– Ты уходишь не туда, – вырывает из моих же размышлений Кейдан.

– Куда я…? – Я замолкаю, понимая, что тот вновь ковыряется в моей голове. – Как у тебя так быстро зажила рука?

Мечу взгляд с его руки на его лицо и так несколько раз, пока он не отвечает:

– Ещё.

– Ещё? – удивляюсь я, вскинув брови.

– Что ещё? – Кейдан смотрит мне в глаза.

Нет, он сведёт меня с ума своими головоломками и шарадами.

Но тут в голове проносятся вихрем воспоминания, мысли и некоторые моменты буквально друг за другом, которые раньше казались незначительными. И я впадаю в ступор.

Я вспоминаю, как быстро и ловко он добрался до меня; взять тот спонтанный искусственный обморок или этот чудовищный взрыв, от которого он меня буквально спас. То, как он, в конце концов, может свободно гулять у меня в голове, читая всё, что ему непредназначено. И как быстро затянулись порезы на его теле, из которых уже просачивалась кровь.

Да это бред.

Состроив недоверчивое лицо, уже поднимаю брови.

– Ты что, «Сумерки» пересмотрел? – усмехаюсь я.

В ответ он лишь нервно фыркает и закатывает глаза.

В этот момент дверь в кабинет открывается, и появляется миссис Фисч с белой небольшой коробкой. Глаза её распахиваются от увиденного кошмара, когда оглядывается вокруг, а после чего спрашивает:

– Вы в порядке? Как это произошло? – Она быстро цокает каблуками в нашу сторону, перебирая маленькими ножками, пытается обходить осколки. Уже начиная бегло осматривать меня, а затем Кейдана, тот лишь отмахивается и небрежно кивает в мою сторону.

– Правое плечо.

Миссис Фисч отходит и ставит коробку на диван, полный осколок, невольно оглядывая комнату ещё раз.

– Пойди сюда, милая. Я осмотрю.

Но я не тороплюсь прервать этот зрительный контакт с Кейданом, который, как мне кажется, говорит гораздо больше, чем он сам. Но парень вновь не выдаёт ни одной эмоции, кроме раздражения от моего сравнения. А миссис Фисч всё ещё стоит там и наблюдает за нами, что мне становится неловко, и всё же отвожу взгляд первой, подходя к ней. Женщина открывает импровизированную аптечку и копошится в ней, затем достаёт некий флакончик с мазью, палочку и бинт.

– Придётся потерпеть, рана достаточно глубокая, – предупреждает она.

И начинает наносить мазь тёмно-зеленого цвета. Я стискиваю зубы и отвожу взгляд, чтобы случайно не взвизгнуть от настигшей обжигающей боли, от ощущения которой пробегают противные мурашки даже по голове.

– Почему не красной? – спрашивает Кейдан.

– В её ситуации она, увы, бесполезна.

Я сглатываю от облегчения, когда миссис Фисч уже завязывает узелок из бинта на моём предплечье и немного отходит.

– Спасибо, – искренне благодарю я её. – Не хочу показаться грубой, но не могли бы вы оставить нас ненадолго?

Кейдан ухмыляется, когда та беспокойно и даже смущённо смотрит поверх своих больших красных очков то на него, то на меня. Хочет было что-то сказать, но передумывает и просто забирает свою коробку с лекарствами и медленно пятится к двери, на что Кейдан ей лишь кивает, и та осмеливается закрыть её с той стороны.

Спустя пару минут тишины он решает начать первым.

– Так на чём мы остановились? – И, делая задумчивый вид, резко ахает: – Ах да, на том, что я долбаный фрик, который фанатеет от белок из какой-то там неправдоподобной недовампирской саги.

Он произносит это с таким отвращением и презрением, что его сейчас стошнит, и мне кажется, что моё предположение его даже оскорбило. Но эта ситуация веселит.

Сегодняшний день вообще можно назвать самым увлекательным и развесёлым в моей жизни. Столько событий, как сегодня, со мной не происходило даже за всю мою жизнь в целом.

Но тут в голове вспыхивает ехидная искорка, от которой я не могу сдержать такой же ехидной улыбки даже при всей этой обстановке.

