Он мой порок (страница 28)
– О, Боже… – болезненно зажмуриваюсь. – Ты психиатром, что ли, заделался?
– Почти, – расплывается в улыбке Кир. – Но смотри, – кивает на Лизу, – ты смог простить её, даже когда думал, что твоя сестра погибла.
– Где она? – спрашиваю резко, вновь повернувшись к Али. – Как она живёт? Одна, без денег?
– Даже если бы знал, где, всё равно не сказал бы, – отбривает Ренат. – К тому же деньги у неё есть. Я отдал ей всё, что у меня было, потому что мне это было без надобности. Поэтому оставь её, Сокол. У неё новая жизнь.
– То есть, ты подставил всех нас ради неё? – уточняю с проснувшимся сарказмом.
– Да, – не отрицает друг. – Подставил! А ещё из-за меня погиб Ян, и только мне с этим жить! Поэтому не надо сваливать на неё, – тычет пальцем в Лизу, – то, что сделал я! Можешь обвинять только меня, Сокол! Меня и никого больше! Но только теперь ты уже больше не сможешь обвинить меня в смерти сестры. Она жива! И она далеко! И никогда не вернётся!
С этими словами он поднимается из-за стола.
– Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня за Яна, – бросает напоследок и идёт к выходу.
Дверь за ним захлопывается, и я вдруг понимаю, что каждая пара глаз в этом кафе смотрит на меня. Словно все ждут, что я прощу его. А я ни черта не прощу!
Эпилог
Неделю спустя
Лиза
– Куда мы поедем? – спрашиваю тихо, пока неторопливо целую шею Игната и перехожу к скулам, щекам и губам.
Мы почти неделю не вылезаем из кровати. Игнат таким образом заглаживает вину. Извиняется. Потому что иногда ему трудно подобрать слова, и он просит прощения за свою прошлую ненависть и обвинения каждой частью своего прекрасного крепкого тела.
Я простила его. И себя…
Парень, крутанувшись, переворачивается и прижимает меня к кровати. Теперь он сверху, а я в полной его власти, как и всегда.
– Ну, во-первых, мы должны найти себе дом, – перечисляет он, одновременно оставляя влажные отметины на моём лице, шее и груди. – Гостиничный номер хоть и стал нам почти домом, но это не то. Нам пора где-то угнездиться!
– Угнездиться! – хохочу я. – То есть, семейное гнёздышко хочешь?
Игнат прикусывает мой сосок словно в наказание за мой сарказм. Я вскрикиваю, и он тут же облизывает сосок своим горячим языком и втягивает его в рот. Сарказм исчезает бесследно. Мне тоже хочется угнездиться… Каким бы словом он это ни называл, я на всё согласна.
– А во-вторых?– спрашиваю со стоном, потому что парень опускается с поцелуями по рёбрам.
И ещё ниже…
И так как на мне нет нижнего белья, да и вообще ничего, Игнат сразу проводит языком по клитору. Боже…
– Мне нужно кое-что купить, – отвечает парень негромко, целуя мою плоть.
– Что?
Развожу ноги пошире, впиваюсь пальцами в его затылок и, запрокинув голову, тихо постанываю, не в состоянии контролировать эти звуки.
– Это что-то маленькое, – подсказывает Игнат, – и пушистое…
Запустив язык мне в лоно, легонько толкается, заставляя меня прогнуться в спине от наслаждения. Я уже не понимаю, о чём он говорит. Маленькое, пушистое? Плевать…
Быстро растущее возбуждение заставляет меня ёрзать на месте в надежде, что он поймёт, чего я хочу. А хочу я его! Всегда хотела!
Игнат перемещается с поцелуями чуть выше. Вновь целует грудь и шею, одновременно проводя членом по моему клитору вверх-вниз. Потом без лишних разговоров врывается в меня одним резким толчком, заставляя нас обоих задохнуться от остроты чувств…
– Маленькое и пушистое, – напоминаю ему, когда спустя час мы сидим в машине. – Что ты должен купить?
Игнат заводит мотор. Как-то отстранённо качает головой и, повернувшись вполоборота, отвечает:
– Я кое-что что должен. Алиеву должен.
– Что? – спрашиваю недоумённо.
– Знаешь, что он сказал мне, когда ему дали срок, а меня освободили? – это риторический вопрос, потому что Игнат сам тут же даёт на него ответ: – Корми кота! Он сказал мне, чтобы я кормил его кота! Кота! Не что-то вроде: эй, твоя сестра жива! Нет. Корми кота! Я даже не знал, что у него есть кот, чёрт возьми! То есть, был…
– Что ты сделал? – подаюсь вперёд и смотрю на парня в негодовании.
Игнат злится, но теперь он злится не на Рената. Он злится на себя!
– Я отдал его кота, – парень пожимает плечами. – Не смотри так на меня, Лиз. Я правда его отдал. Не выбросил, клянусь. Отдал случайной женщине, которую встретил в магазине, поэтому, конечно, теперь не знаю, где её найти.
