– Пытаюсь выжить, как и все. Ну, никого тут не грабил, не калечил и не убивал, если тебе интересно. – Рут примолк, а потом сдержанно улыбнулся. – Мне опаснее дружить с тобой, чем тебе – со мной. Вард – то еще гузно…

– Совсем недавно ты говорил, что от любых друзей одни неприятности. – Я старался подловить его на лжи. – Так зачем ты со мной возишься?

Рут покачался на стуле, будто у него и правда шило в заднице застряло. Потом переплел пальцы на руках и заговорил:

– Когда матушки не стало, я перебрался в ее дом. Да-да, в эту помойку. Пару лет назад. – Он осмотрел забегаловку с кислой мордой. – Пил на последние деньги, влез в долги, потерял крышу над головой. Так бы и подох, честное слово, если бы мне не встретился Гэри.

– Кто?

– Хороший был человек. Работящий, честный. – Рут посмурнел. – Помог наладить дела.

Я с сомнением посмотрел на приятеля. Если это называется «наладить дела», мне не стоило покидать Стэкхол.

– Я тебя как углядел, сразу понял: вот оно. Я ведь ничем не заплатил тогда, не вернул должок, хоть Гэри и не просил, не подумай! А ты там, в той аллее, ну точь-в-точь как я был весь первый год. Разве что трезвый. – Рут снова кивал сам себе. – Я думаю, каждому пригодится плечо. Особенно в такой заднице, как Криг, верно?

Моя бровь сама поползла вверх.

– Значит, это добрая помощь? От человека, который учил меня корысти?..

– Да, паршиво звучит, не спорю. Я бы сам себе не поверил. – Рут усмехнулся и пожал плечами. – Такой правды в Криге быть не может, так? Будто я хотя бы раз за жизнь хочу сделать что-то действительно хорошее. – Рут сказал это так тихо, что я не сразу разобрал слова. И виновато почесал затылок. – Глупость, правда?

Из всей тирады я выловил самое главное:

– Значит, тебе от меня ничего не нужно.

– Как это – ничего? – возмутился Рут. – Выпивай, слушай мои истории и постарайся выжить.

– Эй-эй-эй, – я ткнул в его сторону пальцем. – Я прибыл в Воснию не ради того, чтобы спиваться!

– Это не обязательно.

– И не проституток кормить!

– Можешь просто посидеть рядом, – он хитро улыбнулся.

На миг Рут показался мне уставшим вовсе не от беготни или долгих запоев. И я стану таким же, если задержусь в Воснии?

– Посмотрим. Ничего не обещаю. – Давать обещания в этом городе не имело никакого смысла. Каждый вертел своим словом, как ему вздумается.

Рут не спорил. А у меня наконец-то появился аппетит.

– Короче, дай себе время. Знаешь, сколько веков из Крига делали город? Вот и я не знаю, – сознался Рут. – Но думаю, что очень-очень долго.

Птицу здесь и правда умели запекать на славу. Я прожевал последний кусок и ударил по столу ладонью.

– Ладно, к дьяволу. Сходишь со мной к Варду?

Рут помедлил. Залпом выпил вино и сказал:

– Я провожу тебя до поворота на улицу Привозов.

– А дальше?

– А дальше сам.

Я хмыкнул:

– Боишься обзавестись новыми друзьями? Или встретить старых?

– Чем их меньше – тем лучше, сам знаешь…

Рут сделал вид, что сказал чистую правду. Я сделал вид, что поверил ему.

– Не торопись, дружище. Прошло всего-то две недели. – Меньше всего мне нравилось, когда даже пьяницы были правы. – За Воснией нужен долгий уход.

– Длиннее жизни, – хмыкнул я.

– Святые образа, ты совсем в себя не веришь! Слушай внимательно. – Рут стал похож на проповедника. – Уже к концу осеннего турнира тебя узнают вельможи Долов, Восходов и даже династия! Останется только выбрать, перед кем выслуживаться. Ведь не думаешь же ты всю жизнь провозиться с Вардом?

Я выдохнул со злостью:

– Даже не начинай про этого ублю…

– Вот! Вот это я понимаю – настрой! Выше нос. Совсем скоро ты будешь смеяться и пить «Жен Селье» с какой-нибудь знатной дамой!

– «Жин Сильве»? Это вино такое?

