Двигатель машины натужно заурчал после простоя, и не сразу, но машина завелась. Водитель стал прогревать ее. Потом, сдав назад, Парень развернул нос пятерки к выезду со двора, медленно покатился по разваливающемуся асфальту внутридворовой дорожки.

Если раньше у Ряженого и были сомнения, то теперь их отбило начисто. Он увидел простреленное лобовое и понял, что это была именно та самая машина. За рулем сидел именно тот самый врач.

– Вот, сука, – проговорил Ряженый хрипловато и проводил машину взглядом.

– А? Чего? – Встрепенулся меланхоличный Сережа.

– Дак это ж он… Ну, который Михалыча замочить хотел. Машина его!

– Вон оно как, – снова промычал Сережа.

***

– Говоришь, сказали, что с Черемушек? – Спросил я Фиму.

– Мгм, – промычал он, потом встал из-за кухонного стола, сплюнул сукровицу в умывальник. – Суки. Этот урод, Саня, оказался ихний.

Говорил Фима немного в нос и как бы с набитым ртом. Выглядел он тоже не очень: лицо опухшее, в пятнах и ссадинах. Правый глаз залило настолько, что Жене пришлось вскрывать Фиме бровь, чтобы убрать кровь из гематомы.

– Зараза, болит все, – вернулся Фима за стол. – Отыгрались на мне как надо. Били ногами.

– Зря ты не поехал в больничку, когда предлагали в скорой, – сказал Женя, который курил у форточки. – Мож у тебя что-то переломано. Шов вон надо наложить.

– Да черт с ним, – отмахнулся Фима. – Тут другое. Тут надо этих уродов найти и наказать. Поможете мне, пацаны?

– Поможем, – я кивнул. – Но сначала нужно разобраться вот с чем. Ты говоришь, этот Сашка Машу на герыч подсадил?

– Ну.

– Откуда он тут? Откуда наркотик? Насколько я знаю, авторитеты с Черемушек строго следят за тем, чтобы в их районе не было наркоты. Кулым держит бойцов в ежовых рукавицах, чтобы они даже и не думали баловаться этой херней. Да вот только про другие районы города, я не знаю. К тому же там не только один Кулым рулит.

– Не знаю я! Но здоровяк, что меня бил, сказал, что с Черемушек!

Мы с Женей переглянулись.

– Ну а как там с наркотой в твоем гараже?

– Замок поменяли, ну об этом я тебе говорил уже, – сказал Женя и затянулся. – Теперь, короче, дежурят там иногда. Я там хожу время от времени вроде как мимо. Так, чтоб понезаметнее. Вижу, что стоит то ауди черная, то пассат, а еще часто девяносто девятая. Странный у нее какой-то цвет, то ли лиловый, то ли сиреневый.

– Баклажан? – Холодным тоном проговорил Фима.

– Во, точно. Вроде как баклажан.

– Это эти! Эти вот! – Ефим вскочил. – Братки, кто меня бил, на баклажановой девяносто девятке были!

– Часто там бывают? – Глянул я на Женю.

– Два-три раза в неделю, но вразнобой. Вот, в последний раз были в четверг. Иногда заходят в гараж, да и не только в мой. Я замечал, как они мялись у двух-трех гаражей. Походу, там еще тайники с наркотой есть.

– Ночью приезжают?

– Нет, могут в любое время. Но вот заходят в гаражи только после сумерек.

– Да они это! Точно они! Надо их подкараулить и отхерачить по первое число, – настаивал Фима.

– Верно, надо, – я кивнул и встал. Сначала подкараулим машину и отделаем их как надо. А потом я приволоку эту сволочь Сашку, к Кулыму. Пусть с ним сам разбирается, почему тот твою сестру травил герычем.

– Тогда надо последить, когда они будут тут в следующий раз, – проговорил Женя. – На машине они обычно дежурят часа два-три. Стоят, смотрят, кто вокруг крутится. Тогда и можно подкараулить, ну а вы подтянетесь.

– Добро, – я встал. – Ну лады. Погнал я. Сегодня нам еще с парнями из Алекса встречаться. Помните? Вчетвером пойдем к ним. Будем и с коллегами знакомиться, и планировать дальнейшую работу. Фима, ты как? Сможешь прийти?

– Конечно, – он кивнул.

– Хорошо. Но лучше сходи в травму. Пусть тебе хоть швы наложат.

