Амиран вскочил со своего места, поклонился камайнцам, и они ответили тем же, смирившись, как видно, с тем, что всё остаётся, как было оговорено, но не более того.

Исари указал рукой в сторону эркера, скрывающегося за массивным книжным шкафом, тяжело поднялся, опираясь правой рукой о стол.

Амиран с тревогой смотрел, как его старший брат, которому не исполнилось еще полных двадцати семи лет, с трудом, будто древний старик, сделал несколько шагов.

– Тебе нехорошо? – жалобно спросил он, сам удивившись тому, каким тонким стал прекративший недавно ломаться голос. – Позвать лекаря?

Исари улыбнулся, тяжело опустился на обитую мягкой тканью скамью, откинул волосы со лба.

– Не стоит. Пустое. Просто устал.

Амиран сел рядом, взглянул на брата.

– Скажи, – сказал Исари. – Скажи, я сделал что-то не так? Я что-то тебе не додал?

– Нет… – удивленно шепнул Амиран.

– Я не смог заменить тебе отца, виноват. Я не могу уделять тебе много внимания…

– Разве ты в чём-то виноват? – испуганно пробормотал цесаревич. – У меня… правда, всегда всё было… я благодарен тебе.

– Тогда почему ты всё делаешь, будто наперекор? Может быть, после моей смерти все мои надежды и чаяния пойдут прахом? Может быть, всё, что я делаю, совершенно бессмысленно? Я боюсь, Амиран.

Лицо Исари было белым, а зрачки расширены.

– Я боюсь этого. Боюсь, что всё, сделанное мной, не принесёт плодов, а может быть, наоборот, только страдания…

– Прости, я не думал, просто не думал.

Исари закрыл лицо руками.

– Я так не хотел, чтобы ты привязывался ко мне. Чтобы ты переживал, когда я умру.

– Но я всё равно буду переживать, – удивленно ответил Амиран. – Мне всё рано будет не хватать тебя.

– Мне бы этого не хотелось, – ответил Исари. – Я тяжело переживал гибель близких.

– Это не в твоих силах, – усмехнулся Амиран. Впервые он почувствовал себя взрослым рядом с Исари. Разве он не должен заботиться о старшем брате? Разве Исари не нужна поддержка? – Я, конечно, не очень умен, но даже я вижу, что ты делаешь для страны, как ты живешь.

– Значит, я дурак.

– Даже спорить не буду.

Они сидели какое-то время молча, каждый думал о своём, но впервые между ними не чувствовалось отчуждение. Исари первым очнулся от невесёлых мыслей и протянул брату руку.

– Мир?

– Мир! – ответил Амиран.

– Ты иди, – сказал Исари неожиданно, без перехода. – Мне сегодня ещё нужно сделать кое-что.

Амиран окинул его взглядом и посоветовал:

– Шёл бы ты лучше спать.

Исари приложил руку к сердцу.

– Клянусь, через час я буду в постели.

Амиран впервые без насмешки, без дерзости поклонился своему брату и государю и поспешил выбежать за дверь. Там, в полутьме сгустившихся сумерек, он одним движением, обрывая и ломая крючки, распахнул камзол, чувствуя себя так, будто вырвался из самой гущи ожесточённой битвы.

Он не сразу заметил сидящую на корточках у двери кабинета фигуру. Фигура поднялась, похожая в полутьме на паука-сенокосца из-за длинных рук и сутуловатой спины.

– Аче! – воскликнул Амиран, чувствуя к подмастерью смешанные чувства. Вроде бы и обижаться нет причин: он всё же человек подневольный, но Амиран привык считать его своим приятелем. – Ах ты, предатель!

Аче явно смешался, пробормотал:

– Я не мог промолчать, ваше высочество. Не имел права. Мой учитель…

Амиран примиряюще похлопал его по плечу.

– Я сам виноват. Наслушался старинных баллад о влюблённых, побеждающих все преграды на своем пути. И не учел, что хоть и царевич, а живу не в сказке.

Аче помялся немного и сказал:

– Я хочу вам кое-что показать, ваше высочество.

– По приказу своего учителя? – фыркнул Амиран.

– Нет, мой господин. По приказу своей совести.

