– Что такое? – встрепенулась Барбара.

– Костюм Лукаса… Он волшебник. Но с ним должен был пойти дедушка, а плащ с капюшоном ему купила бабушка. Плащ сейчас у нее дома. Мне придется сгонять за ним… – Джемма посмотрела на настенные часы. – Но уже нет времени…

Она прикусила губу. Праздничный торт… Промашка с костюмом… Ужин… Поход за сладостями… Казалось, у нее в голове абсолютно все перемешалось, и она никак не могла привести это в порядок. А ведь обычно была такой собранной… Такой организованной…

– Я… я думаю, что сначала надо найти торт. Потому что, как ты сказала, с этим лучше не затягивать. А потом… я не знаю. Думаю, Лукас может обойтись и без плаща. – Без плаща костюм Лукаса состоял из пластиковой волшебной палочки и дурацкой шляпы. Глаза у нее затуманились слезами. – Гм… Погоди, Барбара, прости, мне просто нужно, гм….

Барбара поставила чашку с кофе на стол и мягко положила ей ладонь на плечо.

– Не переживай, Джемс. Прежде всего забудь про торт, ладно? Загляни ко мне завтра вечерком, и мы вместе испечем отличный праздничный торт.

– Но у тебя такой длинный рабочий день, ты всегда такая усталая, когда заканчиваешь…

– Не беспокойся об этом. Я люблю печь. И я только рада помочь, хорошо?

– Хорошо, – слабо отозвалась Джемма.

– Из-за плаща тоже не переживай. Если у вас тут есть какая-нибудь ненужная рубашка, мы можем мигом превратить ее в плащ для Лукаса.

Джемма глубоко вздохнула.

– Ты права. Можно отрезать рукава, и никто ничего не поймет.

– Готова поспорить, что смогу найти в интернете видео, которое поможет нам с этим. – Барбара достала свой телефон.

Джемма откашлялась.

– Угу. Гм… спасибо.

– Дело большое… О, вот оно. Я нашла это видео на «Фейсбуке». Знаешь что? Я давно хотела спросить: почему мы до сих пор не друзья на «Фейсбуке»? Я тут недавно пыталась тебя там разыскать, но так и не смогла найти твой аккаунт. Я думала, ты должна быть в списке друзей Тельмы, но…

– Меня нет на «Фейсбуке». Я уже тебе говорила.

– Ой… – Барбара нахмурилась. – А ведь и точно. А где ты есть? В «Инстаграме»? На «Икс»?

– Я… Нигде. Ни в чем из этого.

– О, в самом деле? – Барбара подняла глаза от телефона. – Как же так вышло?

В двадцать первом веке отсутствие в социальных сетях равносильно отсутствию конечности. Как вы можете следить за всеми этими политическими спорами, заплесневелыми шутками и рекламой, не имея аккаунта в социальных сетях? Откуда вы узнаете, как дела у вашего бывшего или у того человека с работы, с которым вы никогда по-настоящему не общались? Это был уже далеко не первый раз, когда у Джеммы спрашивали, как и почему. И у нее всегда имелся ответ на этот вопрос. Даже целый репертуар ответов, который всех удовлетворял. Все они были вариациями предложений, включающих в себя слова «массивы данных», «крупные корпорации» и «конфиденциальность».

Джемма иногда говорила: «Я ценю свою конфиденциальность и не хочу, чтобы крупные корпорации заносили меня в свои массивы данных». Или могла сказать: «Массивы данных и крупные корпорации представляют серьезную опасность для нашей конфиденциальности, и я не хочу упрощать им жизнь». Или даже когда ей было просто лень развивать эту тему: «Ну, сами понимаете… Массивы данных… Конфиденциальность… Крупные корпорации…» И это срабатывало. Люди понимающе кивали и меняли тему разговора. Это было магическое заклинание, которое никогда ее не подводило.

Джемма совсем уже собралась озвучить его, но тут вдруг осеклась. Чувство благодарности к Барбаре за ее помощь смешалось с чувством вины за недавние неприятные мысли касательно чересчур громкого голоса подруги и утомительных тем для разговоров. Внезапно Джемма не смогла прибегнуть к этой испытанной лжи. И вместо этого выпалила правду:

– Надо мной часто издевались. В старших классах. Посредством социальных сетей. Был один неприятный случай… Ну да ладно. Хотя… Потом все стало реально плохо. Мне пришлось удалить все свои аккаунты.

