Его руки переместились на ее задницу, и, когда он приподнял ее, кто-то тихо кашлянул. Они замерли, Дионис повернул голову и понял, что они не одни – далеко не одни. Его гостиная была полна людей.

– Ну вот, Геката, – сказал Гермес. – Они как раз переходили к самому интересному.

– Что за хрень? – Дионис зарычал. Его желание мгновенно переросло в ярость.

– Полегче, Дионис, – сказал Гермес. – У нас не было выбора.

– Не было выбора? – повторил Дионис. Он отпустил Ариадну и повернулся к Гермесу, сжав кулаки. – Да я разорву тебя в клочья.

Геката сделала шаг вперед, закрывая от него Гермеса. Ее глаза поглотила тьма. Ее энергия, подобно теням, проникала внутрь Диониса. Он услышал ее голос у себя в голове.

– Успокойся, сын Зевса, – сказала она. – Гера здесь бессильна.

Крик вырвался из его горла, когда он освободился из когтей проклятия Геры. Он выгнул спину от боли. Казалось, что его грудь разрывает надвое, и когда все закончилось, он содрогнулся от облегчения. Он посмотрел на Гекату, тяжело дыша.

– Если ты думаешь, что это делает меня менее злым, ты ошибаешься. – Он говорил сквозь стиснутые зубы. Он все еще хотел побить Гермеса. Не в первый раз тот обламывал ему весь кайф. Он был таким же уродом, как гребаная овца с того острова.

– Возможно, и нет, – спокойно ответила Геката. – Но теперь ты не можешь винить Геру за свои действия.

Он сверкнул глазами, и богиня колдовства отступила в сторону. Дионис увидел Гермеса, Аполлона и богиню, которую раньше никогда не встречал. Персефона, предположил он. Она была похожа на весну, с волосами цвета меда и яркими глазами, но в то же время в ней была какая-то тьма. Она жила по краям ее ауры, словно грозовые тучи на ясном небе.

Дионис пристально посмотрел на нее.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

Она не смутилась и не колебалась.

– Тесей взял Аида в плен, – сказала она, а затем перевела взгляд на Ариадну. – Мне сказали, что у тебя есть информация о лабиринте.

Ариадна застыла на месте.

– Кто тебе это сказал?

– Это правда или нет? – раздраженно спросила Персефона.

Дионис сделал шаг вперед. Это был странный инстинкт – желание защитить Ариадну, пусть хотя бы на словах.

– Если ты пришла в надежде на помощь, тебе не повезло, – сказал Дионис. Он почувствовал жар взгляда Ариадны. – Она не выступит против Тесея. Только не тогда, когда у него ее сестра Федра.

Она сказала им об этом, когда Аид попросил у нее информацию о действиях Тесея, и это было неприятно. Дионис не понимал и знал, что ему не дано понять, почему она так боится за свою сестру. Но Ариадна была с Тесеем до того, как он переключился на Федру, и знала о его жестокости больше, чем кто-либо другой.

Это была пытка – наблюдать, как кто-то настолько сильный подчиняется воле своего мучителя. Тесей влиял на каждое ее решение, осознавала она это или нет.

– У него твоя сестра? – спросила Персефона.

– Он женат на ней, – сказала Ариадна. – Он поймет, что это я раскрыла информацию, и она пострадает.

Дионис ожидал, что Персефона разозлится, бросит Ариадне вызов, может быть, даже предложит спасти Федру, как это было у них с Аидом, но она этого не сделала.

– Это больше не имеет значения, – сказала она, посмотрев на Гекату, затем на Гермеса и Аполлона. – Ловушка это или нет, я должна идти.

– Нет, Персефона, – возразила Геката.

– Должен быть другой выход, Сефи, – сказал Гермес. – Мы просто еще не знаем всех вариантов.

– У нас нет времени на варианты! – Она кипела, ее глаза наполнились слезами. Она словно показалась изнутри, и там, под покровом своей красоты, она была сломлена. – Тесей владеет Шлемом Тьмы. Он освободил Кроноса из Тартара. Он лишил вас силы и назначил награду за мою голову. У нас нет времени. У нас не было времени уже тогда, когда он забрал мое кольцо.