– Что ж, веди. Посмотрим, куда тебя заведёт твоя совесть. Куда тебя привело ученическое послушание, мы уже знаем…

В той части дворца, куда повел его Аче, Амиран никогда не был. Здесь не было ничего интересного: кладовые, полные ковров, погрызенных мышами, и сломанной мебели, годящейся только на растопку, но имевшей невероятную историческую ценность. Амиран не был уверен, что потомки будут так уж счастливы копаться в этом хламе, но так и быть, пусть лежит…

Аче завел его в крохотную клетушку, пахнущую сыростью и мышами, и отворил небольшую заслонку в самом темном углу.

Амиран подошел к ней, прильнул лицом и сдавленно выругался. Кабинет брата был как на ладони.

– Бездна меня побери! Здесь ведь должна толпиться очередь из шпионов!

– Дырку проделал я, – скромно заметил Аче.

– Зачем?

– Мой учитель, он… не совсем тот, за кого себя выдаёт.

– Что ты там лепечешь, дурак? – неожиданно разозлился Амиран. – Если есть что сказать, говори прямо! Загадки – не твой конёк!

– Смотрите, смотрите, – шикнул подмастерье на цесаревича. – Сейчас вы сами всё поймете!

Исари стоял у окна, вцепившись руками в подоконник так крепко, что побелели костяшки, и даже не обернулся на вошедшего в кабинет придворного художника. Тот уселся в кресло, не дожидаясь приглашения, достал из кармана табак и бумагу, принялся сворачивать самокрутку. Такие мало кто курил при дворе.

Иветре вел себя нарочито развязно, будто в портовом кабаке, а не в царском кабинете. Наконец Исари обернулся, спросил:

– Чего ты добиваешься?

– Зачем ты вообще решил жениться? – спросил Иветре, нагло выпуская дым. – Мы так не договаривались. Уж постарайся не наплодить наследников. От тебя требуется одно: отпустить её, разорвать цепи.

– Нет никаких цепей. Она свободна.

– Не лги. Не лги ни себе, ни ей. Твоя плата за неё – мир без войны? Ты получишь свою плату. А мне отдай её. Она моя. Моя, слышишь?

– Она свободна…

– Она триста лет была вашей рабой. Давала силу вашей крови, защищала этот жалкий кусок земли. Может, хватит?.

– Ты безумец, Иветре. Твоя возлюбленная умерла. Триста лет как умерла, понимаешь? Ты помогаешь мне разобраться с магией крови, и только это останавливает меня от того, чтобы…

– Чтобы что? Убить меня? Я нужен тебе гораздо больше, чем ты мне! Я возвёл тебя на престол, освободил дорогу.

– Замолчи.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что тот камнепад…

– Замолчи…

– Мне нужно от тебя одно: чтобы ты стал последним в роду, слышишь? Просто прервал череду отвратительных паразитов, тянущих её вниз, к земле. Сейчас, когда она в теле, наиболее близком к её настоящему образу…

Исари одним нечеловеческим прыжком преодолел полкомнаты, остановился точно под люстрой. Теперь Амиран смог отчётливо рассмотреть его. Увидеть, как стремительно бледнеет, – нет, выцветает – лицо брата. Как становятся серыми рыжие волосы, а одежду будто присыпает пепел. И только идущая носом кровь не теряет своего живого, алого цвета, подчёркивая жуткую неестественность того, что происходит сейчас с царем.

– Замолчи! – крикнул снова Исари.

Амиран никогда не слышал таких звуков, неистовой, животной яростью вонзающихся в барабанные перепонки. Голос брата звенел, словно отражаясь от стен и осыпаясь осколками льда.

Он не сразу понял, что стоявшая рядом с Иветре большая напольная ваза вдруг покрылась сеткой трещин и, покачнувшись, рассыпалась на миллиарды кусков.

Исари стоял, напряжённо сжимая кулаки, подобравшись, будто готовый к прыжку хищник. Белые глаза на белом лице смотрели пусто и страшно, губы кривились.

– Это мог быть ты, я перемолол бы тебе все кости, – с трудом произнес он и натянуто улыбнулся, словно против своей воли. – Я могу убить тебя. Сейчас или потом. И никто меня не остановит, потому что просто не сможет.

– Убивай, – развел руками Иветре. – Убивай. Убьешь ещё десяток-другой людей, и что потом? Сделать из тебя совершенное оружие могу только я.

Исари сгорбился, добрёл до своего стола, достал из него носовой платок, приложил к носу, запрокинул голову.

