Ведь и в самом деле плохие новости. Там в Краснотурьинске внук и невестка Тарасова – их нельзя не вылечить. Половину всей надежды Пётр возлагал именно на лекарство из огнёвки.

– Вы же о двух целителях говорили, Гурген Арташесович? – схватился за соломинку Штелле.

– Конечно. Семён Убийконь с Запорожья тоже приехал на конференцию. Две баночки для вас захватил, и ещё прополис с маточным молочком – ну и рецепты, естественно.

– Тогда ведь не так страшно. Хотя понимаю, что Нифонтову помочь надо. Может, ему деньги нужны? Могу в счёт будущего сотрудничества выделить пару тысяч рублей.

– Правда?! – просиял профессор.

Почему такие люди кончились в девяностых? Брежнев довёл с последующими деятелями? Может, и его шлёпнуть надо? А кто придёт на смену? «Железный Шурик» – Шелепин? Лучше ли будет? Гайки начнёт закручивать. Некоторые и нужно бы – а если начнёт не те закручивать? Вместо закрытия 200-й секции ГУМа и других кормушек для партаппаратчиков закроет все проекты по строительству жилья для граждан несчастной страны? Очень тёмная лошадка. Ничего полезного не сделал в КГБ, а потом столько же пользы принёс в «партийном контроле». Нет, пусть «дорогой Леонид Ильич» пока порулит. Тут чётко знаешь, что будет. В ближайшее время – массовое строительство жилья и повышение зарплат, и ещё «золотая пятилетка». Брежнев стране сейчас нужен.

– Конечно. Как с ним увидеться?

– Прямо бальзам на сердце. Вы завтра приходите на конференцию в наш институт к девяти утра, познакомлю вас и с Нифонтовым, и с Убийконём. Там пообщаетесь. Конференция с десяти начинается, а регистрация в девять. Я им позвоню в гостиницу, пусть прямо к началу и приезжают. Да, Пётр Миронович, а как вы отнесётесь к тому, что я в начале июля, когда сессия закончится, к вам наведаюсь? Лекции вашим пчеловодам почитаю, осмотрю всё. Посмотрю, как дела с тубдиспансерами.

– Сам хотел просить!

– Вот и чудненько. Ни грамма не сомневаюсь, что полезной и для вас, и для меня будет поездка, – а всё армян ругают. Вот Пётр всего четверых знает – и все полезные люди, да и приличные.

Событие пятьдесят восьмое

Не держи двора близ княжа двора, не держи села близ княжа села.

В гостиницу Пётр пришёл после «совещания» с бугаями разбитый. Не каждый день уговариваешь друзей убить члена Политбюро. Самое главное, что помочь не сможешь – ни до, ни во время, ни после. Ничего уже не зависит от тебя. Механизм запущен. А вот как провернутся шестерёнки – неизвестно. Опять бессонная ночь.

Девочки тихими мышками ушли в свою комнату и улеглись – видели, в каком состоянии пришёл. Заканчивать надо с поездками. Вот бы махнуть на пару месяцев куда-нибудь в Крым всей семьёй. Не рулить ничем, сидеть в шезлонге на берегу, опустив ноги в тёплую морскую воду – и обязательно чтобы небольшой ветерок, и волна, тоже небольшая. Такая, чтобы накатывала, обмывая ноги по щиколотку, и отступала, щекоча пятки. Мечты. Или это тоже поездка?

Звонок какой противный у гостиничного телефона. Пётр и не заметил, как задремал в кресле.

– Товарищ Тишков? – ну, слава богу, хоть не «гражданин».

– Слушаю.

– Сейчас будете говорить с Председателем Совета министров СССР Алексеем Николаевичем Косыгиным.

– Хорошо.

– Пётр Миронович? – голос молодой, бодрый и задорный, не скажешь, что человеку за шестьдесят. И ведь через два года этот неугомонный товарищ в 65-летнем возрасте совершит вместе с 69-летним Урхо Кекконеном, президентом Финляндии, пеший переход через Кавказский хребет.

– Слушаю вас, Алексей Николаевич.