«И сменить имя. И сбежать. И переехать на другой конец страны».

– О боже… – тихонько произнесла Барбара.

Джемма никогда раньше не упоминала об этом. Это вроде должно было принести облегчение. Сбросить тяжесть с сердца.

Но вместо этого ей показалось, что прочная стена, которую она возвела, чтобы защитить себя от своего прошлого, дала трещину.

Глава 9

За долгие годы Джемма выработала способ управляться с Хэллоуином. На крыльцо выставлялась корзинка со сластями для тех, кто явится их выпрашивать. Затем она уходила в свою комнату, закрывала дверь, находила какое-нибудь шоу на своем лэптопе и включала звук в наушниках на полную громкость, чтобы заглушить голоса снаружи. И ждала, когда все закончится. Когда родился Лукас, Джемма ясно дала понять, что в этот единственный вечер сын находится в зоне ответственности Бенджамина.

И вот теперь, когда она вышла на улицу, по шее пробежал холодок страха. Страха, никак не связанного со скелетами во дворах ее соседей или громкой жутковатой музыкой, доносящейся из ближайшего дома.

Группы родителей и детей наполняли улицу, кругом слышались взрывы смеха и вопли притворного ужаса. В глазницах пластиковых зомби на крыльце или за окошками самодельных домиков с привидениями мерцал свет. Повсюду были костюмы – маски и грим, закрывающие лица, скрывающие личность.

На Джемму обрушилась то, что принято именовать сенсорной перегрузкой. Воспоминания грозили завладеть ею целиком. В памяти всплыла та вечеринка в честь Хэллоуина в далеком прошлом. Лица, скрытые за…

…масками. Огромное волосатое обезьяноподобное лицо, нависшее над ней, расцветающая на щеке боль…

…Крошечная ручка схватила Джемму за руку. Лукас сжал ее пальцы.

– Какая там страшная ведьма… – пробормотал он, указывая на автоматическую куклу, торчащую за чьим-то забором.

Джемма присела перед ним на корточки и одной рукой притянула к себе, черпая тепло и уют от их соприкосновения.

– Она не страшная, – сказала она. – Она дурацкая. Только посмотри на ее шляпу! Ну разве не дурацкая шляпа?

Лукас скептически посмотрел на нее, явно не убежденный.

– Давай подойдем поближе, – предложила Джемма. – Хочешь посмотреть, как я ущипну ее за нос?

Лукас ухмыльнулся.

– Давай.

Взявшись за руки, они перешли улицу и приблизились к жужжащему автомату. А когда подошли почти вплотную, Джемма поняла, что от куклы исходит механическое хихиканье, едва слышное в окружающем их шуме. Она потянулась к ведьме и осторожно ухватила ее за длинный кривой нос. Резина.

– Бип-бип, – сказала она.

Лукас хихикнул.

– Хочешь тоже ущипнуть ее за нос?

– Давай.

Джемма подняла его, и его импровизированный плащ свалился ей на лицо. Он быстро зажал нос ведьме.

– Бип!

И рассмеялся.

Кто-то выглянул из окна дома – вероятно, испугавшись, что они могут поломать это недешевое праздничное украшение.

– Ладно. Пошли.

Отсюда она уже видела то, что недавно возмутило Барбару. Тремя домами дальше по улице на тротуаре громоздился большой, весьма натурального вида тролль, который держал за ноги куклу в виде маленькой девочки и поднимал ее вверх-вниз. Кукла-девочка отчаянно размахивала руками. Большинство семей с детьми помладше перешли на другую сторону улицы, дабы избежать этого зрелища. Это был самый реалистичный реквизит для Хэллоуина в округе, и владелец дома наверняка был очень доволен собой. Джемма могла представить, как он покупает эту штуку через интернет за несколько тысяч долларов, чувствуя себя королем положения. Будто выиграл в каком-то конкурсе. Он наверняка хвастался перед другими парнями на работе, уверяя их, что его дом, безусловно, самый страшный в округе.