– Тесей освободил Кроноса? – спросил Дионис.

Это было новостью.

– Мы считаем, что Тесей использует Аида в качестве жертвы, чтобы снискать расположение титана в грядущей войне, – сказала Геката. – Если только мы не найдем его вовремя.

Никто не произнес ни слова. Дионис мельком посмотрел на Ариадну, потому что хотел увидеть ее реакцию на эти слова, но он также не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой в том, что он втягивает ее в разглашение информации о Тесее.

Вместо этого он пристально посмотрел Персефоне в глаза. Он уже собирался предложить позвать своих менад, которые могли бы подсказать им другие варианты, другие пути в лабиринт, когда заговорила Ариадна:

– Я могу помочь тебе пройти лабиринт.

Дионис резко повернул голову в ее сторону, и по блеску в ее глазах можно было понять, что она обдумывает свою идею. Ему это уже не нравилось.

– Нет, – сказал Дионис, и Ариадна сердито посмотрела на него. – Ты делаешь как раз то, что ему и нужно!

Он точно не понимал, почему, но Тесей был одержим Ариадной до такой степени, что даже Посейдон знал, кто она такая, и угрожал войной из-за нее.

– Мы все делаем то, что ему нужно, – отрезала она.

Дионис прищурился.

– Когда Аид попросил тебя о помощи, ты отказалась. Почему ты передумала сейчас?

– Аиду нужна была информация, но он не собирался спасать мою сестру, – сказала она. – Мой план таков: Тесей захочет понаблюдать за нашим продвижением по лабиринту. Пока он будет занят этим, ты спасешь мою сестру.

– Ари…

– Это мой единственный шанс вернуть ее! – Она перебила его, ее голос был полон раздражения.

Они пристально посмотрели друг на друга. Затем заговорила Геката:

– Ты говоришь, что проведешь Персефону через лабиринт. Что именно ты о нем знаешь?

– Я знаю, что самое опасное – это не заблудиться, – сказала Ариадна. – А то, что ты можешь решить остаться там по своей воле.

– Почему кто-то может захотеть там остаться? – спросил Аполлон.

– Потому что лабиринт даст тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете, – ответила Ариадна.

Дионис не понимал, что это значит, но его мгновенно охватил страх.

Если Ариадна пройдет через лабиринт, она столкнется с такими испытаниями, и они оба знали, что может предложить ей лабиринт. Могла ли она оставить свою сестру? Теперь он знал, что у него нет другого выбора, кроме как спасти Федру. Ариадна должна была войти в лабиринт, веря в него, веря, что к тому времени, как она выйдет оттуда, Федра будет в безопасности.

– Я освобожу твою сестру, – сказал Дионис, и Ариадна посмотрела на него. – Если ты пообещаешь не оставаться в этом лабиринте.

Ариадна заколебалась. Он не был уверен, потому ли, что она была удивлена его просьбой, или же ее расстроило то, что подразумевалось в его словах. Наконец она заговорила:

– Я обещаю.

Ее голос был слишком тихим, слишком неуверенным. Это навело его на мысль, что она не доверяет даже себе, но он верил, что скоро они все узнают.

Глава XI. Тесей

Тесей вышел из лифта на шестидесятом этаже Акрополя. Девушка за стойкой регистрации встала и с улыбкой поприветствовала его.

– Доброе утро, – бодро поздоровалась она. – Чем я могу вам помочь?

Тесей смотрел на нее достаточно долго, чтобы увидеть, как исчезает ее улыбка, прежде чем он прошел мимо ее стола и направился в отдел новостей «Новостей Новых Афин» в поисках Хелен.

Девушка окликнула его.

– Сэр!

Он проигнорировал ее. Он уже был раздражен. Эта девушка вывела его из себя, и ведь она точно не хотела бы узнать, что бывает, когда его достают, особенно теперь, когда он съел яблоко и убедился в собственной неуязвимости.

Хотя, в зависимости от того, что Хелен скажет о своих планах опровергнуть заявление Персефоны, она может узнать на себе, как выглядит его истинная сила.

