Я открыла глаза и увидела три застывших в ожидании лица, знакомые, ставшие уже родными. Как радостно было встретить их первыми после кромешной тьмы, которая окружала меня последнее время.

– Что со мной? – растерялась я.

– Уже все хорошо, – улыбнулся отец Адриан, приглаживая свои растрепанные волосы.

– Ты вернулась… – тихо произнес Константин, сжимая мою ладонь. – Вернулась…

Учитель с облегчением вздохнул и покачал головой:

– Ну и повозились мы с тобой. Ты ничего не помнишь?

Помолчав, я пожала плечами:

– Помню. Сейчас все совершенно отчетливо, но вот последние минуты что-то… Почему я на полу?

– Так, давай начнем с другого, – предложил мужчина. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Нет. Просто странное ощущение во всем теле.

– Тогда поднимаемся и идем в более удобное место.

Я заметила, что Константин за все время не проронил больше ни слова, просто смотрел на меня с особой нежностью и радостью, как никогда не смотрел, будто очень долго ждал встречи – и вот она произошла.

Отец Адриан в это время принес воду и протянул мне, а учитель принялся расспрашивать обо всем.

– Александрина, ты такая сильная, я, взрослый мужик, был поражен твоей стойкостью. Ты все помнишь, что было?

– Знаете, сначала воспоминания были как в тумане, сейчас все четко и ясно. Мне самой странно, что такие события поглотили меня и вернули в неизменном виде.

– Значит, рассказывать нет смысла. Ты сама все знаешь. Удивительно… Ты смотрела изнутри, с другого ракурса на все это, на нас. И помнишь все разговоры между той и нашей стороной?

– Помню, – я кивнула и посмотрела на Костю. – Спасибо тебе.

– За что? – словно очнулся он.

– За жертву, что спасла меня. И всех нас. Я видела тебя в тот момент, когда ты… Когда ты обменял свои силы на спасение мира. И если мы с Марком останемся в живых, будем благодарить тебя до последнего вздоха.

– О чем ты? – вздрогнул Костя, снова взяв меня за руку. – Вы живы, все будет хорошо.

– После всего ужаса, что перенес мой сын, моей мечтой будет его благополучное рождение и дальнейшая жизнь.

– Так, думаю, самым разумным сейчас будет обратиться к врачам, – заметил Тоши Кимура. – Уже рассвет, сегодня приедет Алексис, не хочется, чтобы хозяин дома лишний раз расстраивался.

– Я отвезу тебя в больницу, – сказал Константин. – Так будет лучше.

Врачи обследовали меня и не нашли ничего плохого в состоянии, которое я испытывала. Предложение лечь на сохранение было мной отвергнуто с обещанием быть осторожной в последние дни перед родами. На этой счастливой ноте мы вернулись домой.

Тоши Кимура к тому времени оплатил приходящих уборщиков, чтобы вычистить последние следы происшествия, и, возвратив отца Адриана в монастырь, уехал в клуб.

Мы с Костей остались одни. Я видела некое смущение со стороны своего спасителя и решила не мучить его.

– Послушай, просто хочу, чтобы ты знал: несмотря на то, что произошло, ты ничем мне не обязан, как и прежде. Я понимаю, что слова твои были искренними, иначе бы не сработало, и Самаэль не отпустил бы меня. Это ведь ничего не меняет в наших отношениях? Мы по-прежнему друзья?

Константин непонимающе оглядел меня.

– Конечно, друзья.

– Твой поступок ни с чем не сравнить, это бесценный дар, которым ты пожертвовал, и я этого никогда не забуду. Но, знаешь, и терять тебя не хочу, ведь все закончилось, и ты волен жить, как хочешь. Тебе известны мои чувства, пусть это останется в твоем сердце, что бы ни случилось. Я обрела тебя совсем недавно, но за такой короткий период ты стал мне самым близким человеком. Моя вина, что не узнала тебя раньше, но лучше поздно, пусть так, теперь я ни за что тебя не потеряю, и этого у меня никто не отнимет.

