– Вот оно что… – протянул Вершинин. – А я-то думаю, с чего бы вдруг товарищ майор в паричке? Да вы кушайте, кушайте…

– Мы кушаем, кушаем…

Слопав бутерброд с ломтиком колбасы, Иван сказал:

– Я видел на поле новые «Яки»… Если мы с Машей перегоним парочку в Западный округ, ты не будешь против?

Вершинин озадаченно потер ухо.

– Я думал, вам помощь нужна…

– А это и выйдет помощь, Костя. Я тебе главную новость не сообщил… Послезавтра будет война.

Костя побледнел.

– С немцами? – глухо уточнил он.

– С ними.

Вершинин с ходу выдул стакан чая без сахара.

– Не то пью, – сказал он с отвращением. – Ох, ты… До меня только сейчас дошло! Вы, что же, воевать намылились?

– Именно, – подтвердила Мария.

Начальник курсов тоскливо выматерился, после чего попросил прощения.

– Самой охота выразиться, – отмахнулась Нестеренко.

– Когда собираетесь лететь? – деловито спросил Вершинин.

– Как только дашь «добро».

– Добро! – выдохнул Константин Андреевич.

Переодетых в военную форму, Жилина и Нестеренко подвезли «на Венеру» в скромной «эмке».

За рулем сидел сам Вершинин.

– Эти «Яки» поновее, – говорил он, – у них и дальность побольше. Все равно, до Минска на одной заправке не долететь. Сядете на Смоленске-Северном, я договорился уже, вас там заправят. Поспите маленько… Это приказ, товарищ генерал-лейтенант – чтобы без ночных полетов!

– Слушаюсь, – улыбнулся Жилин.

– Вот… А дальше…

– А дальше видно будет, – решительно заключил Иван.

Выйдя на поле, он крепко пожал руку Косте.

– Спасибо тебе.

– Не за что, – криво усмехнулся Вершинин.

Жилин обошел «Як-1» кругом. Неплохая машина, в принципе.

«Мессер», правда, ее обгонит, особенно на вертикали, да и вооружение слабовато – пара пулеметов и 20-мм пушка.

Но все равно – воевать на ней можно. И вовсе не гроб…

Кивнув технику, Иван Федорович нацепил парашют, и залез в кабину. Глянул на соседний истребитель – Мария сосредоточенно оживляла машину.

– От винта!

– Есть от винта!

Зашипел воздух, проворачивая мотор, и тот, чихнув, завелся, зарокотал, пуская дрожь по корпусу.

Жилин расплылся в улыбке – да ради одного этого взлета стоило провалиться на семьдесят лет в прошлое!

Истребитель качнул крыльями, подаваясь вперед, выкатился на полосу, взревел на больших оборотах, разогнался, задрал нос…

Отрыв!

Иван набрал скорость, набрал высоту – вся Венера под ним.

А вон и Липецк.

Оглянувшись, Жилин различил машин самолет, шедший ведомым. Его «Як» с номером «02» покачал крыльями, Нестеренко ответила.

Курс – на запад!

Глава 4. МЕДИУМ

В самом опасном районе Западного Особого военного округа – в Белостокском выступе – действовала 3-я армия со штабом в Гродно, под командованием генерал-лейтенанта Кузнецова.

В распоряжении генерал-лейтенанта имелись пять стрелковых дивизий и 11-й мехкорпус (две танковые и одна моторизованная дивизии).

Надо отдать должное Кузнецову – через месяц после начала войны он смог вывести полтыщи вооруженных красноармейцев и командиров частей, с боями прорываясь к своим.

Пожалуй, именно 3-я армия угодила под главный удар гитлеровской группы «Центр» – бойцы генерала Кузнецова встретили 3-ю танковую группу генерала Гота и 9-ю полевую армию генерала Штрауса, поддержанных 2-м воздушным флотом Люфтваффе. А 3-ю армию прикрывала с воздуха 11-я смешанная авиадивизия под командованием полковника Ганичева.

В составе 11-й САД находились два истребительных полка.

127-й ИАП, имевший на вооружении «И-153», базировался в Скиделе и Лесище, а 122-й ИАП (сплошь «И-16») размещался на полевом аэродроме Новы Двур, и на базовом в Лиде.