– Вернулись с Кубы? Фурцеву сейчас видел. Дала ваши координаты. Прочитал я ваши докладные записки. По-хорошему, нужно бы встретиться и поговорить, но времени нет – завтра улетаю в ГДР, поэтому вот звоню. Мысли интересные, и рисунки замечательные. Санаторий с противотуберкулёзным центром министерству Автомобильной Промышленности я одобрил – пусть строят, и даже немного денег дадим. А вот с исследовательским центром в Краснотурьинске – не слишком далеко от Москвы?

– Алексей Николаевич, в Москве ведь не лечат нетрадиционными методами. Антибиотики, да санаторий в Крыму, вот и все методы. Чего их изучать?

– Собачки и пчёлки. Читал, и даже проконсультировался в НИИ вирусологии имени Ивановского. Оказалось, что не по адресу зашёл. Палочка Коха – не вирус. Однако совет дали – не пренебрегать народными средствами. Говорят, что микробиолог и иммунолог Мечников этим занимался. Решил я попробовать. Хорошо, для начала командируем вам десяток специалистов и оборудование завезём. Понимаю, что помещений нет, поэтому сначала построят пару домиков в предложенном варианте. Деньги выделим, и даже строительный батальон пришлём на летние месяцы. Он же будет возводить корпуса мотороллерного завода. Решение тоже принято. Команду по закупке у чехов тысячи «Чезет» Внешторгу уже дал. По сто штук в месяц. Ещё дал команду директору Тульского Машиностроительного завода отправить вам в командировку десяток специалистов из сборочного цеха на пару месяцев – да и вообще связь поддерживать. Сами понимаете, мотороллеры для них побочная продукция – но обещали посодействовать. По пластмассовым деталям – связывайтесь с Марселем Биком. Посмотрим, как и во что это выльется, только о себестоимости не забывайте. Оборудование? Оборудование по контактной сварке импортное хотелось бы сравнить с нашим. Тоже заказывайте. Уверены в Бике? Ну и хорошо.

Теперь по переделке «Волг». Делайте прототип. Как закончите – везите в Москву, тут и будем принимать решение. Кузов необычный, красивый, и планировка салона понравилась. Тарасову дал указание ускорить этот процесс по максимуму. Ну да ему сегодня позвоню ещё раз. Лишним не будет. А то в суете забудет, – почти минуту трубка молчала. Потом премьер усмехнулся, – Семичастный ругался. Вы бы поаккуратнее впредь, Пётр Миронович. Есть вопросы?

Масса, но не по телефону же. Значит, нужно как можно скорее закончить переделку уже начатых «Волг».

– Нет, Алексей Николаевич, пока нет.

– Появятся – связь через Тарасова. Точно не хотите к нему перебраться? Ну, хозяин – барин. Всё, до свидания.

Деловая колбаса.

Событие пятьдесят девятое

Сяду в скорый поезд, сяду в длинный поезд
Ночью соловьиною.

Боярский ещё не спел, а в длинный поезд сели. Штелле решил самолётом не лететь. Один чёрт прибываешь в Краснотурьинск утром следующего дня, только ещё как неприкаянный мотаешься целый день по Свердловску, да с двумя маленькими девочками. Не лучше ли выспаться в купейном вагоне? Взял сразу всё купе. Мест не было, но Фурцева выделила бронь. Было купе – вот купе и взяли.

Сели в поезд, как водится, поели. Пётр, вспомнив про армянскую мафию, позвонил Мкртчяну и попросил его привезти плова и фруктов к отходу поезда на Ярославский вокзал. Принесли. И плов принесли, и фрукты, и даже несколько бутылок немецкого пива с русской треской горячего копчения. Девочки поели плова и принялись уминать добытые где-то в конце весны мандарины. Сам же открыл одну бутылку пива и, отщипывая небольшие кусочки от рыбки, расслабился. Вырвался-таки из Москвы.

Сидел и думал. Стоило ли так рисковать и петь две песни явно не для этого времени? «Убили негра» ещё как-то с горем пополам можно залегендировать под песню, осуждающую расизм. А вот «Танцуй, Россия» Глюкозы даже с переделками Петра была за гранью. Может, и правильно на него Суслов окрысился? Одно не давало посыпать голову пеплом. Если есть план похоронить «Битлов» и занять лидирующее место в мире, то «Калинки-малинки» не хватит. Нужны хиты, и все эти хиты будут резко выделяться на фоне современной советской эстрады. Эдакие буйволы чёрного цвета в стаде маленьких белых овечек. Тяжело не заметить.