– Так значит, ты всё-таки смотрел эту «недовампирскую сагу»? – я делаю руками знак кавычек, когда цитирую его слова.

Парень стопорится, но молчит. И я разражаюсь тихим хохотом.

Неужели ему настолько понравился фильм, что он возомнил себя вампиром? Я понимаю, когда все девчонки мечтали оказаться на месте Беллы и жаждали найти этого самого Эдварда, пусть он и был лишь персонажем фильма, их ещё можно понять. Но чтобы так впечатлить взрослого парня…

– Прекрати нести всякий бред в своих мозгах, – брезгливо он роняет эти слова, от чего у меня не унимается усмешка.

Но, кажется, его терпение правда лопается, потому что будто по щелчку оказывается прямо напротив меня, сократив между нами достаточно большую дистанцию сквозь широкий кабинет в одно мгновение. От неожиданности я непроизвольно начинаю пятиться назад, пока не упираюсь спиной в дверь и Кейдан не дышит мне в лоб.

Мне начинает не нравиться этот его фанатизм, потому что такой уверенный и нервно-возбужденный взгляд меня пугает.

Да, однозначно пугает.

Быть может, в любой другой ситуации он бы казался привлекательным и даже где-то могущественным, но в этой – нет.

Через несколько мгновений он хватает меня за руку и вкладывает в неё что-то. Он сжимает этот предмет рукой, а затем резко отдёргивает ладонь. И я вижу, как по его руке начинает течь тёмно-красная струйка.

– Что ты наделал?? – я вскрикиваю и выкидываю осколок, который он зажал мне в руку, и хватаю его ладонь, добавляя: – Ты в своём уме или ты хочешь заработать столбняк?!

Однако почти сразу я запинаюсь и замолкаю.

Кажется, мои глаза выпали бы из глазниц, если такое было бы возможно сделать самостоятельно. Но, видя, как глубокая рана постепенно затягивается прямо на моих глазах, я теряю дар речи.

Это что, шутка какая-то?

Так не бывает.

Это невозможно. Просто никак не возможно.

– К-как ты… – После продолжительного молчания и полностью зажившей ладони я всё же отрываюсь от неё и поднимаю голову к нему: – …это сделал?

– Ты знаешь ответ на свой вопрос, так зачем переспрашиваешь? – Он отдёргивает свою руку из моей и вытирает кровь об брюки.

– Потому что так не бывает! Прекрати меня разыгрывать! Это уже не смешно, – раздражённо рявкаю я.

– Не смешно, говоришь? А так достаточно смешно?

Он азартно оскаливается, издавая глухое гортанное рычание, исходящее даже не из его чуть приоткрытого рта, а из него самого, откуда-то из глубин его плоти. И его челюсть начинает меняться. Пара боковых зубов удлиняется и заостряется к низу, превращаясь в два идеальных, острых, как бритва клыка.

И вот теперь я кричу.

Кричу так, что лёгкие сплющиваются от нехватки кислорода, и в груди чувствуется удушливое сдавливание. Но это ничто по сравнению с ужасом, который меня сейчас охватывает. Я хочу убежать, спрятаться и, наконец, проснуться от этого затяжного кошмара, который начинает набирать новые обороты, к которым я совершенно не готова. Не знаю, кому я перешла сегодня дорогу не в том месте, но он явно проклял меня и обрёк на вечные мучения. И что даже возможно, я уже в аду.

Закрывая рот руками, стараясь хоть как-то заглушить свои охриплые вопли, я скатываюсь вниз по стене и не понимаю, что мне делать дальше.

Вампиры?

Серьёзно?

Кто ещё? Русалки да оборотни? Или феи и драконы?

Но я видела своими глазами, как у него выросли клыки и как его серьёзный порез зажил за считанные секунды. Хотя и всё равно не понимаю, как это возможно.

Тогда получается, что все фильмы – правда? Или…

– О вкусовых предпочтениях вампиров тебе расскажет мой милый братец. От меня ты требовала правды – ты её получила, теперь уходим.

Кейдан подбирает мой кардиган с пола, отряхивая от осколков, и направляется к выходу. А я специально мешкаю и не собираюсь идти вслед за ним. И тогда он, не останавливаясь, хватает меня за руку и, поднимая, выводит за собой.