– Давай-ка пойдем вон той дорогой, – предложила Джемма, указывая в другую сторону.

Лукас и так просыпался каждую ночь из-за зуда во всем теле. Ей не хотелось, чтобы причиной его бессонницы стали еще и ночные кошмары.

Дверь первого дома, к которому они подошли, уже была открыта для других собирателей сладостей – отца и ребенка, одетого в костюм Человека-паука. Ребенок получил батончик «Сникерс» и положил его в свой мешок.

– Что надо сказать? – многозначительно напомнил отец.

Малыша, похоже, этот неожиданный вопрос поставил в тупик. Ну кто знал, что предусмотрена еще и викторина? Он заглянул в свой мешок, а затем опустил взгляд в землю, переминаясь с ноги на ногу.

– Что надо сказать этой милой даме? – снова спросил отец.

Вышеупомянутая милая дама застыла в дверях, невольно вовлеченная в воспитательный процесс.

– Спасибо, – наконец пробормотал ребенок.

– Спасибо, – повторил отец, и они оба отвернулись от дамы. Теперь, когда эти двое оказались лицом к Джемме, она узнала отца – видела его пару раз в садике Лукаса.

– Здрасьте! – улыбнулась она.

– Привет! Счастливого Хэллоуина! – весело отозвался он, после чего глянул на Лукаса. – Ну а ты кто же у нас такой?

Тот придвинулся поближе к Джемме.

– Я волшебник.

– О, понятно… Ты Гарри Поттер?

Лукас, который понятия не имел, кто такой Гарри Поттер, покосился на Джемму.

– Он другой волшебник, – ответила она, продолжая улыбаться. – Счастливого Хэллоуина!

К счастью, Человек-паук и его папаня двинулись дальше, и Джемма с Лукасом смогли подойти к крыльцу.

– Сласти или страсти… – нерешительно пропищал Лукас.

– О боже! – притворно напугалась женщина с вазочкой для конфет, вручая Лукасу «Сникерс». – Да это же могущественный волшебник!

– Спасибо, – весело сказала Джемма.

Лукас как зачарованный заглядывал в свою тыкву, в которую только что бросил полученное угощение. Джемма вспомнила, как в далеком детстве тоже первый раз в жизни ходила выпрашивать сладости. До чего же волшебно это было! Один день в году ее буквально заваливали конфетами, куда бы она ни пошла. Это было упоительное чувство, когда она с мамой ходила по округе одетая как фея, постоянно поправляя свои серебристые крылышки… Просто удивительно, насколько живым и ярким оказалось это воспоминание, которое десятилетиями оставалось похороненным где-то в самой глубине головы.

Хэллоуин и вправду мог быть веселым.

– Счастливого Хэллоуина! – сказала женщина, помахав рукой, и закрыла дверь.

В следующих нескольких домах все тоже прошло гладко, и Джемма стала постепенно проникаться духом праздника. Лукас теперь улыбался во весь рот всякий раз, когда они подходили к двери, и радостно выкрикивал «Сласти или страсти!» А еще по собственному почину начал благодарить людей, раздающих угощения, – просто следуя примеру Джеммы, без каких-либо напоминаний. Она пыталась убедить себя, что дело тут в основном в общительном и внимательном характере ее ребенка, но все-таки не могла полностью избавиться от легкого самодовольства, чувствуя себя лучшим родителем, чем отец Человека-паука.

– Можно мне съесть штучку? – спросил Лукас, заглядывая в свою тыкву.

– Как только вернемся домой, – стратегически решила Джемма. Это должно было побудить Лукаса пораньше свернуть мероприятие. Верно, сейчас ей было весело, она по-настоящему наслаждалась происходящим, но вечер становился все холоднее. А потом, не так-то легко провести ту грань, которая отделяет просто щедрый улов конфет от того их количества, что способно вызвать рези в животе или неприятный визит к стоматологу в будущем.

– Мое ведерко становится все тяжелее, – сообщил Лукас.

– Хочешь, чтобы я его понесла?

– Нет. Какие конфеты ты любишь больше всего?

– Мне нравятся «Ризис». А тебе какие?

– Я люблю мармеладных мишек. Тот дяденька в клоунском костюме дал мне четыре штуки.