– Да черт с ними!

– Сходи-сходи, пока время есть.

– Угу, а то таким хлебальником всех гостей на свадьбе распугаешь, – безэмоционально сказал Женя.

После этого я уехал с Фиминой квартиры.

Насколько я знал, сотрудники охранного агентства “Алекс”, базирующегося в Москве, приехали сегодня ночью. Из столицы они летели на самолете до Краснодара, оттуда машиной парней доставили в Армавир и поселили в гостиницу, которая носила одноименное с городом название.

Встреча наша должна была состояться вечером, у гостиницы. Оттуда уже думали поехать, где-нибудь посидеть, а заодно познакомиться, обсудить предстоящие дела.

О том, кто там были эти мужики из Алекса, я почти ничего не знал. Слышал только про их бригадира – матерого бойца и ветерана спецподразделения “Вымпел”, который после выхода на пенсию по выслуге подался в охранный бизнес.

Кроме того, завтра тоже был тяжелый день – день общего собрания. Дата свадьбы подходила, и вся группа должна была сначала собраться в школе номер девять, где я на вечер снял учебный класс. Там охранники Алекса могли бы познакомиться с полным нашим составом, обсудить детали работы.

Директор школы легко пошла на сделку, и класс математики на первом этаже был в полном моем распоряжении.

– Как думаешь, – Сказал Женя, когда мы стояли на площади, у входа в гостиницу. – Машину им дадут? Ну, Алексовцам.

– Кулым должен был обеспечить транспорт, – задумчиво ответил я.

Несмотря на то что день был довольно погожим, к вечеру небо затянула серая дымка и поднялся неприятный ветер. Боролись теплые и холодные потоки. Зима медленно сдавала позиции перед лицом приближающейся весны.

– Ну? И где Фима? – Поежился Степаныч, застегнув свою дутую куртку под горло. – Че-то нету.

– Говорил, подъедет, – сказал Женя.

Я глянул на часы. Встреча была назначена на шесть вечера. Время подходило.

– Может, в больнице, – сказал я. – Думаю, подбежит. Если че, тогда уж без него. Ничего не поделать.

– Ну, где они там? – Спросил Степаныч. – Холодает, мля.

– Вон, походу, – кивнул на парадный выход гостиницы Женя.

Оттуда и правда выходила группа людей. Одетые в деловые костюмы и пальто, издали они больше походили на политиков, чем на бойцов. Последних в их внешности выдавали только крепкое сложение и суровые лица.

Группа спустилась по ступеням, и я поднял руку, чтобы показать, что мы их ждем. Потом мы пошли навстречу мужикам из Алекса.

Когда мы почти приблизились друг к другу, внезапно грюкнула дверь бэхи, припаркованной на стоянке гостиницы. Оттуда вышел уже знакомый мне Сом и потопал нам наперерез.

– Здорова, мужики, – сказал он разом и нам и Алексовским, – прощения просим, но важное дело. Можно отвлечь Виктора на пять минут?

Седовласый мужик, вроде не старый, но с морщинистым лицом посмотрел на Сома холодным, мутноватым взглядом серых глаз.

– Ну как скажешь, – ответил он сухо.

Видать, это и был их бригадир – начальник всего подразделения, приехавшего в Армавир.

Оставив моих друзей здороваться с мужиками из Алекса, я отошел с Сомом в сторонку.

– Мож ты уже купишь себе сотовый? – Спросил Сом, доставая телефон из-за пазухи.

– Зачем? – Я хмыкнул. – Чтобы Кулым доставал меня звонками?

Сом тоже хмыкнул и пожал плечами, набрал номер, передал сотовый.

– Алло, – отозвался Кулым на том конце, когда прошли гудки. – Летов?

– Добрый вечер, Марат Игоревич. Чего вы хотели?

***

Ефим несколько часов ходил вокруг гаражного кооператива, где, по Жениным словам, и дежурили бандосы. Ходил он тайком, так чтобы сойти за прохожего. Время от времени, когда мимо приезжала очередная машина, он прятался где-нибудь за гаражом или во дворе дома.

Фима ждал ублюдков, из-за которых Маша попала в реанимацию. Ждал, но надеялся, что они не приедут.

Сегодня днем, как и сказал ему Витя, Ефим поехал в горбольницу, наложить шов. Там же он попытался расспросить о состоянии Маши. Оказалось, девушка до сих пор в реанимации. Передозировку она перенесла тяжело, и врачи все еще боролись с ее последствиями.