Глава 24

Спускаясь в лифте, я стараюсь держаться от него подальше. Затем горько усмехаюсь своим рассуждениям в голове: «Он же вампир, ему ничего не стоит сломать мне шею и на расстоянии». Не удивлюсь, что и это он умеет в совершенстве так же, как и читать мысли.

И когда до меня наконец доходит, что он действительно умеет читать мысли, то заставляю себя ни о чём не думать, от слова совсем, чтобы сохранить хоть какую-то конфиденциальность в своей голове.

– Это вряд ли сработает, но можешь попытаться, – устало говорит парень, глядя на открывающиеся двери лифта на первом этаже.

За ними уже стоит Кристофер, который, кажется, взведён до предела.

Кейдан выходит первым и грубо впихивает ему мою кофту, после чего быстро исчезает из виду. В то время как его брат с беспокойством смотрит на меня и забинтованное плечо, быстро оценивая, нет ли других повреждений.

Выходя из лифта, я не спешу приближаться к нему, ведь его брат – вампир. Если только они не сводные, конечно.

– Он… твой родной брат? – вырывается у меня, смотря на него с недоверием.

Кристофер улыбается, но улыбка эта подавленная, и неохотно кивает.

– Значит… ты тоже? – машинально делаю шаг назад, опасаясь за свою безопасность уже не только из-за странного взрыва.

Кристофер начинает неуверенно оглядываться по сторонам.

– Мы можем поговорить в другом месте?

Я хочу возразить ему, замотав тут же головой, но парень добавляет:

– Тебе нечего опасаться, я не причиню тебе вреда, Агнесс, клянусь.

Несколько мгновений я просто думаю. Думаю о том, как остаться в живых теперь, когда я всё знаю и когда на улице начинает темнеть.

– Прошу, Агнесс, давай поговорим, – Кристофер тянется к моей руке, но я невольно и немного нервозно отдёргиваю её за спину.

– Прости, но сегодня я хотела бы отправиться домой.

Говоря это, потираю раненое плечо, которое вновь начинает ныть и кровоточить. Вспомнив, кто передо мной, я медленно перевожу взгляд с мокрой красной повязки на Кристофера. Сердце забилось от страха, что он может напасть на меня. Однако парень даже не смотрит больше на руку. Нет, он встревожен, но эта тревога больше похожа за меня, за эту ситуацию с раной и за весь день в целом. Ни намёка на то, чтобы он хотел впиться мне в руку… или в шею. От этой мысли я сглатываю, и, кажется, он замечает моё беспокойство по этому поводу, когда поглаживаю вместо руки уже свою шею, и едва усмехается.

– Нет, я тебя не съем. Ты слишком хорошенькая. – Кристофер лукаво подмигивает и тем самым заметно снимает накопившееся напряжение между нами. Я даже посмеиваюсь, когда мы всё же выходим из парадных дверей холдинга.

Что за карма такая?

Только встречаешь хорошего парня, как он оказывается либо не той ориентации, либо зацикленным на себе эгоистом, либо же вообще вампиром.

Не знаю почему, возможно, дело в его поступках или в самом характере Кристофера, но он внушает меньшей опасности, в отличие от его старшего брата.

– Тебя подвезти? – спрашивает тот, наверное, на автомате, когда мы доходим до дороги.

С губ почти слетает твёрдое и уверенное однозначное «нет», однако решаю прикусить язык.

Я могу дать ему отворот-поворот и уехать домой, а могу докопаться до истины, которую наверняка знает Кристофер. Я так и не спросила у Кейдана про тот вечер и теперь, узнав, что существуют такие… приятели, обязана разузнать, было ли то существо галлюцинациями Молли или же взаправду. Нет, я не использую его, он ведь сам просит о разговоре по душам. Отличная возможность услышать две версии происходящего.

Начнём с более дружелюбного и миловидного брата.

– После чая миссис Фисч мне так хочется есть, что за салат и сочный стейк вместе с тем напитком я готова продать душу, – усмехаюсь, но сразу же вспоминаю о его брате. – Ты тоже умеешь читать мысли? – настороженно спрашиваю я, боясь, что он может разоблачить меня.