– Почему себе не оставил?
Он смотрит на меня с недоверием.
– Ты серьёзно? Я и кот?! Боюсь, в тот момент моей жизни мне нельзя было доверять живое существо.
– А сейчас? – отчего-то начинаю докапываться и делаю это с нажимом.
– Сейчас?
– Да, сейчас! Сейчас тебе можно доверить живое существо или?..
– Или? Кого? – его глаза округляются.
– Ну не знаю, – пожимаю плечами и коротко улыбаюсь. – Ребёнка, например.
Лицо Игната вытягивается в изумлении. Он смотрит вниз на мой живот. Пока он теряет голос, меня душит смех.
– Успокойся, я не беременна… – сжимаю его плечо. – Но когда-нибудь могу забеременеть, ты так не считаешь? Сейчас ты можешь взять ответственность не только за себя?
Игнат резко отворачивается и сжимает руль. Плавно жмёт на педаль газа, и машина трогается с места.
Я молчу, позволяя ему хорошо обдумать свой вопрос. Готова принять любой ответ, потому что пока не тороплюсь становиться мамой. Но точно не готова к тому, что происходит дальше.
Подъехав к шлагбауму, машина резко останавливается. Шлагбаум поднимается вверх, выпуская нас с парковки гостиницы, но Игнат лихо сдаёт назад.
– Что ты делаешь? – в недоумении смотрю на парня.
– По-моему, это очевидно, Лиз, – бросает он с ухмылкой. – Мы никуда не едем. Возвращаемся в номер. И я делаю нам ребёнка! Прямо сейчас!
Из моего рта вырывается нервный смешок. Он что, серьёзно? Но в ту же секунду становится страшно. Потому что вижу, что серьёзно.
– Зачем давать пустые обещания и клятвы? – говорит он с пылом. – Зачем бить себя в грудь и обещать, что справлюсь с любой ответственностью? Надо просто взять эту ответственность! И чтоб ты знала, я давно хотел сделать тебе ребёнка. Хотел привязать тебя к себе, и миллион раз жалел, что не сделал этого. Так что пошли, Лиз. Пошли исправлять мою ошибку…
Он уже успел припарковаться, заглушить мотор и даже распахнуть свою дверь. Я в страхе вжимаюсь в кресло. И не то чтобы я не хочу. Наоборот. Очень хочу семью. И только с ним. Но… Всё-таки напугана от такого напора.
– Чёрт! – вдруг восклицает Игнат, стукнув себе по лбу ладонью. – Забыл…
Запускает пальцы в карман джинсов, и через короткое мгновение в них оказывается маленький круглый предмет. Кольцо. Я зажмуриваюсь, а губы начинают дрожать.
– Лиз, – тихо зовёт парень и я смотрю на него. – Ты выйдешь за меня? Я ношу это кольцо последние два дня. Искал повод сделать всё правильно, но, по-моему, сейчас самый лучший момент. Спонтанный!
Медленно протягиваю руку, не в состоянии выдавить ни слова. Меня душат слёзы радости.
Игнат надевает мне кольцо, и я чувствую, как дрожат его пальца. Всегда уверенный, даже самоуверенный парень испытывает смятение, и это греет мне душу.
– Я тебя люблю, – говорю тихо и глубоко вздыхаю, уткнувшись в его грудь носом.
– Я тебя люблю, – вторит мне Игнат, крепко обняв.
Мы сидим так бесконечное количество секунд, и я просто хочу продлить это мгновение.
– Пошли, Лиз, – шепчет Игнат, склонившись к моему виску губами.
– Куда? – отзываюсь я.
– Делать ребёнка.
Я чувствую, как он улыбается и, отстранившись, поднимаю на него взгляд.
– А как же кот? – интересуюсь с улыбкой.
– Позже, – ухмыляется парень.
Выходит из машины, обходит её и открывает мою дверь. Протянув руку, показывает, что его намерения решительные. Схватившись за ладонь Игната, позволяю ему достать себя из машины.
– Ты знаешь, с одного раза может и не получиться, – говорю ему, поцокав языком.
Он вскидывает брови, его лицо становится возмущённым.
– Кто сказал про один раз? Нет, Лиз! Ты не выйдешь из номера, пока мои старания не дадут результата.
Игнат тянет меня обратно в гостиницу, а я не могу стереть с губ улыбку. Она вызвана его решимостью, переливающимся бриллиантом в самом центре кольца на моём пальце и тем, что Игнат простил своего друга. Ведь не стал бы он покупать ему кота, если бы не простил. К тому же, сам хочет искупить свою вину.
В нашей жизни, наконец, всё становится правильным. Самоуверенный парень, каким он был, стал совсем другим. Когда-то он был пороком. Моим пороком. А теперь… Он мой будущий муж и отец наших будущих детей!