Тёмно-серые фигурки уже бежали к вероятному месту приземления… «Хенде хох, руссиш швайне!»?

Решение пришло, как наитие.

Григорий направил самолёт к парашютисту, и сделал вокруг него вираж.

Батов под парашютом метнулся следом за самолётом, попадая в турбуленцию, и даже немного приподнялся кверху.

Григорий сделал вокруг Батова ещё один вираж, с набором высоты – парашютист, не снижаясь, качнулся следом за истребителем.

Воздушные завихрения, что образовывались за самолётом, затягивали парашютиста, будто пылесосом, и тот на шажок оказывался ближе к передовой, к нейтральной полосе, к нашим окопам.

А тут и другие лётчики смекнули, в чём дело, и завиражили всей группой. Так и перетянули товарища через линию фронта…

…В тот же день к землянке КП подъехали несколько «эмок».

Их дверцы раскрылись, выпуская на грязный снег целую делегацию высоких чинов.

Они сопровождали главнокомандующего ВВС РККА генерал-полковника Новикова.

Командир корпуса, генерал-майор Белецкий, бодро докладывал ему об успехах, а Бабков в это время бледнел, как привидение – он явственно слышал гул авиамоторов.

– Это не наши, – насторожился Белецкий. – По звуку – «Юнкерсы».

Замкомполка сорвался с места.

– Ракету! – выдохнул он. – Дежурное звено в небо!

С шипением взвилась зелёная ракета, подавая сигнал.

«Колорад» уже с четверть часа сидел в кабине, дожидаясь команды, и с облегчением повёл «Як» на взлёт.

Следом выруливали Орехов и «Котик».

Красноносые самолёты с рёвом поднялись над лесом, разворачиваясь навстречу непрошенным гостям – к Заборовью подлетали три «Юнкерса-88».

С характерными трапециевидными крыльями, «Юнкерсы» выплывали из-за леса, становясь на курс сбрасывания бомб, в створе которого находились стоявшие в конце лётного поля незамаскированные «Яки» и У-2.

Быков поднял свой «Як» выше, Орехов с Котовым последовали его примеру.

– Атакую ведущего, – сказал Григорий. – Володька, бей левого! Кот – правого!

– Бью правого!

Камуфлированные тушки бомберов плыли внизу, отбиваясь от «Яков» – немецкие пулемёты так и строчили.

Быков пустил очередь, поражая верхнего стрелка, и стал сближаться, чтобы с короткой дистанции ударить по моторам и крыльевым бензобакам.

Вжимаешь гашетку, и самолёт «бросает в дрожь».

В кабине запахло порохом.

– Получи, зараза!

Быков тут же сделал «горку», целясь по кабине лётчиков, скользя между губительных дымчатых трасс, и добился-таки своего – засверкали, разлетаясь, осколки.

Правый мотор бомбардировщика замер, вяло вращая винтом, задымил.

«Юнкерс» стал валиться, соскальзывая на подбитую плоскость, и рухнул, в последний момент вываливая мелкие осколочные бомбочки, прозванные «лягушками».

Ни одна из «лягушек» не рванула – «Ю-88» так низко открыл бомболюки, что не хватило высоты для выворачивания предохранителей-ветрянок.

А вот самолёт бабахнул – будь здоров.

По лесу расплылось дымное облако, пробиваемое клубами огня. Взрывом подбросило бескрылый фюзеляж «Ю-88», и раскроило.

– Переворот, атакуем. Бьём правого.

«Юнкерс» не стал связываться – отворачивая в сторону, он сбросил бомбы в болото, облегчился, и потянул к своим.

– Врёшь, не уйдёшь…

Уберегаясь от пулемётных очередей, два истребителя «вцепились в хвост» бомберу, поливая тот перекрёстным огнём.

Тут никакой дюраль не выдержит…

Полыхнуло, и перед быковским «Яком» закрутился громадный круг огня – оторванное крыло взорвавшегося «Юнкерса» пронеслось мимо – винт мотора продолжал медленно вращаться.

– Володька, молодец! Уделал!

Ореховский «Як» пролетел так близко, что хорошо было видно, как из выбрасывателя его пушки вылетали гильзы.