– Договорим потом, – махнул рукой Иветре. – Когда ты будешь в силах слушать и говорить. Прислать к тебе лекаря?

– Пришли, – откликнулся Исари. – Пусть возьмет снотворное.

– Что это было, Бездна меня побери? – спросил Амиран, сам себе не веря.

– Это – сила Небесного Всадника, попавшая в не предназначенное для неё человеческое тело, – нервно улыбаясь, ответил Аче. – И только что я нарушил клятву, которую дал учителю. Я сегодня дважды предатель.

Глава V

Амиран потряс головой, как большая собака, выбравшаяся на сушу из глубокой и быстрой реки.

– Ничего не понимаю, – растерянно произнес он. – Какая сила? Какие Небесные Всадники?

Аче оглянулся, шепнул:

– Ваше высочество, здесь не время и не место!

– Для такого нигде не время и не место, – Амиран ухватил подмастерье за ворот, приподнял над полом и хорошенько встряхнул. Аче не сопротивлялся – повис, как большая кукла. Потерявшие опору ноги зацепили ржавое ведро, опрокинули. На пол посыпались тряпки, какой-то сор.

– Кто ты такой, и кто такой твой учитель? Откуда вы взялись?

– Здесь действительно не стоит говорить об этом. Если бы вы согласились встретиться со мной в городе…

– Пойдём сейчас. Я все равно не успокоюсь, пока не узнаю правду.

– Охрана… – тихо напомнил Аче. – Сейчас уже поздний вечер, и…

– Охрану мы минуем, друг мой и предатель, – хлопнул его по плечу Амиран. – Прошу прощения, дважды предатель – как я мог забыть?

– У вас злой язык, ваше высочество, – пробормотал Аче, опуская голову. – Впрочем, вы имеете право попрекать меня.

Амиран усмехнулся. Какое там право! Он даже не успел разобраться в происходящем. Однако отказать себе в удовольствии уколоть мальчишку не смог.

– Не один ты излазил дворец вдоль и поперек.

Цесаревич оделся поскромнее и вооружился мечом. Затем протянул мнущемуся рядом Аче длинный кинжал в потёртых ножнах, сказал подчеркнуто небрежно:

– Не потеряй. Отцовский.

Аче кивнул, аккуратно приладил ножны к поясу.

Они действительно покинули территорию дворца незамеченными… почти: тонкая паутинка магической охранной сети скользнула по лицам и лопнула, пропуская.

К стене, отделяющей замок от города, решили пробираться через парк, подсвечивая тропинку магическими шарами – простейшим заклинанием, которым владели все жители мира. Далеко не ушли. Шестеро мужчин, вооружённых холодным и огнестрельным оружием, выступили из темноты, окружая юношей, вставших спинами друг к другу. Амиран тихо выругался и достал свой короткий и широкий клинок. Аче последовал его примеру.

– Кто вы такие и как смеете нападать на людей здесь, под стенами дворца? – раздражённо спросил Амиран.

Один из мужчин сплюнул себе под ноги, сказал с незнакомым Амирану акцентом:

– Я смею всё, что принесет мне деньги.

– Будешь грабить? – рыкнул Амиран, раскручивая оружие в руке. – Только учти: я здесь смею действительно всё.

– Грабить? – спросил вожак, снова сплевывая под ноги. – Я буду убивать: мёртвые не отвлекают и не болтают, когда выворачиваешь их карманы.

Амиран вырвал из рук Аче кинжал, метнул, но слегка промахнулся: метил предводителю шайки в глаз, а попал в плечо. Кинжал жалобно звякнул, встретившись с кольчугой. Мужчина глухо заворчал, как разъярённый медведь, сделал несколько шагов вперед. И Аче, и Амиран к тому времени уже погасили свои магические шары и теперь с удивлением смотрели на грабителя, оказавшегося настоящим великаном. Он был почти на две головы выше цесаревича и гораздо шире его в плечах.

Амиран стоял, чуть наклонившись вперед и расслабив руки. Казалось, меч вот-вот выпадет из его пальцев.

Противники застыли всего на пару секунд, но Аче пока-залось, что прошли часы. Грабитель первым сдвинулся с места, медлен-но зама-хиваясь широким, чуть изогнутым мечом. Амиран легко уклонился, уходя с линии атаки. И даже не попытался парировать удар.