Утром все поднялись на удивление быстро и слаженно. Впрочем, чему удивляться? К походной жизни были привычны все. Не поднимая лишнего шума, крестоносцы сразу же выступили в путь, исчезли ведомые предателем Отто по узким лесным тропкам. Князь же и его новый сотоварищ, швабский увалень Клаус фон Бухгольц, прихватив собой полдюжины кнехтов, принялись деятельно организовывать укрытие, так, чтоб со стороны болота, с гати, у леса не было видно никого. Никого… и ничего подозрительного.

Убиенного мальчишку еще вчера бросили в трясину – чтоб не гнил да не привлекал лесную живность, охочую до сладкого протухшего мясца. Клаус, похоже, был из тех, кто знал крестьянский труд – самолично вырубал в лесу осинки, ломал лапник, сооружая нечто вроде замаскированного убежища – шалаша.

Выпал удобный случай уйти. Сейчас или чуть погодя, ближе к ночи. Уйти… Ага! И шагать по трясине, не зная броду? Или по лесу – не зная троп. Это же не парк, это непролазная чаща, к тому же – абсолютно незнакомая, чужая! Величественные дубы, грабы, сосны. Огромные – с три стога кронами – липы. Густейший подлесок, мхи. Даже днем сумрачно и как-то гибло, так, что разговаривать хочется лишь благоговейным шепотом. Вот уж поистине – его величество Лес! Не зная дорог, не выберешься, так и пропадешь, сгинешь.

Если бежать, то… Нет, не сейчас. Сейчас разве что жизнь самоубийством покончить. Для язычника в том позора нет, наоборот – уважение. Только кто же тогда дела будет делать? Кто?

Дозорные расположились чуть выше шалаша, невдалеке, под сенью величественных грабов и лип. Густой подлесок давал врагам мало надежды раньше времени обнаружить засаду. Еще следовало помнить, что жители разоряемой деревни вполне могли спасаться бегством на болоте, кинуться именно в эту сторону, к гати. Так что нужно было быть готовым действовать на обе стороны.

С делами управились быстро, еще даже солнце как следует не взошло, лишь первые лучи его позолотили вершины деревьев. Сразу же защебетали птицы, откуда ни возьмись, появились разноцветные бабочки и синие стремительные стрекозы.

– Хорошо – дождя нет, – негромко вымолвил кто-то.

Клаус согласно кивнул:

– Хорошо.

Мокрые от росы, все с нетерпением ждали солнышка, когда оно, наконец, покажется в небе, одарив светом и теплом. Да уж, скорей бы…

– Чу! – один из кнехтов, тощий, с усыпанным веснушками лицом, вдруг насторожился и ткнул пальцем в лес, в ту сторону, куда ушли крестоносцы.

– Слышите?

Игорь прислушался… и почти сразу уловил доносившиеся из-за леса крики. Похоже, битва уже началась… вернее, не битва, а избиение, жемайты ведь никакого нападения не ждали. Впрочем, может быть, они всегда ждали нападения. В любой день и час, в любую секунду…

– Началось, – хмыкнув, Бухгольц строго взглянул на кнехтов. – Будьте готовы, парни.

Он как в воду глядел! Не прошло и пары минут, как из зарослей на тропу выскочило сразу шестеро! Трое дюжих парней и три девушки с распущенными по плечам волосами. Вернее, три женщины, не так-то они были и молоды – «Жером» разглядел это, как только беглецы оказались рядом.

Странная компашка! Из оружия только ножи, зато у всех шестерых, да у одного из парней – рогатина с длинным листовидным острием и толстым древком. Одеты в какие-то балахоны, на шеях – ожерелья из мелких птичьих или змеиных – черепов… Жрецы! Языческие жрецы… и жрицы. Криве и вайдилутес.

– Стоять! – поднимаясь, громко выкрикнул Бухгольц.

Выкрикнул… и тут же словил нож в горло! Его метнула одна из жриц, настоящая фурия с крючковатым носом и подведенными углем бровями. Метнула, не останавливаясь, и даже не оборачиваясь на бегу – просто на крик.

Славный швабский рыцарь схватился за горло и захрипел, оседая на землю. Кто-то из кнехтов подхватил его… нож полетел и в кнехта! Парень вовремя среагировал, подставив умирающего рыцаря, заслонился им, как щитом. Зато двое других – не успели…

– Арбалеты! – приказал «Жером». – Живо!