Третий «Юнкерс» уходил, скользил над самым лесом, но шансов спастись у него не было – одно крыло горело, а из другого мотора стелилась сизая морось вытекавшего масла.

– Добить?

– Да он сам…

Бомбардировщик выдыхался, теряя высоту, цепляя верхушки деревьев, и вот его закрутило, завертело…

В стороны полетели сучья и ветки, мелькнуло хвостовое оперение, и тут всё скрылось за огненным шаром взрыва.

Готов.

Генералы рукоплескали боевой выучке…

…11 марта стал последним днём боевой работы 32-го гвардейского над полями сражений 1-й ударной армии.

Авиаполк стал прикрывать наступавшие войска 68-й армии и поддерживавших её штурмовиков 1-го шак.

Днём позже в Кремле летчикам 32 гиап капитану Котову и старшему лейтенанту Гараму были вручены Золотые Звёзды Героев Советского Союза.

14 марта войска Северо-Западного фронта возобновили наступление и, обходя фланги противника, прорвали его оборону.

Секретно. Экз. № 1

Донесение о чрезвычайном происшествии в 32 гвардейском ИАП

Происшествие произошло при следующих обстоятельствах:

14 марта 1943 г. утром группа лётного состава, состоящая из командира полка полковника Сталина В.И., Героев Советского Союза подполковника Власова Н.И., капитана Баклана А.Я., капитана Котова А.Г., капитана Микояна С.А., капитана Долгушина С.Ф., командира звена старшего лейтенанта Шишкина А.П. и других, выполняла боевое задание.

Возвращаясь с задания, самолёт полковника Сталина В.И. подвергся обстрелу из зенитного орудия в районе «часовни».

Как было установлено сотрудниками 1-го отдела ГУГБ, к этому оказались причастны так называемые «охотники» – преступная группа, готовившая покушение на товарища полковника 7 марта. По небрежности или умыслу главаря группы, «команда охотников» была направлена в Старую Торопу, где ранее базировался 32 ГИАП, но 14 марта эти враги рабочего класса повторили попытку ликвидировать полковника Сталина В.И.

Трое из них опознаны, начато следствие.

Докладываю также, что с 1-го по 7 марта было сделано на сопровождение самолётов «Ил-2» в район цели, а также на прикрытие своих войск 227 боевых вылетов, проведено 10 групповых воздушных боёв.

Сбито 27 самолётов противника, из них ФВ-190 – 10 самолётов, Ме-109 – 15 самолётов. Образцы боевой работы показывали лётчики-коммунисты:

гв. старший лейтенант Лепин, сбивший два самолета Ме-109 г;

гв. капитан Почечуев, сбивший один ФВ-190 и один Ме-109 ф;

гв. лейтенант Марков, сбивший один ФВ-190 и один Ме-109 г;

гв. младший лейтенант Разуванов, сбивший два самолета ФВ-190;

гв. полковник Сталин, сбивший три ФВ-190 (ещё один в группе), один Ю-88 и один Ме-109 (ещё два в группе).

Исключительную отвагу проявил в воздушном бою 7 марта в районе «Коломна» и западнее коммуны имени Крупской Герой Советского Союза гв. капитан Холодов.

Патрулировавшие наши четыре самолета, где старшим был тов. Сталин, встретили до пяти Ме-109 г и пять ФВ-190.

В завязавшемся неравном бою, видя явное превосходство сил противника, после нескольких атак гв. капитан Холодов таранил Ме-109 г, сам выбросился на парашюте.

В этом же бою, беря пример со своего командира, гв. капитан Коваль пошел на таран и таранил самолет противника ФВ-190, отрубив ему винтом хвост, сам произвёл посадку на р. Ловать; был доставлен в тяжелом состоянии в госпиталь, поломав при посадке ввиду неуправляемости самолёта обе руки и ногу.

На тараненном немецком самолете ФВ-190 оказался летчик-майор. Таран подтверждают командиры зенитной батареи и летчики Лепин и Макаров.

Заседанием партийной комиссии принято в ряды ВКП(б) – пять человек.

Выпущен один номер стенгазеты.

Вывод: политико-моральное состояние полка хорошее, полк готов выполнять любую задачу.

Заместитель командира 32 ГИАП по политической части

гв. майор Стельмашук.