Рут довольно ощерился:

– А дьявол его знает! Слыхал, им торгуют у дворца. Поди разбери, чего они там у себя пьют. Вот разбогатеешь, попробуешь – сам мне и расскажешь. С твоими талантами на это уйдет не больше года.

Рут расплатился, вскочил. Открыл передо мной дверь, будто я был самым настоящим аристократом с землями и доходом. Затем накинул капюшон – на улице моросил дождь – и сказал еще увереннее:

– Не больше года. Вот увидишь!

IV. Не больше года

Через три года, Криг

Я завел клинок мальчишке за спину, прихватил его за затылок и отправил на землю, ударив по голени. Меч выпал из слабой хватки, колени с локтями встретили пол. Обернувшись, я уже держал чужой подбородок на острие меча. Деревянного, тупого и совершенно бесполезного меча…

– А, проклятье! – проворчал Кин. – Еще раз?

Я кивнул и отошел в сторону.

Кин быстро отряхнулся и вернулся на ноги. Мальчишка смотрел на меня глазами, полными восторга. Как-то так смотрит паломник из Эритании, представ перед королевой Орон-До. За три года я так и не смог запомнить ее имени.

«Наверное, поэтому ты все еще не под флагом, а?»

Я сделал слишком резкий выпад, и Кин замычал от боли. Выдохнув, я отступил на два шага, сделал вид, что так и было задумано.

– Внимательнее. Ты зазевался.

Кажется, на мальчишке я оставлял куда больше синяков, чем Саманья – на мне.

– Есть, так точно! – пропищал Кин, подражая гвардейцам.

А может, в глубине души я, наоборот, желал, чтобы его отец вышвырнул меня за порог.

«Я не беру учеников», – огрызнулся я после очередного слитого боя. Три к одному. Семь золотых, второй год. Ни одной короны с турнира.

Аристократы Воснии отличались странным упорством: «Что же, я не отступлюсь. Мой сын достоин лучшего. Что насчет двенадцати золотых за сезон? Полагаю, с вашим мастерством было бы оскорблением предлагать меньше».

Я чуть не поперхнулся. И еле выдавил из себя, что мне надо подумать. Вместо унизительного: «Когда начинать, господин Лэнгли?»

И вот я здесь. Луплю знатного отпрыска, совершенно не представляя, как сделать из него бойца. Сам не бывавши под флагом…

В часовне отзвенел полдень. Мальчишка вытер пот со лба, но все еще был полон надежд.

– Может, покажете еще раз тот прием, как вы уронили того эританца на третьем бо…

Я вздохнул от скуки.

– Увы, мне нужно спешить на другое занятие. Ведь вы бы с отцом не простили меня, если бы я явился с опозданием? – Я очень быстро смотал ремнем тренировочные мечи и скинул их на стол.

Этот вопрос, как обычно, озадачил Кина надолго. Я переобулся и поменял рубаху, хоть после уроков практически не пачкал одежду. Меня и правда ждали. На бесконечный бой с трезвостью в Криге.

– Вы правы. – Голос выдал мальчишку. Кажется, его могло огорчить и облако в небе.

– Что же, увидимся через два дня, верно? Не забудь, четыре круга утром…

– И разминка через час от обеда, – угрюмо повторил Кин.

Интересно, хоть кому-нибудь нравилась эта рутина? И думал ли Саманья то же самое, пытаясь меня натаскать. В одном я был уверен точно: наставник не пил со странным приятелем, улыбаясь страшным женщинам. У него был выбор.

Меня же ждала непокорная чертовка Восния: улица Милль, улица Привоза, переулок Железногор…

Я надеялся, что не запомню их. Что уже год как буду колесить по Северному перевалу, собирая честную славу. Что суверен оценит мою верность и мастерство. Или на крайний случай приметит маршал похода. Предводитель второго, третьего Дола, двух Восходов. Пока что меня не боялся даже Гекли.

«Не больше года, как же. Ну ты и лжец, Рут. Или дурак».

Я смотрел на кирпичную башню Восходов и не испытывал ни волнения, ни азарта.

Через несколько дней я снова схлестнусь с новым противником на ристалище. Мне известно его имя, стиль боя, повадки, связи в Криге и еще кое-что. Самое главное.

Что я должен пропустить один удар в самом начале, повалять его в грязи на втором. И закончить бой один к трем. Иначе Симон потерпит убытки, я собью счет, расстрою династию, какого-то лавочника и его семейку. И Вард открутит мне голову на пути в «Перину». Улыбаясь вежливо, по-отцовски.