– Саша… – выдохнул Костя, качая головой. – Я ведь теперь никто. Обычный парень. Мне даже стыдно находиться рядом с тобой, которая все это выдержала, такой пресс мог сломать самого сильного, но не тебя. После того, что я открыл всем, уничтожил шифр, строящийся годами и… Я словно наступил себе на горло, это тяжело осознать. Чувствую себя голым перед всем миром. Но очень рад, что смог помочь. Прости, мне сложно сразу перестроиться. Столько лет я скрывал свои чувства от себя самого, забивал их досками, заваливал камнями, топил в океане, рвал свое сердце… Работал над собой. Работал, работал, работал. А ты взяла и пришла сама.

– Может быть, нам суждено было друг друга узнать? Хотя бы для спасения мира, – я пожала плечом, вглядываясь в темные глаза. – Жизнь ведь такая штука. И чтобы не потерять тебя, прошу стать крестным папой моему сыну, ведь сейчас ты по-настоящему дал ему жизнь.

Константин растерянно замолчал, словно пытался понять смысл моих слов.

– Это очень радостное предложение, – тихо произнес он. – Я приму его, если только ты откажешься принять меня в качестве отца Марка.

– Что? Ты отказываешься?

– А ты? – Костя вопросительно наклонил голову.

– Боже… Я не понимаю, что сейчас происходит!

– Будет как ты скажешь, Саша. Мое сердце открыто. Уже очень давно я люблю тебя. И это самое сильное, что я когда-либо испытывал. Но приму любой твой выбор.

Мое сердце в этот момент резко сжалось и тут же выбросило огромную порцию крови, окатив жаром.

– Ты… Ты согласен быть со мной? Или я что-то не поняла?

– Хочу провести остаток своей жизни рядом с тобой, – подтвердил Костя. – Все равно в каком качестве. Теперь не смогу иначе, слишком многое изменилось.

Я закрыла лицо ладонями и опустила голову. Такие повороты жизни сбивали с ног и подбрасывали к самым небесам. Происходило что-то волшебное. Человек, которого я считала недосягаемым, теперь желает быть рядом со мной, и все страшные события разрешились лучшим образом.

– Что с тобой? – настороженно спросил Константин, тронув меня за руку. – Тебе плохо?

Я подняла голову, стараясь сдержать эмоции и сумасшедшее сердцебиение.

– Костя… Мне очень хорошо, и этого не выразить словами. Прости, но я не могу принять тебя в любом качестве, ты нужен мне весь, нужен, как самый близкий, как самый… как…

В этот момент наши взгляды встретились, и это было новым, будто первый раз, когда мы увидели друг друга и узнали. В глазах напротив я увидела целую вселенную, теплую и любящую, согревающую в любой холод. И эта вселенная предназначалась только мне.

– Как выдержать такую радость и не сойти с ума… – еле слышно произнес Константин, с обожанием оглядывая мое лицо. – Нелегко перестроиться на другой образ жизни и мышления, но то, что со мной происходит, просто нереально, не могу в это поверить. Можно мне… тебя обнять?

Я потянулась навстречу, и Костя обхватил меня крепкими руками. Его сердце тоже взволнованно билось, пульсируя по всем венам и отдаваясь этим стуком во мне.

– Саша… – шептал он, замерев, будто боялся пошевелиться и нарушить момент. – Саша… Неужели это происходит со мной…

– Мне было сложно поверить, что нужна тебе, – тихо ответила я, уткнувшись в широкую грудь.

Константин отстранился, чтобы видеть мое лицо.

– Как оказалось, больше жизни. Ты вошла в мое сердце в тот момент, когда я впервые увидел тебя. Все начинается со взгляда. Всегда. Я люблю тебя. И теперь могу говорить об этом. Столько лет я хранил это чувство глубоко внутри, не надеясь когда-либо на его реанимацию, а сейчас обнимаю тебя и говорю о своей любви. Словно сон какой-то… Тот, кто сейчас смотрит на нас с высоты вселенной, услышал меня и оставил твою жизнь в бесценный подарок мне.

Заглянув в темные глаза, я покачала головой:

– Ты очень изменился, будто другой человек. Раньше почти не разговаривал со мной, только по делу и очень отстраненно, теперь же я слышу, как твое сердце складывает фразы. Это так необычно. И Бога не было в твоей жизни.