Он осмотрел лабиринт столов по обе стороны от прохода, выискивая Хелен, и сразу заметил ее. Она стояла к нему спиной, но он узнал ее волосы. Ему нравилось зарываться руками в эти длинные локоны, пока он трахал ее сзади.

Это был единственный способ овладеть ею, единственный способ, которым он хотел ее – или любую другую женщину, если уж на то пошло. Он не хотел встречаться взглядом даже со своей женой, которой искренне не любил смотреть в глаза. Часто, чтобы избежать этого, он просто зарывался лицом в изгиб ее влажной шеи, изображая страсть.

Секс с ней был утомительным занятием, которое он находил не приятным, а необходимым. Слава богу, что Федра наконец-то преодолела ту стадию беременности, когда ей хотелось трахаться каждую ночь. Теперь она довольствовалась несколькими ласковыми словами и поцелуем – вещами, которые ему гораздо легче было сделать, чем изобразить привязанность.

Хелен не заметила его приближения. Она стояла, скрестив руки на груди, выставив бедро и слегка наклонив голову в сторону телевизора, по которому транслировалась пресс-конференция Персефоны. Она подпрыгнула от неожиданности, когда он схватил ее за локоть, и обратила на него проницательный взгляд своих голубых глаз.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела она.

– Иди, – сказал он, подталкивая ее к стене, где располагались комнаты для совещаний.

– Отпусти меня, – потребовала Хелен, но он проигнорировал ее слова, потащив ее за руку в ближайшую переговорную. В ней обнаружилось четыре человека – двое мужчин и две женщины.

– Вон, – рявкнул Тесей.

Все застыли в ошеломленном молчании, пока один из мужчин, наконец, не заговорил:

– Вызовите охрану.

Другой потянулся к переговорному устройству в центре стола, но в этот момент оно взорвалось, и куски пластика разлетелись по комнате.

– Идите вон, – повторил Тесей. – Или я сам вас уберу.

Они выскочили из комнаты, и Тесей захлопнул дверь. Хелен вскипела. Она подскочила и толкнула его:

– Ты гребаный засранец!

Тесей схватил ее за запястья.

– Дерись со мной, Хелен. Ты знаешь, как мне это нравится.

Она вырвалась.

– Как ты смеешь ставить меня в неловкое положение!

Он прищурился, его глаза потемнели.

– Поставить тебя в действительно неловкое положение?

Тесей мог бы придумать лучший способ сделать это, и она, казалось, уже это поняла.

– Нет, – сказала она.

– Нет? – переспросил он, немного удивленный ее сопротивлением, хотя, по правде говоря, это его тоже возбуждало. Его член и без того был твердым, а теперь сладко пульсировал.

Он часто трахал Хелен. Она не была навязчивой или сентиментальной. Она хотела того же, что и он, – сделки, которая удовлетворила бы их обоих, – но если бы она сопротивлялась? О, если бы она сопротивлялась, она была бы идеальной девочкой для секса.

Он придвинулся ближе, оттесняя ее. Она наклонила голову и посмотрела на него, совершенно бесстрашная, и он размышлял про себя, когда же эта искорка начнет угасать.

– Это моя работа, – процедила она сквозь зубы.

Он не мог решить, рассердиться ему или позабавиться. Неужели она действительно думает, что приличия помешают ему овладеть ею? Ей повезло, что он использовал переговорную. Он мог бы уложить ее на пол прямо там, в отделе новостей. И он все еще может это сделать.

– Возможно, – сказал он, поднимая руку. Он провел ладонью по ее лицу и подбородку, запустил руку ей в волосы. Она напряглась, когда его пальцы коснулись ее шеи. Он наклонился, его губы коснулись ее губ, и он прошептал:

– Но ты работаешь на меня.

Она никак не отреагировала на прикосновение его губ, не попыталась поцеловать его в ответ или поддаться инстинкту. Конечно, он предпочел бы ее покорность. Покорность значила бы, что она не поддалась фантазии, как многие другие.

Он чуть отстранился и посмотрел ей в глаза.

– Нужно ли тебе напоминать?

– Я прекрасно все помню, – ответила она, с трудом выговаривая слова сквозь стиснутые зубы.