– Сожалею, – сказала ему тогда лечащий врач – полная женщина с короткими волосами и немного обрюзгшим лицом. – Очень может быть, что она инвалидом останется.

– Как… Инвалидом? – Ошарашенно спросил Фима.

– Вот так. Сложно предсказать. Делаем, что можем, но щас в больнице с препаратами беда. Налаксона почти нету, а это первое средство в таких случаях.

– Так, давайте я найду! – Предложил Фима.

– Да поздно уже искать. Ввели что могли, теперь будем как-то еще справляться, – опустила женщина глаза.

Эта беседа и сейчас, когда Фима шатался вокруг гаражного кооператива, звучала у него в голове. Он выждал несколько часов, и у гаражей никто так и не появился. Тогда Фима решился действовать.

Ефим подошел к знакомому ему гаражу Жени, опасливо огляделся. Потом достал из кармана небольшой фонарик и леску от удочки. Протянув тоненькую леску сквозь зазор в петлях воротины, он стал вязать ее надежным узлом. Потом повел леску по воротам.

Закусив ее во рту, Фима стал прилаживать и маскировать в суховатых кустах сирени, что вымахали у левой стены гаража, пустую консервную банку.

Когда что-то хрустнуло за спиной, Фима быстро выключил фонарик, оглянулся. Кооператив был пуст, и ветер гулял по площадке между гаражами.

Выдохнув, он снова принялся за работу. Подсветил себе, а потом достал из кармана осколочную гранату. Но не такую, какая была у Жени, а боевую – отголосок войны, каких у Фимы дома был ни один и не два.

Работая как профи, Фима аккуратно перевязал осколочную рубашку леской, извлек чеку, надавил рычаг, чтобы не рвануло. Потом стал старательно всовывать гранату в банку таким образом, чтобы ее края прижали рычаг, но в то же время граната могла легко выскользнуть наружу.

Готовую растяжку Фима аккуратно замаскировал сухим бурьяном.

Теперь, когда ворота попробуют открыть, то натянут леску. Граната выскочит из банки, крепко зафиксированной кусками кирпичей, и окажется под ногами у бандосов.

Кто бы не притаранил наркоту в Женин гараж, именно он виноват в том, что случилось с Машей. Фиме было все равно, кто попадет в ловушку. Главным было отомстить.

Холодная ярость опытного солдата клокотала в груди Ефима, и он хотел, чтобы братки, затеявшие всю эту схему с наркотой, почувствовали эту ярость у себя под ногами. Конечно, Фиме бы хотелось, чтобы подорвались пацаны из баклажанной девяносто девятой. Но если и не они, то и ладно. Так или иначе, кто-то, кто причастен к этим наркотикам, заплатит за здоровье Маши жизнью.

Внезапно Фима услышал звук двигателя. Услышал, как хрустит под колесами истрескавшийся асфальт. Вдали, за поворотом на въезд в кооператив, тьма стала рассеиваться под лучами фар.

Торопливо выключив и спрятав фонарик, Фима скрылся, пока его не увидели.

***

– Сам понимаешь, Михалыч, мы не можем взять деньги из общака, чтобы заплатить тебе. Кулым очень быстро все узнает.

С этими словами Слива отвернулся, уставился за окно. За ним, в темноте, мелькали очертания домиков-гаражей кооператива.

– А почему бы вам просто не скинуться? – Мрачно спросил Михалыч, сидящий на заднем сидении, рядом со Сливой.

– Деньги должны работать. Или ты думаешь, что я Комар и Седой сидим на сейфах с капустой? Не-не. Деньги трудятся. Вкладываются в бизнес, возвращаются, текут. Назревает большая сделка с Хасаном, и так вышло, что выделить тебе тридцать кусков зеленью – настоящая проблема.

– Но это не моя проблема. Порешайте как-нибудь сами.

– И все же, ты захотел посмотреть на наш тайник, – Слива снова обернулся. – Представь: чистый героин на тридцать тысяч долларов. Смешай его с чем угодно, хоть с мукой, и увеличишь прибыль в несколько раз.

– Ага. А торговать им я сам буду?

– Михалыч, – Вздохнул Слива. – Если ты согласился посмотреть, значит, тебе интересно. Не набивай себе цену.

Михалыч не ответил. Только отвернулся к окну.