Я встал перед забегаловкой Шторха. Из-за закрытой двери можно было услышать, как Рут веселится. Я прикоснулся ладонью к ручке, не решаясь ее толкнуть.

Еще пара лет, и я забуду, как побеждать гвардейцев Воснии.

Улицы Крига через три часа

Кажется, я уже в четвертый раз клялся, что больше не потащу Рута до «Сухопутки». Мой приятель еле плелся впереди, собирая углы.

– Разве это моя вина? – я тяжело вздохнул.

Этот уверенный восниец, пока еще мог складывать слова без запинки, настаивал, что я глубоко несчастен. Пять раз предлагал мне заказать новую кружку. И смертельно обижался.

– Вот потому я и отказываюсь, – заметил я, прихватив его за шиворот и оттаскивая в сторону: по улице гарцевала конница.

Некоторым людям удивительно везет. В отличие от меня.

– И как тебя раньше здесь не затоптали, Рут?

Он обиженно махнул рукой и притих. Его молчание не продлится долго: сливянка память не бережет.

– Зачем ты так много пьешь? – Я спрашивал, зная, что останусь без ответа. – Зачем я пью?..

Хорошо, что ноги его пока держат. Воснийское пьянство опаснее войны. Мы прошли мимо постоялого двора для высокопоставленных рож. Знак династии – золотые шахты на севере, желтая нить на бордовом полотне, – большой стяг. И пять помельче. Их меняли каждый сезон. Выслужился – и флаг твоей семьи висит над входом. Не выслужился – сопровождаешь пьяниц до дома…

В нос ударил приторный аромат. У дверей расселась торговка маслами. Я остановился, признав запах.

Левкой. Сиреневые, белые, розовые цветы. В Содружестве так же пахли клумбы перед учебным корпусом. Кто бы из пантеона знал, для чего их там высадили. Приторный, почти медовый запах, совершенно не соответствовавший тому, что творилось в академии.

– Мне бы пригодилось… немного помощи. – Рут забыл не только обиду, но и как стоять без опоры.

Я подал ему руку. Посмотрел на результат. Вздохнул, закинул его локоть за шею.

– А я предупреждал.

Рут то веселился, то извинялся на моем плече, когда его совсем заносило в сторону. За каким-то дьяволом ему приспичило тащиться по самой людной улице в этот час. Мы прошли здание банка.

– Это в последний раз, слышишь? – Я не вызывался таскать мешки. Или людей, похожих на мешки.

Вместо ответа приятеля я услышал женский крик в спину:

– Какого дьявола ты тут ошиваешься? Пошел прочь!

Рут вздрогнул. Я вздохнул, придержав его вес. Осталось пройти всего два десятка домов.

В Криге меня и правда уже знали. Увы, совсем не тем образом, на который я надеялся.

– Простите, молдая гоп-псожа, – оправдался приятель, каким-то чудом хватаясь за мое плечо, – я вас никак н-не могу припомнить!

Я не оборачивался, узнав хамку по голосу, грубому и одновременно звонкому. Каждое слово – команда. Дочь первого банкира, как иначе?

– Сьюзан! – крикнула она еще громче. – Запомни это имя, червяк!

– Это не тебе, Рут, остынь. – Я заметил очевидное, так и не повернувшись: – Он страшно пьян, не сердитесь…

– Мой отец тебя вздернет! – крикнула Сьюзан нам вслед. – Слышишь? А?!

Я не оборачивался, привыкший к местному хамству.

Уже через пять домов Рут заупирался:

– Вот сучка. Эт-то вообще кто? В-вы знакомы? Я пдумал…

Думать, того более в пьяном виде, – явно не конек воснийцев.

– Понятия не имею, шагай прямо. Еще немного.

– Н-ну я и перебрал, во даю. Миленькое дело. – Рут выглядел абсолютно ошеломленным. Будто бы не надирался раз в месяц как черт. – Ты простишь? Меня? Сты-доба какая. Хорошие друзья, говор-рю же… они как враги!

– Не отвлекайся.

Мы прошли еще три дома.

– Нет, вот же сука! – вспылил Рут, обернувшись. – Как она псмела т-тебе такое сказать? Давай-ка вернемсь и все ей…

Его ноги перестали шевелиться. Нет, так мы никуда не дойдем и до утра. Я попытался его успокоить:

– Я не в обиде.