Всего два самострела и было. Две короткие стальные стрелы нашли свои жертвы – двух молодых криве – жрецов. Литовские весталки вайдилутес пронеслись мимо, к болоту…

– Догнать! – закричал Игорь и, выхватив меч, бросился на подскочившего к нему врага – здоровенного парнягу с рогатиной.

Наверное, спасло то, что Даумантас, похоже, не очень-то жаловал жрецов. Мало того что не жаловал, но и откровенно ненавидел.

Отбив первый удар клинком, князь резко уклонился от следующего. Рогатина против меча… бедный меч!

Жрец вновь совершил выпад, желая поразить противника в грудь. Наверное, бригантина бы выдержала… а может, и нет, кто ее знает? Довмонт не стал рисковать, подставляя под вражеское копье грудь. Отпрыгнул в сторону, спешно подобрав брошенный в траве щит. Ну вот! Так-то лучше будет.

От полученного могучего удара щит разлетелся на куски! Буквально вдребезги, Игорь даже не знал, что так бывает.

И снова – рогатина против меча. Озлобленный, похожий на быка, парняга – языческий жрец. Двое кнехтов по приказу «рыцаря» бросились в погоню за вайдилутес, две убито, еще двое оставались здесь… Впрочем, уже не оставались. Стонали, валяясь в кустах, – кто-то достал их стрелами. Весталка! Та самая жрица – старая крючконосая фурия – притаилась с луком за высокой сосной и ждала, ведьма поганая, выжидала!

Князь чуть отступил влево, потом закружил, стараясь все время держать жреца меж собою и фурией. Хотя пока в этом особой нужды не было, весталка вряд ли бы стала стрелять в сражающихся, рискуя поразить своего.

А вот нет! Все-таки послала стрелу… едва не зацепив здоровяка-жреца за щеку. В это момент князь и нанес удар… укол – длинным выпадом, упав на правое колено… Достал! Достал-таки… Поразил противника в живот.

Выронив копье, молодой криве схватился за рану руками, стараясь затолкнуть обратно выползающие кроваво-сизые кишки… И получил меж лопатками стрелу! От своей же.

Да, наверное, жрица была права, избавляя бедолагу от страшных мук. Как бы то ни было, а «Жером» поспешно укрылся за первой попавшейся елкой. Туда и угодила стрела, задрожала, злобно и даже с каким-то привкусом самого извращенного эротизма. Словно бы испытывала оргазм.

Далековато сосенка, не добежишь. Опушка леса, вполне открытое место.

Арбалет! Даже целых два. Где-то они здесь, в траве… должны бы валяться. Вжавшись в траву, князь пополз по-пластунски… уж как мог, в доспехах… Его маневр заметили. Стрела пропела над головой.

Быстрей! Быстрее. Вот где-то здесь были кнехты… вот они – мертвые тела. А вот и арбалет! И колчан… Подхватить все. Теперь – в заросли, лежа тетиву не натянешь.

Снова ползком, в доспехах, прижимаясь к матушке земле, пригибая голову… Черт! Надо было надеть топфхелм… ага, тогда бы вообще ничего не увидел!

Стрела вонзилась в землю прямо перед «рыцарем». Так… Пока эта дура натянет тетиву… Рывком! Бегом! Живо! Как можно быстрее… и еще быстрее.

Князь вскочил на ноги и понесся к лесу, петляя, словно заяц. Бригантина, кольчужные рукава и штаны движению мешали мало… зато арбалет и колчан со стальными стрелами-болтами – очень.

Одна стрела… другая… третья…

Две отскочили от доспехов, третья пролетела мимо. Вот и заросли! Наконец… Натянув зубчатой кремальерой тетиву, князь наложил стрелу и осторожно прицелился, дожидаясь, когда фурия высунется из-за сосны. Ага! Вот высунулась, поводила натянутым луком, поискала глазами цель…

Не торопясь, плавненько, Игорь потянул спусковой крючок… Хладнокровно, как в тире. Не так тут было и далеко.

Стрела не прошелестела в воздухе и не просвистела – вжикнула! Момент, полсекунды… и жрица повалилась в траву, выпустив из руки лук! Туда и дорога.

Подобравшись к сосне, князь осторожно выглянул… Не такая уж и старуха, лет тридцать пять. Впрочем, по здешним меркам, конечно же, старуха. Моложавое, вполне еще миловидное лицо несколько портил лишь крючковатый – как клюв у совы – нос да узкие глаза-щели. Странно, но в них не было ненависти, скорее – недоумение, удивление даже. Да, жрица еще была жива, хотя, судя по выступившей на тунике крови, стрела угодила ей прямо в сердце.