– Ты права. Все изменилось. В самый напряженный момент я почувствовал, как Создатель открывается мне и показывает путь, по которому нужно идти. Он ответил на мой вопрос и открыл единственный способ победы. Теперь в моей жизни есть ты. Я потерял две жизни моих близких и очень просил его вернуть мне потерянное. И он вернул. Тебя и Марка. Разве это не чудо?

Я вдруг заплакала. От радости, от счастья и от возможности осмыслить свою жизнь по-другому, от возможности держать своего сына на руках, от того, что мне выпал шанс исправить все и вернуть упущенные годы пустоты, чтобы наполнить их смыслом.

– Почему ты плачешь? Есть что-то, о чем я не знаю?

– Все хорошо. Это слезы радости. Я так счастлива, Костя, если бы ты знал.

– Наверное, мы оба испытываем такие чувства. Это награда за испытания. А ты этого достойна, и мне даже страшно, что я могу не дотянуть до того уровня, который должен соответствовать тебе.

– Пожалуйста, обними меня и больше ничего не говори, – сказала я, вытирая слезы с щек. – Просто обними, это так необыкновенно – чувствовать твою любовь.

Крепкие руки обвили меня, ограждая от невзгод и печалей, от страха и боли. Как же счастлива я была в тот момент! Чувствовать себя любимой это настоящее счастье.

– Доченька! – вдруг раздался голос отца. – Ты дома?

Я вздрогнула и, разжав объятия, направилась в прихожую, где, опуская дорожную сумку, мне устало улыбался отец.

– Папа! – обрадовалась я и кинулась к нему. – Папочка! Мой родненький! Как хорошо, что ты приехал!

– Сашенька, доченька, как ты тут? – спросил удивленный моим поведением отец. – Вы все в порядке? – словно недоумевал он, поглядывая на Константина за моей спиной.

– Доброе утро, Алексис, – поздоровался Костя. – Ваша дочь в целости и сохранности. Все хорошо.

– Все хорошо? – с неким подозрением переспросил отец. – Это закончилось?

– Да. Спасибо небесам, – подтвердил Константин.

Папа удивленно оглядел нас и, поцеловав меня в макушку, вздохнул:

– Как хорошо начинается день.

– Это еще не все новости, пап. – Я отошла и взяла Костю за руку. – Мы теперь вместе. Без этого человека не было бы меня, не было бы твоего внука и вообще никого. Я расскажу тебе все, и ты поймешь, как нам повезло, что рядом оказались такие люди, как отец Адриан, учитель Тоши и Костя. Это счастье. И мы все ощутили его сегодня.

Глава 28. Следы Тринадцатого

Мои приключения по ту сторону стены закончились благополучно, мы снова с папой вместе, как в те редкие времена, когда он приезжал с рейса и жил дома неделю, а то и две. Но еще одна радость переполняла меня, такое событие бывает раз в жизни, по крайней мере, в моей жизни. Ко мне пришла настоящая любовь, и она взаимна. Этого чувства никогда не передать, его просто нужно пережить и пропустить через сердце.

На следующий день мы все собрались в гостиной нашего дома, чтобы вспомнить прожитые события.

– Когда ты стал называть Александрину «моя королева», я подумал, плохо дело, – признался учитель Константину. – Тебя всегда было тяжело понять, ты ведь каменный, упертый и сам в себе, а тут твое странное затворничество, побеги в астрал, королевское признание…

– Так было нужно, – качнул головой Костя. – То, что я задумал, должно было быть скрыто от всех, иначе каждый из древних легко прочел бы мой план через любого из вас. А это значит провал надежды. Я видел, что мы проигрываем и искал пути, которые дадут нам подняться над врагами. Подобный план был описан в колдовской книге, я заметил его, когда работал над переводом. Мне было нелегко решиться на это, ведь есть масса опасностей, но пришлось делать вид, что я выбрал их сторону.

– Я плохо понял, как сработал твой план с привязкой Ментора. Но ты меня очень удивил.