Глава 6. «СОКОЛИНЫЙ УДАР»

В тот же день в 32-м полку случилось ЧП с капитаном Избинским.

Иван Иванович воевал с осени 41-го, совершив четыреста боевых вылетов и сбив шестнадцать самолётов.

Это был лихой, отчаянный боец.

До войны Избинский имел судимость за драку и был осуждён на восемь лет с отбыванием наказания на фронте, из-за чего и наград не имел.

А после Сталинграда сразу получил два ордена – Ленина и Красного Знамени.

И сняли с лётчика судимость. И к Герою представили.

Казалось бы, живи да радуйся, так нет – слишком часто и подолгу прикладывался Избинский к бутылке.

И дурел.

А под вечер, как назло, командир БАО заехал на стоянку, да не пустой, а с баклажкой спирта.

Иван Иваныч не удержался…

…В землянке КП было спокойно, тихо.

Иногда только слыхать было зуммер у радистов, да стрёкот пишмашинки в углу, отгороженном плащ-палаткой, на манер ширмы.

Бабков и штурман полка Якимов корпели над бумагами. Долгушин расстелил карту на свободном столе, и показывал Быкову, куда намедни на разведку летал.

Зазвонил телефон.

Начфин ответил, выслушал и осторожно положил трубку обратно.

– Избинский идёт к нам и обещает меня убить, – пролепетал он.

– Опять напился! – Бабков шваркнул карандашом.

Минуту спустя раздалась очередь из автомата.

– Придурок, – буркнул Григорий, вставая.

Долгушин поднялся следом.

Выходя из землянки, «Колорад» расслышал ещё один звонок.

– Избинский взял автомат и идёт к КП!

Быков закрыл за собой дверь, и сразу увидел нарушителя спокойствия.

Иван шёл нетвёрдой походкой, держа ППШ в опущенной руке.

– Поговори с ним, – сказал Григорий, исчезая в лесу.

– Иван! Что такое? – громко заговорил Долгушин. – Перестань!

Избинский остановился, покачиваясь.

– Серёжка, – промычал он, – ты не подходи – застрелю!

– Вань! – продолжал его увещевать комэск. – Перестань! Вчера мы не допили, у меня дома есть, пойдём!

– Сережка, не подходи – я тебя убью!

– Я не к тебе иду, а в эскадрилью!

– Тогда вот так обходи!

Долгушин стал опасливо обходить Ивана Ивановича, а тот вёл за ним ствол.

В этот момент Быков и зашёл Избинскому за спину. Молниеносно обезоружив пьяного пилота, он повалил его, орущего непотребные слова, и скрутил.

– На «губе» посидишь, придурок, – сказал «Колорад», пыхтя.

Тут подбежал Долгушин, за ним поспешали Бабков и Микоян.

– Всех пор-рву! – трубно ревел Избинский. – Пер-рережу! На куски!

Григорий коротко ударил, вырубая Ивана, и тот затих.⁵

– Проспится, – буркнул Быков, – поговорю.

Поздно вечером Микоян позвал Григория к крошечной землянке на отшибе, где устроили гауптвахту.

Коптилка из снарядной гильзы больше мешала, чем светила.

Избинский уныло сидел на краю топчана, сгорбившись, свесив большие руки между колен, являя собой образец смирения и покаяния.

– Я никого не… того? – хрипло спросил он, поднимая голову. – Товарищ полковник?

– Не попал, – буркнул Быков.

Избинский тоскливо вздохнул.

– Нам обоим пить нельзя. Я – бросил. А ты…

– Брошу! – с жаром пообещал пилот. – Слово даю!

– На первый раз – поверю…

– Приказано выделить группу истребителей, – чётко выговорил Бабков, – и направить её в район переправы через реку Ловать. Вылет немедленный. Ожидается подход в этот район бомбардировщиков противника. Конкретные указания группа получит по радио с передового КП «Перевал». Двенадцати самолётов хватит?

– Лучше восемь, – ответил Быков.

– Почему?

– Манёвра не будет.

– Понято. По самолётам!

– Есть!

Надевая парашют, Григорий крикнул Вавиле:

– На взлёт! Снимай маскировку!

Забегала вся четвёртая.

Потарахтев, пофыркав, поднимали рёв моторы.

– Всем по самолётам! Взлетать сразу за мной!