Третий по счету, 16-й скоростной бомбардировочный полк, находился на аэродромах Желудок и Черлёна – там стояли старые бомбовозы СБ и новые «Пе-2».

План у Жилина был прост, как столовая ложка: заставить полковника Ганичева, хотя бы под дулом пистолета, привести всю матчасть в полную боевую готовность – к утру 22-го июня самолеты должны быть заправлены и снаряжены боекомплектом.

Чтобы пилоты сидели в кабинах, прогревая моторы, готовясь взлететь – и бить врага.

Это была программа-минимум.

Программа-максимум предполагала гораздо больший охват – привлечение истребителей и бомбардировщиков на ближайших аэродромах – в Кватерах, Росси, Оранах, Каролине и так далее.

Было бы совсем здорово, кабы удалось поднять в воздух те двести с лишним истребителей «МиГ-3», что имелись в ЗапОВО.

Впрочем, и на «И-16» можно было драться с фашистами.

Хоть этот истребитель и устарел, но вооружен был неплохо, и в опытных руках будет опасным противником для «Ме-109».

К полудню 21-го июня два «Яка» сели на аэродроме Новы Двур.

С юга поле подпиралось лесным урочищем «Хвуйновщизной», а к северу проходили шоссе и железная дорога на Августов.

Когда-то аэродром был имением польского помещика-пилота, и назывался «Бобра Велька». Мироед устроил запруду на реке Бобр, от которой шла липовая аллея к господскому дому – небольшому двухэтажному строению, а дальше простиралась обширная квадратная поляна, километр на километр – полевой аэродром.

Сверху были видны «ишачки», выстроившиеся на стоянке, ряды палаток, полосатая «колбаса» ветроуказателя.

Взлетно-посадочная полоса проходила с востока на запад, так что круги вить не пришлось, Жилин сразу пошел на посадку. Ведомый, вернее, ведомая села следом.

Первым, кто подбежал к «Якам», оказался старый знакомец Жилина – Сергей Долгушин.

Увидав, кто вылезает из кабины, Долгушин выпучил глаза и вытянулся во фрунт.

– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! – отбарабанил он.

– Вольно, Сергей Федорович, – улыбнулся Иван.

Долгушин слегка растерялся.

– А-а…

– Слухом земля полнится. Кто тут из начальства?

– Да все! Даже комдив залетел.

– Ганичев?

– Он самый, товарищ генерал-лейтенант.

– Отлично… Маша! Ты как?

– Нормально! – отозвалась Нестеренко.

– Моя жена, – представил ее Жилин. – Ну, что, товарищ младший лейтенант? Пошли. Завтра у нас, у всех трудный день…

– А что завтра, товарищ генерал-лейтенант?

– Война.

Долгушин молчал до самого штаба.

Все знали, что война вот-вот начнется, и товарищ Сталин, в мае еще, призывал летчиков к боям готовиться, а все ж неожиданно это.

Война…

– Товарищ генерал-лейтенант, а командующий округом приказал пушки поснимать с самолетов, и ящики с боеприпасами!

– Расстрелять его за это надо, сволочь такую!

Небрежно козырнув вскочившему дежурному, Жилин прошел прямо в кабинет командира полка.

Все были там – командир 122-го ИАП полковник Николаев, комдив Ганичев и его зам Татанашвили, тоже полковник. При появлении Ивана все подтянулись.

– Здравствуйте, товарищи, – спокойно сказал Жилин, и спросил у Николаева, показывая на телефон: – Вы позволите? По ВЧ?

– Да, да, конечно!

Позвонить в Москву через Минск получилось, а кремлевский номер Сталина Иван помнил, как пин-код карточки «Сбербанка».

Этот номер был открыт, вождь оставался в «зоне доступа» – любой мог позвонить Иосифу Виссарионовичу. Правда, не все решались…

В трубке щелкнуло, и послышался глуховатый голос:

– Сталин слушает.

Иван коротко выдохнул, и начал:

– Товарищ Сталин, это Павел Рычагов. Я был дурак, и даже не прошу прощения за ту выходку. Я нанес вам оскорбление, которое смывается только кровью, и скоро у меня появится прекрасная возможность пролить ее… Вы получили пакет из Липецка, товарищ Сталин?

