудом соображал спросонок, и его тошнило от одной лишь мысли, что придется покинуть мир, который он знал всю свою жизнь.

– Оказывается, никаких сундуков с собой брать нельзя! Я потратил полночи на то, чтобы их упаковать, по глупости послушав тебя, – и что теперь прикажешь делать? Придется тебе освободить место в своем багаже. – Сагандер показал на груду вещей. – Для всего этого, понял?

– Да, учитель.

– И побыстрее, пока не появился твой отец!

Аратан подошел к вещам. Какое-то время он разглядывал их, размышляя, каким образом запихнуть в свой спальный мешок пробирные весы с набором гирь. Тем более что мешочка, в котором они раньше хранились, теперь нигде не было видно. Он насчитал с десяток разновесов из чистого металла, самый тяжелый из которых едва помещался на ладони. Самый легкий был величиной с камешек, похожий на толстую монету, и Аратан сунул его в кошелек на поясе.

Услышав, как выругался Сагандер, он быстро собрал все остальное и направился к лошади.

Конюх, молоденький парнишка, его ровесник, уже привязал багаж к седлу мерина. Увидев сына Драконуса, он недовольно поморщился и снова начал отвязывать спальный мешок.

– Давай сюда, – сказал Аратан. – Мне нужно все это туда запихнуть.

Конюх положил мешок на землю и попятился, будто не желая подходить слишком близко к странным инструментам.

– Можешь идти, – бросил ему Аратан. – Я сам.

Быстро кивнув, парень поспешил прочь и скрылся во мраке конюшни.

Аратан развязал узлы, которые надежно затянул на спальном мешке. Он уже упаковал внутрь смену одежды, в том числе новую пару сапог из кожи хенена. Сапоги были тяжелые, и он позаботился о балансе, поскольку Раскан сказал ему, что не стоит лишний раз раздражать лошадей, особенно в долгом путешествии. Освободив завязки, юноша развернул мешок и уложил в него гирьки, но сами весы оказались чересчур большими и не помещались внутрь. Присев на корточки и размышляя, что делать с громоздким приспособлением, он вдруг понял, что во дворе наступила тишина, не считая тяжелого приближающегося топота сапог. На Аратана упала тень, и он поднял взгляд.

– Почему ты еще не готов? – требовательно спросил повелитель Драконус.

Почувствовав, что у него перехватило горло, Аратан продолжал молча смотреть вверх.

Юноша увидел, как отец перевел взгляд на весы на земле рядом с ним, а потом поднял их и протянул куда-то в сторону. Подошедший слуга забрал весы и поспешил обратно к дому.

– На это нет времени, – сказал Драконус и направился прочь.

Аратан смотрел, как его отец подходит к Каларасу. Слуги во дворе стояли, склонив голову. Наставник Сагандер был уже рядом со своей лошадью, издали яростно сверля глазами ученика.

Аратан быстро скатал мешок, оставив гири на месте, завязал грубые узлы и пристроил его сзади за седлом. Какое-то время юноша сражался с веревками, чувствуя, насколько неуклюжи, даже почти бесполезны его руки со слишком мягкими кончиками пальцев с обгрызенными ногтями, но наконец справился с задачей и отошел назад. Повернувшись, он увидел, что отец уже сидит верхом на Каларасе, держа поводья в облаченных в перчатки руках. Раскан садился на своего коня, в то время как двое слуг помогали Сагандеру сделать то же самое. Стоявшие прежде у ворот пограничники исчезли, наверняка ожидая теперь снаружи.

Аратан взял свободно свисавшие поводья Бесры, нашарил сапогом стремя, едва не потеряв равновесие, и, подтянувшись, взгромоздился в седло.

Драконус первым выехал за ворота. За ним следовали Раскан, а затем Сагандер, который коротко махнул рукой Аратану.

Оглянувшись за мгновение до того, как на него упала тень ворот, Аратан заметил единокровных сестер, стоявших на крыльце дома. Они были в свободных и черных как смоль ночных рубашках, на фоне которых лица девочек казались смертельно бледными. При виде их он слегка вздрогнул, а затем вновь повернулся вперед и, ведя за собой на длинном поводу боевую кобылу, выехал со двора.