Могло ли всё кончиться не так? Легко. И что тогда? По максимуму? Исключат из партии? Могут. Тогда и из горкома турнут. А могут и из Союза Писателей. Придётся слесарем устраиваться. А что будет с песнями? Могут запретить? Запрещали же фильмы с Крамаровым, когда он уехал в Америку. Или история со «Свердловским вальсом». Автор стихов – родившийся в Харбине поэт Григорий Варшавский – эмигрировал в США. Вальс о Свердловске оказался фактически под запретом и вышел из репертуара Уральского народного хора, да и всех остальных хоров. Можно ли так поступить с теми песнями, что внесли уже в это время они с Викой? Очень сомнительно. Как можно запретить «День Победы»? Или «Траву у дома»? «Великолепную пятёрку и вратаря»? Не справиться Суслову.

А книги? Подписаны контракты с десятком стран. В том числе с потенциальными врагами. Попробуй, запрети! Вот подарок будет для всяких «Голосов Америки». Не решатся. Или решатся? Вон нобелевского лауреата Солженицына даже из страны выпнут. Да, Андропов с Сусловым наворотили делов. А вот уже тридцатое мая, и нет пока Андропова. А ведь уже двадцать дней должен рулить в КГБ. Письмо сработало? Конечно, письмо. Комаров жив. Светлана Аллилуева сидит в Москве и, по словам Фурцевой, ждёт следующего приезда команданте Че, чтобы сочетаться с ним законным браком. И Андропова нет. Целых три победы.

Второе письмо Пётр бросил в почтовый ящик на Белорусском вокзале три часа назад. Вспомнил пару недобитых фашистов и предателей, немножко разбавил предсказаниями и прошёлся по помощи развивающимся странам и всему Варшавскому договору. Хватит кормить арабов и разных папуасов на дармовщинку. Пора и о себе подумать.

«Здравствуйте, гражданин Семичастный.

Настало время для второго письма. Слышал про случай в аэропорту. Такой подарок для моей истерзанной души! Одна молоденькая негритянка раскидала пятерых спецов из девятки. О чём это говорит? О том, что также нужно раскидать и весь КГБ. Одни бездари и карьеристы. Ну да какой начальник, такие и подчинённые. Руководить такой организацией нельзя научиться на митингах. Ты, придурок, хоть книгу одну по криминалистике прочитал? Вообще хоть один учебник в руки брал? Да и хрен с тобой.

Даю следующую информацию по недобитым фашистам.

1. Александр Юхновский (Мироненко). „Алекс Лютый“. Сотрудник тайной полевой полиции ГФП-721, участник пыток и расстрелов советских граждан. Член КПСС, живёт в Москве, по адресу улица Грановского 3. Печатается в газете „Советская Армия“, переводит Гашека с чешского.

2. Василий Мелешко. Поселок Ново-Деркульский Западно-Казахстанской области. Военный преступник, участвовавший в массовом убийстве жителей деревни Хатынь и её последующем сожжении.

3. Клаус Барби, или Клаус Барбье, по-немецки Klaus Barbie. Родился 25 октября 1913 в Бад-Годесберг, Германия. Известен также как „лионский мясник“, или „палач Лиона“ – немецкий военный преступник, осуждённый в 1947 году. В том же году Барби стал агентом американской тайной службы CIC. С помощью американцев он эмигрировал в 1951 году в Боливию, где живёт под именем Клауса Альтманна. Является боливийским гражданином. По неподтверждённым данным, консультирует правительство диктатора по поимке Эрнесто Че Гевары.

4. Демьянюк Иван Николаевич – соучастник в убийстве более 28 тыс. человек во время службы охранником в концентрационном лагере Собибор. Эмигрировал в США. Имя поменял на Джон и начал работать автомехаником. В 1958 году получил американское гражданство. Иван Демьянюк с марта и до середины сентября 1943 года работал охранником в концлагере Собибор. 1952 года с женой и дочерью он в качестве беженца приехал в США, поселился сначала в Индиане, потом в Огайо близ Кливленда и поступил на работу на завод компании „Форд“, а спустя шесть лет получил в установленном порядке американское гражданство.