На секунду зависло молчание, а потом вождь осторожно спросил:

– Какой пакет?

– Пакет, а в нем конверт с общей тетрадью – такая, в холщовом переплете!

Прикрыв трубку ладонью, Жилин сказал тихонько:

– Товарищи, вы не могли бы оставить кабинет? Так надо.

Все только закивали, и на цыпочках вышли.

– Откуда вы знаете про тетрадь, товарищ Рычагов?

– Это я передал ее.

– Ви?! – от волнения у Сталина проявился акцент.

– Все, что там написано – правда, – заторопился Иван. – Я очень прошу выслушать меня, товарищ Сталин, даже если вам покажется, что я несу чушь.

– Я вас слушаю, товарищ Рычагов, – сухо сказал Иосиф Виссарионович.

– Вы верите в медиумов, товарищ Сталин?

– Ви хотите визвать духов? – в голосе вождя чувствовалась насмешка.

– Нет. Просто так вышло, что я… вызвал… м-м… ну, пусть духа, но только из будущего. Это летчик, полковник в отставке, его убили в 2015-м году. Все, что написано в тетради – это от него. Все – правда. Завтра начнется война с фашистами… Товарищ Сталин! Я прекрасно понимаю, что вам трудно поверить мне, да и не должны вы верить – тут знать надо, за вами же страна, народ! Но я могу доказать, что все, изложенное мною, истинно. Сегодня, 21 июня, ровно в полдесятого вечера, Молотов примет в своем кремлевском кабинете посла Германии Шуленбурга по поводу нарушений границы СССР немецкими самолетами. Сегодня же, только раньше, в двадцать семь минут шестого, он зайдет к вам в кабинет. Молотов, я имею в виду. В пять минут восьмого прибудут члены Политбюро – Ворошилов, Берия, Маленков. Пригласят Тимошенко, Кузнецова и Жукова. Кстати, Жуков сообщит вам о звонке начштаба Киевского военного округа Пуркаева, который доложит ему – мол, к пограничникам вышел перебежчик, немецкий фельдфебель, и выдал совсекретные сведения о том, что немецкие войска выдвигаются в исходные районы для наступления. И в первом часу ночи вы прикажете направить директиву войскам – о приведении в полную боевую готовность. Пожалуйста, товарищ Сталин! Вычеркните из нее второй пункт – «не поддаваться на провокации»! Немцы ударят всеми силами, и тут промедление смерти подобно! Прикажите дать немедленный отпор всеми средствами, а уж мы им врежем!

Сталин подышал в трубку, и спросил:

– Где ви находитесь, товарищ Рычагов?

– Мне бы не хотелось раскрывать свое местонахождение… 24 июня меня приказано арестовать. Верно? Признаю, что виноват – видел, что в ВВС развал, но так и не сделал «работу над ошибками»… Я в семнадцати километрах от границы, товарищ Сталин, и намерен встретить врага лицом к лицу. Тот дух… из будущего… Он не просто рассказывал – я видел то, что он помнил, что пережил. Я знаю, что завтра утром миру – конец.

Вождь помолчал, и сказал:

– Хорошо, товарищ Рычагов. Мы подумаем над вашими предложениями. До свиданья.

– До свиданья, товарищ Сталин.

Жилин осторожно положил трубку на аппарат, словно она была из тонкого стекла, и поник слегка, скидывая напряг. Главное сделано – пакет у вождя. Вопрос: поверит ли Сталин откровениям «духа»? Хотелось бы, конечно…

Да пусть хоть что-то, хоть как-то изменится к лучшему!

Тяжело поднявшись, Иван вышел в коридор.

Командование стояло, и смотрело на него, не мигая, как бандерлоги на питона Каа. Жилин обвел глазами всех.

– Завтра утром, товарищи, немецкие войска перейдут в наступление по всему фронту, от Черного моря до Баренцева. На нашем участке врага надо ждать в два тридцать. Налет вражеской авиации состоится в полчетвертого утра.

– Война? – разлепил губы полковник Николаев.

– Война.

Глава 5. ШИФР 235⁶