Пограничники сидели на гнедых лошадках, более легких и длинноногих, чем те, на которых ездили в семействе Драконуса. Помимо всадников, кони несли на себе свернутые шатры и кухонную утварь, а также набитые провизией мешки и бочонки с водой.

Чувствуя себя неуютно под гнетом доспехов и тяжелого шлема на голове, Аратан повел своего коня следом за Сагандером – пока наставник вдруг неожиданно не остановился, натянув поводья. Бесра ловко обошел возникшее препятствие, но Сагандер протянул руку и схватил его за узду:

– Оглянись, ученик. Ну давай же. Делай, как я говорю.

Пограничники держались позади Драконуса и Раскана, выехавших на изгибающуюся дорогу, которая вела на запад.

Развернувшись в седле, Аратан взглянул на ворота и стены усадьбы.

– Скажи, что видишь, – странно хриплым голосом потребовал Сагандер.

– Большой дом повелителя Драконуса, – ответил Аратан.

– То был весь твой мир, ученик. Вплоть до сегодняшнего дня.

– Да, учитель.

– Теперь этому пришел конец.

Аратан кивнул.

– Сестры не хотели тебя провожать. Но отец им приказал. Эти девчонки презирают тебя, Аратан.

– Знаю.

– А знаешь почему?

Подумав, он кивнул:

– Я родился не от той матери.

Сагандер усмехнулся:

– Твоя жизнь, какой ты ее знал, закончилась. Отныне придется полагаться только на себя, и ни на кого больше, что бы тебя ни ожидало. Даже мое наставничество подходит к концу. И сестры… не рассчитывают снова тебя увидеть.

– Да, они были в черном.

– Дурачок, они всегда носят черное. Но да, они хотели, чтобы ты это увидел. – Старик отпустил уздечку Бесры. – Поехали, догоним остальных. Ты едешь рядом со мной, но, должен тебе сказать, отец сегодня утром был тобой недоволен: он не предполагал, что тебя придется ждать.

– Знаю, учитель.

– И вдобавок, Аратан, он был недоволен тем, что ты предпочел мерина кобыле.

– Но… мне говорили, что я не должен слишком часто ездить на Хеллар…

– Когда ты покидаешь Большой дом, то должен ехать на своей боевой лошади. Может, ты и внебрачный сын, но в глазах прислуги все равно остаешься сыном повелителя. Понимаешь?

– Мне этого не объяснили…

– В подобных объяснениях нет нужды! Ты опозорил не только отца, но и меня тоже! Своего наставника, который явно не сумел тебя ничему научить!

– Прошу прощения, учитель.

– И ты оставил дома весы. А что толку от гирь без весов?

Впереди появилась извивающаяся среди низких холмов дорога. Дальше, судя по картам, которые изучил Аратан, дорога сворачивала на юг, ведя к селению Абара-Делак. За ним простиралась Баретская пустошь, а в конце этой обширной равнины начинались земли азатанаев и яггутов.

– Надеюсь, ты взял с собой мои подарки, включая и особый дар для Повелителя Ненависти?

– Взял, учитель.

– Скажи мне, что там… Хотя нет, не стоит. В любом случае уже слишком поздно что-либо менять. Надеюсь, дар окажется достаточно ценным.

– Это решать Повелителю Ненависти.

Сагандер резко взглянул на юношу.

– Я остаюсь твоим наставником, – бросил он. – Ты должен говорить со мной с надлежащим уважением.

– Я всегда помню об этом, учитель. Приношу свои извинения.

– Ты не особо приятен в общении, Аратан. Вот в чем твоя проблема. Нет, не так – положи обе руки на поводья! Или хочешь, чтобы отец обернулся и снова увидел, как ты грызешь ногти? Выпрямись в седле!

День предстоял жаркий, а дорога не давала надежды на тень. Аратан чувствовал, как под его тяжелой одеждой струится пот. Трудно было поверить, что еще недавно он дрожал от холода, чувствуя себя полностью потерянным во дворе, который знал всю свою жизнь. Небо светлело, без единого облачка, голубое, как лед и сталь, и восходящее солнце припекало спину.

Они продолжали ехать размеренной рысью, внезапно оказавшись среди голых холмов. Сворачивавшая вправо дорога показалась Аратану смутно знакомой.

– Куда она ведет, учитель? – спросил он, показывая в ту сторону.

Ему почудилось, будто Сагандер вздрогнул.