Увидев князя, весталка протянула к нему руку и что-то прошептала. Игорь наклонился, услышав странное:

– Ты не здесь… не здесь. Ты – чужой. Тебя здесь нет.

Сказала – и умерла, устремив застывшие глаза в небо.

Проверив валявшихся в траве кнехтов, из которых, увы, не выжил никто, «Жером» со всей поспешностью зашагал к трясине. Побежавшие в ту сторону кнехты, слава Господу, оказались живы и даже не ранены. Что же касается жриц, священных девственниц вайдилутес, то одна из них валялась прямо на гати, насквозь пронзенная сулицей, другая же…

Другую кнехты уже успели раздеть и, отпуская смачные шуточки, сноровисто привязывали к дереву, явно намереваясь предаться похоти. Жрица кричала и пыталась вырваться, пока один из кнехтов не смазал ей по зубам. Молодое белое тело девчонки дернулось, выгнулось… и осело, проехав спиной по сосне.

– Это что у вас тут такое? – пойдя ближе, язвительно осведомился «достойнеший рыцарь из Клапхерна».

– Это? Это мы привязали колдунью… Пытать!

– И что же вы хотите у нее узнать, интересно? Похоже, эта ведьма уже не сможет ничего рассказать.

– Разговорим, господин! – кнехт довольно усмехнулся и пригладил усы. – Не извольте даже и сомневаться. Мы, к чести сказать, большие мастера развязывать языки. Ничуть не хуже Хельмута. Сейчас сами увидите… Сейчас мы ее… Эй, Макс, что стоишь? Помогай.

Второй кнехт, худее и явно попроворнее первого, засуетился, подхватил упавшее тело под мышки, да не удержался, полапал молодую упругую грудь, усмехнулся:

– А она ничего! Смачная.

– Господин Жером, вы первый в своем праве! – обернувшись, галантно предложил второй. В предвкушении сладкого плода усы его шевелились, словно у таракана.

– Ага, сейчас. Только доспехи сниму.

Игорь не знал, что и делать. Отказаться – неправильно поймут, а насиловать эту грязную бесчувственную девку сейчас что-то не очень хотелось.

– Думаю, сначала мы соберем оружие, – нашел выход князь. – Подготовим погибших к погребению, а уж потом… А ну-ка, живо! Да освободите ей путы – не видите, задохнется сейчас!

Девчонка уселась под деревом, согнулась, поджав к подбородку расцарапанные колени, сверкнула глазищами и застыла, не двигаясь и ничего не говоря. Нагая, мокрая, с растекающимся по скуле синяком. Князь даже не спрашивал, кто она и откуда. И так было ясно.

Хотя, если она жрица…

– Ты знаешь, кто я? – «Жером» наклонился к пленнице и заглянул ей в глаза.

Девчонка не среагировала, так и сидела, словно нахохлившаяся сова. Ждала, когда убьют. Или сначала изнасилуют, а потом уж убьют, так оно вернее.

– Ты? – верно, юная жрица углядела в серых глазах князя что-то такое, что заставило ее подать голос. – Ты спрашиваешь – кто? Я отвечу. Никто. Ниоткуда.

– Откуда ты…

– Смотри! – сверкнув глазищами, неожиданно выкрикнула дева, указывая кивком куда-то на болото. Князь непроизвольно оглянулся…

В ту же секунду девчонка резко выпрямилась! Словно сжатая пружина, словно свернувшаяся в кольца змея! Прыгнула, сбив рыцаря с ног, и тут же выхватила у него из-за пояса кинжал… Который тут же и вонзила… себе же в живот, чуть пониже пупка!

– Аустра… Аустра, я иду к тебе… я…

Страшная боль отразилась в глазах девушки, отразилась и тут же исчезла, уступив место непоколебимому спокойствию смерти. Она так и рассталась с жизнью – достойно, с улыбкой на устах и именем богини в сердце. Ушла гордой и неопозоренной. Чистой. Как и должна была уйти жрица.

К месту самоубийства запоздало прибежали кнехты, а за ними Игорь увидел рыцарей, довольных и гордых.

– Мы пришли вас сменить, эй! Ого… да тут и у вас весело.

Князь покачал головой:

– Да уж не скучно.